Сунь Лан недоуменно моргнул:
Сунь Лан недоуменно моргнул:
— А?
— А?
— Какое еще «а», голова твоя садовая?! — зарычала Чжан Иньло. — Ты можешь быть хоть чуточку серьезнее?! Только не говори, что уже успел обо всем забыть!
— Какое еще «а», голова твоя садовая?! — зарычала Чжан Иньло. — Ты можешь быть хоть чуточку серьезнее?! Только не говори, что уже успел обо всем забыть!
— Да как я мог, помилуй! — сухо выдавил Сунь Лан.
— Да как я мог, помилуй! — сухо выдавил Сунь Лан.
Он выпустил ладони девушки. На секунду его лицо закаменело, словно он сообразил что-то из рук вон выходящее.
Он выпустил ладони девушки. На секунду его лицо закаменело, словно он сообразил что-то из рук вон выходящее.
— Да ну, быть не может... — потрясенно пробормотал он себе под нос.
— Да ну, быть не может... — потрясенно пробормотал он себе под нос.
Дева-ловчая посмотрела на него с нарастающей тревогой.
Дева-ловчая посмотрела на него с нарастающей тревогой.
— Что «быть не может»?
— Что «быть не может»?
Странствующий рыцарь озадаченно почесал затылок, а затем смущенно ухмыльнулся:
Странствующий рыцарь озадаченно почесал затылок, а затем смущенно ухмыльнулся:
— Тут такое дело... Кажется, я только что случайно наткнулся на главную заговорщицу. Ну и... как бы это сказать... одолел ее.
— Тут такое дело... Кажется, я только что случайно наткнулся на главную заговорщицу. Ну и... как бы это сказать... одолел ее.
— Что?! — изумилась Чжан Иньло, в глазах которой вспыхнула надежда. — Только что? Пока ты ходил наружу? И ты ее поймал?!
— Что?! — изумилась Чжан Иньло, в глазах которой вспыхнула надежда. — Только что? Пока ты ходил наружу? И ты ее поймал?!
Сунь Лан бодро выставил большой палец и бесхитростно улыбнулся:
Сунь Лан бодро выставил большой палец и бесхитростно улыбнулся:
— Да щас! Из нее же воду ведрами не выжимали, она просто выбилась из сил. Так что сейчас, полагаю, ее и след простыл...
— Да щас! Из нее же воду ведрами не выжимали, она просто выбилась из сил. Так что сейчас, полагаю, ее и след простыл...
Чжан Иньло медленно потянулась к рукояти клинка. Лицо ее опасно потемнело.
Чжан Иньло медленно потянулась к рукояти клинка. Лицо ее опасно потемнело.
— Слышь... ты... урод...
— Слышь... ты... урод...
— Погоди, погоди! Попридержи коней! — замахал руками Сунь Лан.
— Погоди, погоди! Попридержи коней! — замахал руками Сунь Лан.
«Какого черта?! — мысленно взвыл он. — Будто это моя вина! Я-то думал, что все мучения позади и впереди ждет сладкая жизнь, а вместо этого словил лицом такое крушение иллюзий, что мозги напрочь отключились. То, что я в таком состоянии вообще сохранил остатки рассудка и вернулся за тобой — уже чертов подвиг! Будь на моем месте кто-то послабее духом, он бы точно сошел с ума и превратился в уличного маньяка, нападающего на невинных девиц. И тогда не только той девке, но и тебе, наглая ты девчонка, пришлось бы открыть парочку крайне сомнительных сцен в галерее воспоминаний! Уж я бы показал тебе, почем фунт лиха, открыв все восемь врат душевной ярости!»
«Какого черта?! — мысленно взвыл он. — Будто это моя вина! Я-то думал, что все мучения позади и впереди ждет сладкая жизнь, а вместо этого словил лицом такое крушение иллюзий, что мозги напрочь отключились. То, что я в таком состоянии вообще сохранил остатки рассудка и вернулся за тобой — уже чертов подвиг! Будь на моем месте кто-то послабее духом, он бы точно сошел с ума и превратился в уличного маньяка, нападающего на невинных девиц. И тогда не только той девке, но и тебе, наглая ты девчонка, пришлось бы открыть парочку крайне сомнительных сцен в галерее воспоминаний! Уж я бы показал тебе, почем фунт лиха, открыв все восемь врат душевной ярости!»
Но объяснить все это на словах было чертовски трудно. Сначала Сунь Лан хотел честно рассказать ей о своей странной физиологии и проклятии, но, посмотрев на Чжан Иньло, вдруг поймал себя на мысли, что эта девица кажется ему все более симпатичной. Неизвестно, какие безумные шестеренки провернулись в его бездонной голове, но странник мгновенно нацепил маску благородного праведника:
Но объяснить все это на словах было чертовски трудно. Сначала Сунь Лан хотел честно рассказать ей о своей странной физиологии и проклятии, но, посмотрев на Чжан Иньло, вдруг поймал себя на мысли, что эта девица кажется ему все более симпатичной. Неизвестно, какие безумные шестеренки провернулись в его бездонной голове, но странник мгновенно нацепил маску благородного праведника:
— Дело было так! Вытащив тебя из ловушки, я сразу смекнул, что все это — коварный заговор... Посуди сама: ты едва не провалилась, а я остался снаружи. Если бы я не успел тебя спасти, ты бы оказалась в ловушке. Жива или мертва — неважно. Но я, оставшись один, попал бы под град из тысяч стрел! В такой жуткой западне выжить практически невозможно.
— Дело было так! Вытащив тебя из ловушки, я сразу смекнул, что все это — коварный заговор... Посуди сама: ты едва не провалилась, а я остался снаружи. Если бы я не успел тебя спасти, ты бы оказалась в ловушке. Жива или мертва — неважно. Но я, оставшись один, попал бы под град из тысяч стрел! В такой жуткой западне выжить практически невозможно.
Он резко посерьезнел, и в его глазах вспыхнул фальшивый пафос:
Он резко посерьезнел, и в его глазах вспыхнул фальшивый пафос:
— Если бы нас просто хотели убрать, зачем городить такие сложности? Зачем ждать? Механизмы могли сработать, едва мы ступили в сад. Из этого следует лишь одно: у врага был чёткий план. Если в ловушку попадаешь ты — меня расстреливают на месте. Если проваливаюсь я — на дне меня ждет нечто куда более смертоносное...
— Если бы нас просто хотели убрать, зачем городить такие сложности? Зачем ждать? Механизмы могли сработать, едва мы ступили в сад. Из этого следует лишь одно: у врага был чёткий план. Если в ловушку попадаешь ты — меня расстреливают на месте. Если проваливаюсь я — на дне меня ждет нечто куда более смертоносное...
— Короче говоря! — Сунь Лан назидательно поднял палец. — Их главная цель — прикончить меня, но так, чтобы ты при этом осталась цела и невредима!
— Короче говоря! — Сунь Лан назидательно поднял палец. — Их главная цель — прикончить меня, но так, чтобы ты при этом осталась цела и невредима!
Его торжественный тон возымел действие. На время позабыв о злости, Чжан Иньло задумалась. В его словах действительно была логика.
Его торжественный тон возымел действие. На время позабыв о злости, Чжан Иньло задумалась. В его словах действительно была логика.
— Но почему они не хотят убивать меня? — недоуменно спросила она после недолгого молчания.
— Но почему они не хотят убивать меня? — недоуменно спросила она после недолгого молчания.
— Ну ты и наивная! — Сунь Лан закатил глаза. — Твоя семья слишком сильна. Случись с тобой что, твои родичи землю носом изроют, но найдут виновных. Врагу не нужны такие проблемы на ровном месте. Это первый вариант.
— Ну ты и наивная! — Сунь Лан закатил глаза. — Твоя семья слишком сильна. Случись с тобой что, твои родичи землю носом изроют, но найдут виновных. Врагу не нужны такие проблемы на ровном месте. Это первый вариант.
Дева-ловчая удивленно моргнула и машинально спросила:
Дева-ловчая удивленно моргнула и машинально спросила:
— А какой второй?
— А какой второй?
— А второй... — Бродячий мечник скользнул взглядом по ее впечатляющему бюсту и с самым серьезным видом продолжил: — Возможно, при взгляде на тебя враг вспомнил свою безвременно почившую буренку. Увидев такие выдающиеся достоинства, этот человек преисполнился нежности и захотел подружиться. Забрать тебя в свой огромный особняк, надеть изящный ошейник, пристегнуть красивый поводок, холить, лелеять и никогда больше не разлучаться...
— А второй... — Бродячий мечник скользнул взглядом по ее впечатляющему бюсту и с самым серьезным видом продолжил: — Возможно, при взгляде на тебя враг вспомнил свою безвременно почившую буренку. Увидев такие выдающиеся достоинства, этот человек преисполнился нежности и захотел подружиться. Забрать тебя в свой огромный особняк, надеть изящный ошейник, пристегнуть красивый поводок, холить, лелеять и никогда больше не разлучаться...
Чжан Иньло тяжело вздохнула.
Чжан Иньло тяжело вздохнула.
— Тебе не кажется, что после своего возвращения ты стал вести себя куда более пошло?
— Тебе не кажется, что после своего возвращения ты стал вести себя куда более пошло?
Сунь Лан преспокойно отвернулся.
Сунь Лан преспокойно отвернулся.
— Тебе показалось.
— Тебе показалось.
— Ладно, шутки в сторону. Похоже, я действительно тебя втянула, — горько усмехнулась Чжан Иньло. — Сама ведь позвала на помощь, а в итоге подвергла твою жизнь смертельной опасности...
— Ладно, шутки в сторону. Похоже, я действительно тебя втянула, — горько усмехнулась Чжан Иньло. — Сама ведь позвала на помощь, а в итоге подвергла твою жизнь смертельной опасности...
Ее лицо помрачнело, а голос зазвучал тише:
Ее лицо помрачнело, а голос зазвучал тише:
— Я всегда считала себя сильной. И дело вовсе не в происхождении или грубой мощи. Просто я умею стоять на своем и обнажать клинок там, где творится несправедливость. Мне плевать на косые взгляды и чужие пересуды. Даже если весь мир отвернется и пройдет мимо, я буду делать то, что считаю правильным. Как сейчас. Я гордилась тем, что способна идти до конца, пусть даже никто вокруг меня не понимает... Мне претило стать очередной пустышкой, которая за спинами влиятельных предков прожигает жизнь и притесняет слабых. Я всего лишь хотела приносить пользу...
— Я всегда считала себя сильной. И дело вовсе не в происхождении или грубой мощи. Просто я умею стоять на своем и обнажать клинок там, где творится несправедливость. Мне плевать на косые взгляды и чужие пересуды. Даже если весь мир отвернется и пройдет мимо, я буду делать то, что считаю правильным. Как сейчас. Я гордилась тем, что способна идти до конца, пусть даже никто вокруг меня не понимает... Мне претило стать очередной пустышкой, которая за спинами влиятельных предков прожигает жизнь и притесняет слабых. Я всего лишь хотела приносить пользу...
— Отец всегда говорил: «Каждый выбирает свой путь сам, главное — не обременять других». Я старалась следовать этому правилу, — она вымученно улыбнулась. — Поступать по совести, но не навязывать свои убеждения другим. Не заставлять их разделять мое бремя. Но в этот раз из-за моего упрямства ты едва не погиб...
— Отец всегда говорил: «Каждый выбирает свой путь сам, главное — не обременять других». Я старалась следовать этому правилу, — она вымученно улыбнулась. — Поступать по совести, но не навязывать свои убеждения другим. Не заставлять их разделять мое бремя. Но в этот раз из-за моего упрямства ты едва не погиб...
Дева-ловчая покачала головой и прошептала:
Дева-ловчая покачала головой и прошептала:
— Если бы все случилось так, как ты говоришь, и ты бы погиб под градом стрел... я бы до конца дней своих не знала покоя.
— Если бы все случилось так, как ты говоришь, и ты бы погиб под градом стрел... я бы до конца дней своих не знала покоя.
Она замялась, подбирая слова:
Она замялась, подбирая слова:
— Может быть... нам стоит остановиться? Меня они тронуть не посмеют, но на тебя объявили охоту. Сегодня тебе повезло, но в следующий раз фортуна может отвернуться. Тебе лучше уйти. Уходи, пока не поздно...
— Может быть... нам стоит остановиться? Меня они тронуть не посмеют, но на тебя объявили охоту. Сегодня тебе повезло, но в следующий раз фортуна может отвернуться. Тебе лучше уйти. Уходи, пока не поздно...
Произнеся это, она опустила голову. Сердце сжалось от внезапного страха. Она безумно боялась услышать его ответ — боялась, что он сейчас просто развернется и уйдет. Сама она ни за что не бросит это дело и пойдет до конца, но остаться в полном одиночестве... С другой стороны, у нее не было ни единого права удерживать его. Она не могла требовать, чтобы чужой человек рисковал ради нее жизнью, и даже не знала, какими словами его просить.
Произнеся это, она опустила голову. Сердце сжалось от внезапного страха. Она безумно боялась услышать его ответ — боялась, что он сейчас просто развернется и уйдет. Сама она ни за что не бросит это дело и пойдет до конца, но остаться в полном одиночестве... С другой стороны, у нее не было ни единого права удерживать его. Она не могла требовать, чтобы чужой человек рисковал ради нее жизнью, и даже не знала, какими словами его просить.
Вдруг ее лоб пронзила короткая вспышка боли — парень бесцеремонно отвесил ей щелбан.
Вдруг ее лоб пронзила короткая вспышка боли — парень бесцеремонно отвесил ей щелбан.
Чжан Иньло пискнула от неожиданности, ухватилась за ушибленное место и подняла глаза. Перед ней стоял Сунь Лан. На его физиономии красовалось выражение в духе «ты что, блядь, издеваешься надо мной?», делавшее его похожим на уличного вышибалу, который пришел вытрясать долги.
Чжан Иньло пискнула от неожиданности, ухватилась за ушибленное место и подняла глаза. Перед ней стоял Сунь Лан. На его физиономии красовалось выражение в духе «ты что, блядь, издеваешься надо мной?», делавшее его похожим на уличного вышибалу, который пришел вытрясать долги.
— Слышь, ты! — угрожающе процедил он. — Мы же договорились на Великий меч! Решила кинуть меня на оплату?!
— Слышь, ты! — угрожающе процедил он. — Мы же договорились на Великий меч! Решила кинуть меня на оплату?!
— Да какой же ты невыносимый! — сквозь слезы и смех воскликнула она. — Разве Императорское оружие дороже собственной жизни?! Поэтому...
— Да какой же ты невыносимый! — сквозь слезы и смех воскликнула она. — Разве Императорское оружие дороже собственной жизни?! Поэтому...
— Какое еще «поэтому», дурья твоя башка! Я же тебе уже говорил: каждый из нас в ответе лишь за свои поступки и убеждения, и никто не вправе решать за других.
— Какое еще «поэтому», дурья твоя башка! Я же тебе уже говорил: каждый из нас в ответе лишь за свои поступки и убеждения, и никто не вправе решать за других.
Сунь Лан ловким движением выхватил у нее Меч Вспорхнувшего Лебедя, закинул его на плечо и лукаво прищурился.
Сунь Лан ловким движением выхватил у нее Меч Вспорхнувшего Лебедя, закинул его на плечо и лукаво прищурился.
— Ты так ничего и не поняла. Это правило означает не просто то, что нельзя навязывать окружающим свою справедливость или насильно тащить их в бой. Оно означает кое-что поважнее...
— Ты так ничего и не поняла. Это правило означает не просто то, что нельзя навязывать окружающим свою справедливость или насильно тащить их в бой. Оно означает кое-что поважнее...
Он усмехнулся и легонько ткнул пальцем ей в лоб:
Он усмехнулся и легонько ткнул пальцем ей в лоб:
— Никогда не принимай решения за других.
— Никогда не принимай решения за других.
Затем он по-дружески похлопал девушку по плечу и широко улыбнулся:
Затем он по-дружески похлопал девушку по плечу и широко улыбнулся:
— Вот так-то. Раз уж я за что-то взялся, то никогда не бросаю дело на полпути. И ты не станешь исключением. Я обещал: раз уж этот меч у меня, я докопаюсь до истины и буду сражаться с тобой плечом к плечу, кто бы ни оказался нашим врагом. Пока не отступишь ты, не отступлю и я. С чего это вдруг ты решила дать заднюю, когда я еще даже не струсил? Да и вообще...
— Вот так-то. Раз уж я за что-то взялся, то никогда не бросаю дело на полпути. И ты не станешь исключением. Я обещал: раз уж этот меч у меня, я докопаюсь до истины и буду сражаться с тобой плечом к плечу, кто бы ни оказался нашим врагом. Пока не отступишь ты, не отступлю и я. С чего это вдруг ты решила дать заднюю, когда я еще даже не струсил? Да и вообще...
На его лице расплылась язвительная усмешка, наглядно демонстрирующая: «Я тебе не лох какой-то деревенский, меня не разведешь».
На его лице расплылась язвительная усмешка, наглядно демонстрирующая: «Я тебе не лох какой-то деревенский, меня не разведешь».
— Я тут на тебя целый день спину гнул! Между прочим, перевел целых три банки драгоценного сюрстрёмминга, да еще и опасного врага утихомирил. Как там у вас говорят? Прошел и огонь, и воду, и кучу всякого дерьма! А теперь, когда пришло время платить по счетам, ты просто хочешь выставить меня за дверь? Ну уж нет, так дела не делаются!
— Я тут на тебя целый день спину гнул! Между прочим, перевел целых три банки драгоценного сюрстрёмминга, да еще и опасного врага утихомирил. Как там у вас говорят? Прошел и огонь, и воду, и кучу всякого дерьма! А теперь, когда пришло время платить по счетам, ты просто хочешь выставить меня за дверь? Ну уж нет, так дела не делаются!
Услышав это, Чжан Иньло не выдержала и прыснула со смеху.
Услышав это, Чжан Иньло не выдержала и прыснула со смеху.
— Ну и тип... Душа ведь у тебя добрая, а строишь из себя какого-то барыгу. Сложно быть чуточку искреннее?
— Ну и тип... Душа ведь у тебя добрая, а строишь из себя какого-то барыгу. Сложно быть чуточку искреннее?
«Это кто тут еще набивает себе цену?! — мысленно огрызнулся он. — Сама ты цундере недоделанная, и вся семейка твоя такая же! Ладно, говорят, на таких сейчас в народе спрос большой, так что сделаю вид, будто не расслышал»
«Это кто тут еще набивает себе цену?! — мысленно огрызнулся он. — Сама ты цундере недоделанная, и вся семейка твоя такая же! Ладно, говорят, на таких сейчас в народе спрос большой, так что сделаю вид, будто не расслышал»
— Ладно, ладно, — примирительно махнула рукой дева-ловчая. — Раз уж тебе так не терпится свернуть шею, воля твоя. Но все-таки... Какая связь между твоими гениальными выводами и тем, что ты с дикими воплями убежал в темноту пинать врагов? Что вообще с тобой стряслось?
— Ладно, ладно, — примирительно махнула рукой дева-ловчая. — Раз уж тебе так не терпится свернуть шею, воля твоя. Но все-таки... Какая связь между твоими гениальными выводами и тем, что ты с дикими воплями убежал в темноту пинать врагов? Что вообще с тобой стряслось?
Героическое выражение лица Сунь Лана на долю секунды дало трещину. Он лихорадочно заморгал, но быстро взял себя в руки и гордо вскинул подбородок:
Героическое выражение лица Сунь Лана на долю секунды дало трещину. Он лихорадочно заморгал, но быстро взял себя в руки и гордо вскинул подбородок:
— Тоже мне, бином Ньютона! Если враг замышлял захватить тебя и прикончить меня, у него обязательно должен был быть туз в рукаве. Раскусив этот замысел, я сразу понял, что лазутчик прячется где-то неподалеку. А лучший способ защиты — это молниеносное нападение!
— Тоже мне, бином Ньютона! Если враг замышлял захватить тебя и прикончить меня, у него обязательно должен был быть туз в рукаве. Раскусив этот замысел, я сразу понял, что лазутчик прячется где-то неподалеку. А лучший способ защиты — это молниеносное нападение!
Чжан Иньло опешила, а затем возмущенно воскликнула:
Чжан Иньло опешила, а затем возмущенно воскликнула:
— И ради этого ты бросил меня одну и полез в самое пекло?!
— И ради этого ты бросил меня одну и полез в самое пекло?!
— Это называется тактика! — без малейшего колебания выпалил странник. — У тебя нет опыта ночных вылазок, а тратить время на объяснения было нельзя. Вдвоем мы бы только нашумели и спугнули дичь. Но самое главное... Если бы там сидел целый отряд, мы бы вдвоем все равно не сдюжили. Гораздо разумнее оставить тебя здесь в качестве прикрытия. Если бы на меня напали, ты бы подняла тревогу и побежала за подмогой. Враги, не сумев схватить тебя, побоялись бы меня убивать. Ну что, скажешь, нелогично?
— Это называется тактика! — без малейшего колебания выпалил странник. — У тебя нет опыта ночных вылазок, а тратить время на объяснения было нельзя. Вдвоем мы бы только нашумели и спугнули дичь. Но самое главное... Если бы там сидел целый отряд, мы бы вдвоем все равно не сдюжили. Гораздо разумнее оставить тебя здесь в качестве прикрытия. Если бы на меня напали, ты бы подняла тревогу и побежала за подмогой. Враги, не сумев схватить тебя, побоялись бы меня убивать. Ну что, скажешь, нелогично?
Чжан Иньло не нашла что возразить. Рассуждения парня казались безупречными, но интуиция настойчиво подсказывала ей, что здесь кроется какой-то подвох. Да и все поведение Сунь Лана сегодня отдавало изрядной странностью...
Чжан Иньло не нашла что возразить. Рассуждения парня казались безупречными, но интуиция настойчиво подсказывала ей, что здесь кроется какой-то подвох. Да и все поведение Сунь Лана сегодня отдавало изрядной странностью...
Сперва все шло как обычно — он без умолку язвил и вел себя нагло. Но стоило ему вернуться после своего безумного забега, как в его взгляде появилось нечто... игривое, даже слегка сальное. А ведь раньше он категорически запрещал любые физические контакты! Стоило им случайно сблизиться, как он тут же отскакивал, словно ошпаренный, и читал ей строгие нотации. А сегодня? Он без колебаний вытащил ее из ямы, прижимая к себе, и даже не пикнул. А теперь то и дело норовит коснуться лба или приобнять за плечи... Все эти жесты выглядели слишком уж нарочитыми. Что, черт возьми, происходит?
Сперва все шло как обычно — он без умолку язвил и вел себя нагло. Но стоило ему вернуться после своего безумного забега, как в его взгляде появилось нечто... игривое, даже слегка сальное. А ведь раньше он категорически запрещал любые физические контакты! Стоило им случайно сблизиться, как он тут же отскакивал, словно ошпаренный, и читал ей строгие нотации. А сегодня? Он без колебаний вытащил ее из ямы, прижимая к себе, и даже не пикнул. А теперь то и дело норовит коснуться лба или приобнять за плечи... Все эти жесты выглядели слишком уж нарочитыми. Что, черт возьми, происходит?
«Ну и чудила... — подумала она. — Явно темнит и водит меня за нос. Негодяй»
«Ну и чудила... — подумала она. — Явно темнит и водит меня за нос. Негодяй»
Чжан Иньло мысленно сделала зарубку на память. Рано или поздно она выведет этого прохвоста на чистую воду.
Чжан Иньло мысленно сделала зарубку на память. Рано или поздно она выведет этого прохвоста на чистую воду.
А великий странник Сунь даже не подозревал, что его блистательная игра трещит по швам. Он вовсю упивался собственной находчивостью и мастерством обольщения.
А великий странник Сунь даже не подозревал, что его блистательная игра трещит по швам. Он вовсю упивался собственной находчивостью и мастерством обольщения.
«Хе-хе, пускай прошло целых два года... — самодовольно размышлял он, — но навыки прокачки репутации у девчонок у меня все еще на высоте. Ай да я, ай да сукин сын!»
«Хе-хе, пускай прошло целых два года... — самодовольно размышлял он, — но навыки прокачки репутации у девчонок у меня все еще на высоте. Ай да я, ай да сукин сын!»

Комментарии

Загрузка...