Порой мне кажется, что мои чувства ко многим вещам притупились.
Сейчас я, похоже, больше люблю побывать наедине с собой. Раньше, наверное, думал, что без друзей, без чужого утешения я просто не выживу. Будто перед самой смертью судорожно сжимаешь в руке нечто, что считаешь невероятно важным, а потом вдруг понимаешь: никто даже не обращает на тебя внимания. То, как оценивают тебя окружающие, то, что они говорят — всё это не имеет никакого значения. Всё это — лишь кандалы, сковывающие по рукам и ногам. Иногда нужно набраться смелости и начать жить по-своему, и тогда, когда ты наконец станешь собой, возможно, найдется куда больше людей, которым ты полюбишься. Только так можно повстречать того самого человека, которого тебе предназначено встретить. По крайней мере, оставаясь собой, ты по-настоящему любишь самого себя.
Нужно позволить себе быть неидеальным, принять собственную посредственность и иметь мужество не бояться чужой неприязни. Ведь в сравнении с ними ты живешь своей жизнью, в то время как они способны лишь из клетки собственных самоограничений смотреть на то, как ты стремишься в небеса.
Подобно птице, которая, как бы высоко ни улетела, всё равно тоскует по родному дому, мы бредем в одиночестве и в конце концов неизбежно останавливаем шаг.
Свадьба закончилась.
Будто буря пронеслась по опустошенным столам: поели — и все разошлись. Я думал, выдалась редкая возможность собраться вместе, люди должны были задержаться подольше. Но когда видишь груз повседневной жизни, который давит на каждого, понимаешь: счастье мимолетно.
Оставшуюся еду родственники из деревни забрали с собой, упаковав в контейнеры. Сегодня я произнес речь, поделился своими размышлениями, суетился на свадьбе, помогая во всем — и чувствовал себя удовлетворенным.
Я откинулся на спинку стула. Ощущение было таким, будто всё повторяется заново, но эта звенящая пустота почему-то совсем меня не тяготила. Все уехали, осталась только наша семья. Мы привели всё в порядок и тоже отправились в обратный путь, гонимые ветром.
Но ветер едва успел коснуться прядей моих волос, как тут же умчался прочь, ведь уже завтра старшая сестра с мужем уезжают обратно.
Я лежал в постели, смертельно уставший. Усталость была непередаваемой, смутной. Свадьба позади, но как быть с делами дома?
Свадебные хлопоты радовали, но семейные проблемы причиняли головную боль. Какое будущее ждет маму? Как сгладить трещину в отношениях родителей? И где искать ответы на столько странных вопросов, что не дают мне покоя?
Многое мама от меня скрывала, словно взваливала на свои плечи абсолютно всё, отчаянно пытаясь уберечь нас от боли.
Я смотрел на потолок, погруженный в оцепенение, и отчетливо чувствовал, что я всё еще жив, что подо мной настоящая кровать.
Почему я так дорожу семьей? Дом дарил мне тепло и счастье. Если бы семья разрушилась, я бы горько переживал это, ведь я понятия не имею, где мое пристанище.
Но если эта семья не приносит счастья? Есть ли вообще смысл в ее существовании? Все носят фальшивые улыбки и кое-как сшивают лоскуты показного семейного очага.
Вспомнилось, о чем говорилось в учебнике по обществознанию: семья появляется лишь тогда, когда есть близкие, родные люди. Дом — это вовсе не стены и крыша, а то место, где может успокоиться наше мятущееся сердце, где есть те, кому можно доверить свои чувства.
В детстве я часто слышал, что дом — это гавань, защищающая нас от бурь и непогоды, ведь там живут папа и мама, которые горячо любят меня, которые любят меня больше всех на свете.
Но если я заранее знаю, что развод — это то, чего я меньше всего хочу, то, что причинит мне невыносимую боль, почему они всё равно собираются развестись? Разве развод способен спасти этот брак?
До свадьбы судебные издержки почти целиком ушли на то, чтобы вернуть долги родственникам. А как быть с оставшейся частью денег, которые были у мамы? Что теперь люди станут думать о ней после всего случившегося?
Я помню, как на самой свадьбе родственники уговаривали маму перестать устраивать сцены. Все в один голос твердили ей угомониться, но кто из них знал, из-за чего она подняла этот шум?
Дело в деньгах? Неужели всё и вправду упирается только в деньги? Как вообще всплыла сумма в два миллиона юаней? Кому в итоге досталась сберегательная книжка после всех родительских ссор?
Все деньги перевели на мой счет, но неужели это и вправду всё, что было у семьи? У меня никогда не было четкого представления о наших финансах, потому что с детства я думал, что мы бедны, и лишь позже узнал, что живем вполне зажиточно.
Теперь же мне кажется, что во многих вещах кроются проблемы. Когда отец менял телефон, я случайно заметил его переписку с какой-то женщиной.
Впрочем, по работе всякое бывает, общение неизбежно. Но почему мама годами твердила об изменах, почему она так непоколебимо верила в это — откуда взялись эти подозрения?
Мои мысли путались, тяжелым роем ворвавшись в голову.
Сестра заглянула в мою комнату и, заметив мой стеклянный взгляд, спросила:
— О чем задумался?
— О том, что ты наконец уматываешь отсюда.
— Ха-ха-ха! Всё равно ведь после начала семестра приедешь ко мне!
— Еще слово — и я тебя выгоню.
— Ой, да ты же сам не сможешь меня отпустить.
А наш братец и впрямь мастак красиво изъясняться! На свадьбе вон даже цитатами из древних текстов сыпал.
— Да так, средненько. Импровизация.
— Приглядывай дома за мамой, ладно? Смотри, чтобы они снова не начали ругаться.
— Я знаю. Сл, как думаешь, мама снова уйдет?
— Непонятно. Они даже не разговаривают друг с другом и стараются не смотреть в глаза.
— Им обоим неуютно находиться в одном помещении.
— Мне кажется, мама еще раз уйдет. Такое ощущение, будто она до конца не завершила какие-то дела.
— Да куда ей идти? Здоровье слабое, какие у нее могут быть дела?
— Не знаю. Во всяком случае, у меня чувство, что маму здесь не удержать.
— Так нельзя. Вдруг она уйдет и с ней что-нибудь случится?
— Будем решать проблемы по мере их поступления. Не спеши, постепенно во всем разберемся.
Откуда у меня это предчувствие? Почему я так уверен, что мать непременно уйдет? Да потому что я — тот самый человек, который рос вместе с ней, старея день ото дня. Разве мог я не знать каждое ее движение?
Но почему тогда я не желаю посмотреть на причину ее развода с отцовской стороны? Все только и делают, что осуждают мать, но сможет ли она вынести этот груз? Что за обиды и горечь заставляли ее столько лет держать в себе эту боль?
Ранним утром мы с папой поехали провожать сестру и зятя.
Мы стояли с отцом прямо за проходом зоны досмотра, глядя, как они направляются в зал ожидания.
Перед отъездом сестра никак не могла сдержать тоску и просила меня хорошо заботиться дома о родителях.
Я кивнул в ответ, велев ей тоже беречь свое здоровье. Отец хлопнул зятя по плечу, кивнул ему, напоминая о необходимости быть осторожнее в дороге.
Мы ушли только тогда, когда самолет взлетел и сделал круг над аэропортом.
Я сидел на пассажирском сиденье, глядя на дорогу впереди, и, повернувшись к отцу, произнес:
— Ну вот, с одним важным делом покончено. После Нового года забот больше нет, отдохни как следует.
Отец был полностью сосредоточен на вождении.
— М-м. Твоя сестра вышла замуж... Твоя сестра ведь действительно вышла замуж.
Он повторил это еще несколько раз. Я смотрел вперед, а когда повернул голову снова, то заметил, что он плачет.
Я впервые видел отца плачущим. Кажется, даже бабушка никогда не упоминала о том, чтобы отец проронил хоть слезинку. Он будто бы даже не осознавал происходящего — просто сжимал руль обеими руками и невидящим взглядом смотрел прямо перед собой.
Слезы катились по его щекам, и только сейчас я разглядел, как сильно постарел отец: потрескавшиеся, сухие губы, покрасневшие от недосыпа глаза. На его плечах держалась вся компания, и он казался донельзя измотанным.
И верно, этот дом на себе тащил он один.
Он будто сжигал собственную жизнь дотла. У меня в горле неожиданно защемило, глаза защипало от влаги. Подумать только, ему приходится так тяжело, а я еще смел сомневаться в нем. Без отца у меня не было бы того, что я имею сегодня.
Глядя в правое окно машины, я протянул отцу салфетку.
Только тогда он заметил, что плачет, взял платок и молча вытер лицо.
— Ты чего? Проводил дочь, жалко расставаться?
— М-м. Вспомнил, как мы провожали вас с бабушкой.
Раньше мне казалось, что папа нас совсем не любит. Он почти не занимался нами и никогда не интересовался, как наши дела.
На свадьбе он не проронил ни слезинки — неужели терпел всё это время? Сколько же горьких обид он носил в себе, никому не показывая? Сколько же ему пришлось вынести?
Но теперь я точно знаю: он любит нас. Когда компанию пытались засудить, ради моего будущего он решил отказаться от судебных тяжб, позволив сотням тысяч лететь по ветру.
Чтобы купить сестре квартиру, он продал новую машину, на которой поездил всего год. Я знал, как сильно он всю жизнь мечтал о хорошем автомобиле, но ради нас с сестрой он отдал слишком, слишком многое.
Сам того не замечая, порой я начинал жалеть отца. Он вечно занят работой: поскольку он сам себе хозяин, не выйдешь в поле сегодня — не заработаешь ни гроша. И кому он может излить накопившиеся за день обиды и горечь?
Мне? Ребенку? Маме? Едва ли.
Между ним и мамой лежала пропасть — пропасть из знаний и кругозора, которую им в этой жизни уже не суждено преодолеть.
Пока я предавался этим мыслям, мы приехали. Отец подбросил меня до дома и сразу поехал на работу.
Войдя в квартиру, я обнаружил оставленную мамой записку:
— Сынок, мама уходит. Не вини меня, всё будет хорошо.
Я ни капли не удивился и просто выбросил записку в урну.
Я знал, что мама непременно уйдет, но впереди меня ждали испытания куда серьезнее. Раз уж они не могут развестись, мама выбрала уйти из дома, но что же будет дальше?
Тому, кто хочет остаться, не прикажешь; того, кто решил уйти, не удержишь.
Я опустился на диван и одиноким взглядом обвел опустевшую квартиру. Размышляя о судьбе нашей семьи, я понял, что мне остается лишь следовать за обстоятельствами и решать проблемы по мере их поступления.

Комментарии

Загрузка...