— Послушай, как тебе это удалось?
— Послушай, как тебе это удалось?
Глядя на валяющихся вповалку людей в черном, Чжан Иньло невольно вздрогнула. Эти жестокие, беспощадные убийцы теперь лежали без памяти. Всех их объединяло одно — глубокий обморок. На земле и на стенах виднелись восемь глубоких выбоин, от которых во все стороны, точно паутина, расходились трещины, будто здесь со всей силы орудовали тяжелой кувалдой.
Глядя на валяющихся вповалку людей в черном, Чжан Иньло невольно вздрогнула. Эти жестокие, беспощадные убийцы теперь лежали без памяти. Всех их объединяло одно — глубокий обморок. На земле и на стенах виднелись восемь глубоких выбоин, от которых во все стороны, точно паутина, расходились трещины, будто здесь со всей силы орудовали тяжелой кувалдой.
— Ну, как тебе сказать... — виновник этого погрома ненадолго задумался и серьезно ответил: — На самом деле, когда я хватал их за головы, у них над макушками вдруг всплывали подсказки. То клавиша Q, то пробел, то «Черный ключ», то клавиша «Сугисаки». Я просто нажимал то, что показывали, вот они и отрубились. Сам удивляюсь.
— Ну, как тебе сказать... — виновник этого погрома ненадолго задумался и серьезно ответил: — На самом деле, когда я хватал их за головы, у них над макушками вдруг всплывали подсказки. То клавиша Q, то пробел, то «Черный ключ», то клавиша «Сугисаки». Я просто нажимал то, что показывали, вот они и отрубились. Сам удивляюсь.
— Если врешь, то ври хоть чуточку правдоподобнее! — Чжан Иньло раздраженно вложила Меч Вспорхнувшего Лебедя в ножны.
— Если врешь, то ври хоть чуточку правдоподобнее! — Чжан Иньло раздраженно вложила Меч Вспорхнувшего Лебедя в ножны.
Почему-то сегодня клинок казался необычным. Потоки истинной ци текли по нему на удивление гладко, а управлять им стало заметно легче, словно их духовная связь окрепла сама собой. Девушка бросила быстрый взгляд на раздолбая Сунь Лана, силясь ухватить какую-то смутную догадку. Но не успела она спросить, как тот с абсолютно спокойным лицом зашагал прочь.
Почему-то сегодня клинок казался необычным. Потоки истинной ци текли по нему на удивление гладко, а управлять им стало заметно легче, словно их духовная связь окрепла сама собой. Девушка бросила быстрый взгляд на раздолбая Сунь Лана, силясь ухватить какую-то смутную догадку. Но не успела она спросить, как тот с абсолютно спокойным лицом зашагал прочь.
— Идем, — ровным голосом бросил он.
— Идем, — ровным голосом бросил он.
Почему-то теперь, когда она привыкла к его вечному панибратству и беспечности, эта внезапная серьезность на лице странствующего воина внушала ей безотчетный трепет. В спокойном, сосредоточенном лице Сунь Лана сквозила тяжелая, давящая сила.
Почему-то теперь, когда она привыкла к его вечному панибратству и беспечности, эта внезапная серьезность на лице странствующего воина внушала ей безотчетный трепет. В спокойном, сосредоточенном лице Сунь Лана сквозила тяжелая, давящая сила.
Она оглянулась. В бледном свете луны на пронизывающем ветру безжизнечно лежали поверженные враги. Ни один из них не погиб — каждого просто приложили головой с такой невероятной мощью, что они мгновенно лишились чувств. Он ведь всегда полагался только на свои пистоли и упорно избегал рукопашной. Он никого не убил. Он постоянно твердил, чтобы она держалась от него подальше и не смела к нему прикасаться. При этом по одним лишь зарубкам на стали он способен безошибочно определить чужую технику боя, физическое состояние и даже пол противника. Да и та сказочно богатая красавица, с которой он водит дружбу...
Она оглянулась. В бледном свете луны на пронизывающем ветру безжизнечно лежали поверженные враги. Ни один из них не погиб — каждого просто приложили головой с такой невероятной мощью, что они мгновенно лишились чувств. Он ведь всегда полагался только на свои пистоли и упорно избегал рукопашной. Он никого не убил. Он постоянно твердил, чтобы она держалась от него подальше и не смела к нему прикасаться. При этом по одним лишь зарубкам на стали он способен безошибочно определить чужую технику боя, физическое состояние и даже пол противника. Да и та сказочно богатая красавица, с которой он водит дружбу...
Вопросов становилось все больше, тайны множились. Иньло начала понимать: молодой бродяга, с которым она случайно столкнулась прошлой ночью и к которому сегодня привязалась мертвой хваткой, скрывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Вопросов становилось все больше, тайны множились. Иньло начала понимать: молодой бродяга, с которым она случайно столкнулась прошлой ночью и к которому сегодня привязалась мертвой хваткой, скрывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
За этим нежеланием обнажать клинок и маниакальным стремлением держать дистанцию наверняка крылась какая-то мрачная тайна. Трагическое прошлое... Может быть, печальная, разбитая вдребезги любовь?
За этим нежеланием обнажать клинок и маниакальным стремлением держать дистанцию наверняка крылась какая-то мрачная тайна. Трагическое прошлое... Может быть, печальная, разбитая вдребезги любовь?
Глядя в спину Сунь Лану, Чжан Иньло увлеченно предавалась романтическим фантазиям, мысленно сочиняя для него душераздирающую балладу. С этими мыслями она припустила следом.
Глядя в спину Сунь Лану, Чжан Иньло увлеченно предавалась романтическим фантазиям, мысленно сочиняя для него душераздирающую балладу. С этими мыслями она припустила следом.
Но она и представить не могла, что идущий впереди с каменным лицом воин в этот самый момент мысленно сжимал кулаки от бешеного восторга.
Но она и представить не могла, что идущий впереди с каменным лицом воин в этот самый момент мысленно сжимал кулаки от бешеного восторга.
«Да-а-а!»
«Да-а-а!»
«Твою же мать!»
«Твою же мать!»
«Просто охренеть!»
«Просто охренеть!»
«Значит, все было не зря!»
«Значит, все было не зря!»
«Все эти бесконечные, изнурительные тренировки!»
«Все эти бесконечные, изнурительные тренировки!»
«Все те великолепные клинки, которые я в процессе раскрошил в щепки!»
«Все те великолепные клинки, которые я в процессе раскрошил в щепки!»
«И этот Меч Вспорхнувшего Лебедя, который так удачно подвернулся под руку сегодня!»
«И этот Меч Вспорхнувшего Лебедя, который так удачно подвернулся под руку сегодня!»
«Два года назад, когда я только покинул гору Дахуан, все вокруг буквально взрывалось от одного моего прикосновения. Дикая, неукротимая ци меча безудержно хлестала во все стороны. Я тогда даже ходить нормально разучился — тело подчинялось лишь чистым боевым инстинктам, и в каждом шаге сквозила готовность убивать. Но после двух лет упорных попыток обуздать эту мощь дело наконец сдвинулось с мертвой точки! Контроль улучшился просто колоссально!»
«Два года назад, когда я только покинул гору Дахуан, все вокруг буквально взрывалось от одного моего прикосновения. Дикая, неукротимая ци меча безудержно хлестала во все стороны. Я тогда даже ходить нормально разучился — тело подчинялось лишь чистым боевым инстинктам, и в каждом шаге сквозила готовность убивать. Но после двух лет упорных попыток обуздать эту мощь дело наконец сдвинулось с мертвой точки! Контроль улучшился просто колоссально!»
«Матушка, теперь тебе не придется беспокоиться, что я ненароком превращу собеседника в кровавый фарш одним дружеским похлопыванием! Черт возьми, моя жизнь наконец-то сменила жанр с какого-нибудь «Dead Space» на старый добрый «The King of Fighters»!»
«Матушка, теперь тебе не придется беспокоиться, что я ненароком превращу собеседника в кровавый фарш одним дружеским похлопыванием! Черт возьми, моя жизнь наконец-то сменила жанр с какого-нибудь «Dead Space» на старый добрый «The King of Fighters»!»
«И самое, самое, самое главное...»
«И самое, самое, самое главное...»
«Раз уж силу Великого Меча можно обуздать, то и силу Великого... кхм, меча, чисто теоретически, тоже можно взять под контроль!»
«Раз уж силу Великого Меча можно обуздать, то и силу Великого... кхм, меча, чисто теоретически, тоже можно взять под контроль!»
«Нужно лишь продолжать тренировки, постоянно использовать ее, без остановки... Э-э... Постойте... Ой... Ох...»
«Нужно лишь продолжать тренировки, постоянно использовать ее, без остановки... Э-э... Постойте... Ой... Ох...»
Сунь Лан резко остановился и уставился на свою правую ладонь.
Сунь Лан резко остановился и уставился на свою правую ладонь.
За два года он пустил на металлолом бесчисленное множество первоклассных клинков лишь ради того, чтобы укротить бушующую энергию и научиться хотя бы гасить избыточную силу через стены, прижимая врагов головой к кирпичной кладке. Но если он хочет обуздать силу Великого меча и превратить ее в послушный, регулируемый вентиль... сколько же ему придется «сломать» и «испортить»... У-у-ух.
За два года он пустил на металлолом бесчисленное множество первоклассных клинков лишь ради того, чтобы укротить бушующую энергию и научиться хотя бы гасить избыточную силу через стены, прижимая врагов головой к кирпичной кладке. Но если он хочет обуздать силу Великого меча и превратить ее в послушный, регулируемый вентиль... сколько же ему придется «сломать» и «испортить»... У-у-ух.
При этой мысли Сунь Лан резко обернулся и молча уставился на Чжан Иньло.
При этой мысли Сунь Лан резко обернулся и молча уставился на Чжан Иньло.
Девушка-ловчая мгновенно похолодела. Женская интуиция прямо-таки взвыла, почуяв колоссальную угрозу. Попятившись на пару шагов, она выдавила:
Девушка-ловчая мгновенно похолодела. Женская интуиция прямо-таки взвыла, почуяв колоссальную угрозу. Попятившись на пару шагов, она выдавила:
— Т-ты чего так смотришь?
— Т-ты чего так смотришь?
Сунь Лан как ни в чем не бывало отвернулся.
Сунь Лан как ни в чем не бывало отвернулся.
— Да так... Ничего.
— Да так... Ничего.
— Не смей не договаривать! Мне от твоих недомолвок жутко становится! — закричала Иньло. — И вообще, тех парней, которых ты только что вырубил... мы что, даже не допросим?
— Не смей не договаривать! Мне от твоих недомолвок жутко становится! — закричала Иньло. — И вообще, тех парней, которых ты только что вырубил... мы что, даже не допросим?
«Допрашивать? Какого черта», — подумал Сунь Лан.
«Допрашивать? Какого черта», — подумал Сунь Лан.
«Раз уж таинственный кукловод заманил их сюда, внутри наверняка приготовлена ловушка. А нападавшая восьмерка — лишь отвлекающий маневр. Расчет строился на том, чтобы заставить их паниковать: мол, «раз противник выставил заслон, значит, пытается выиграть время, чтобы замести следы, спрятать заложников и скрыться. Нужно спешить, пока они не ушли!» Поддавшись панике, они бросились бы вперед сломя голову и угодили прямо в капкан. Ловкий ход, ничего не скажешь. Жаль только, интриганка даже в самом страшном сне не могла представить, что женоподобный Гу играет на его стороне.»
«Раз уж таинственный кукловод заманил их сюда, внутри наверняка приготовлена ловушка. А нападавшая восьмерка — лишь отвлекающий маневр. Расчет строился на том, чтобы заставить их паниковать: мол, «раз противник выставил заслон, значит, пытается выиграть время, чтобы замести следы, спрятать заложников и скрыться. Нужно спешить, пока они не ушли!» Поддавшись панике, они бросились бы вперед сломя голову и угодили прямо в капкан. Ловкий ход, ничего не скажешь. Жаль только, интриганка даже в самом страшном сне не могла представить, что женоподобный Гу играет на его стороне.»
«Что ж, раз так, я подыграю ей. Устрою сюрприз...»
«Что ж, раз так, я подыграю ей. Устрою сюрприз...»
«Но сейчас меня беспокоит кое-что поважнее. Сила Великого меча — это же сущая катастрофа! Я ведь терпеть не могу пошлость. Смертельно ненавижу! С такой напастью о нормальных отношениях можно забыть. Да что там любовь — я даже к жрицам любви сходить не смогу, ведь это закончится летальным исходом! С ума сойти можно от таких перспектив. Решено: я обязан научиться контролировать эту чертову силу, чтобы она подчинялась малейшему моему желанию!»
«Но сейчас меня беспокоит кое-что поважнее. Сила Великого меча — это же сущая катастрофа! Я ведь терпеть не могу пошлость. Смертельно ненавижу! С такой напастью о нормальных отношениях можно забыть. Да что там любовь — я даже к жрицам любви сходить не смогу, ведь это закончится летальным исходом! С ума сойти можно от таких перспектив. Решено: я обязан научиться контролировать эту чертову силу, чтобы она подчинялась малейшему моему желанию!»
«Одно плохо. Чтобы научиться управлять силой Великого Меча, мне пришлось сделать миллионы взмахов и извести гору первоклассного оружия, так что теперь для тренировок приходится искать целое Императорское оружие. А чтобы взять под контроль силу Великого меча, сколько мне понадобится сосудов для парной культивации... точнее, отзывчивых женщин-добровольцев? Проклятье, женоподобный Гу в этом плане как в воду глядел. Неужели такому писаному красавцу, как я, действительно придется наняться в мужской бордель, чтобы утешать тоскующих госпож и одиноких жен?»
«Одно плохо. Чтобы научиться управлять силой Великого Меча, мне пришлось сделать миллионы взмахов и извести гору первоклассного оружия, так что теперь для тренировок приходится искать целое Императорское оружие. А чтобы взять под контроль силу Великого меча, сколько мне понадобится сосудов для парной культивации... точнее, отзывчивых женщин-добровольцев? Проклятье, женоподобный Гу в этом плане как в воду глядел. Неужели такому писаному красавцу, как я, действительно придется наняться в мужской бордель, чтобы утешать тоскующих госпож и одиноких жен?»
Размышляя об этом, Сунь Лан сам не заметил, как снова перевел взгляд на Чжан Иньло.
Размышляя об этом, Сунь Лан сам не заметил, как снова перевел взгляд на Чжан Иньло.
«Ладно, если забыть про ее несносный характер, личико и фигурка у нее что надо. Особенно грудь — тут жирный плюс... Стоп, твою мать, о чем я вообще думаю?!»
«Ладно, если забыть про ее несносный характер, личико и фигурка у нее что надо. Особенно грудь — тут жирный плюс... Стоп, твою мать, о чем я вообще думаю?!»
— Послушай, ты с самого начала на меня так пялишься! Что тебе вообще нужно?! У тебя взгляд маньяка! — запаниковала Чжан Иньло. — Пошли быстрее! Ты же сам сказал, что эти люди в черном пытались нас задержать! Если не поторопимся, все враги разбегутся!
— Послушай, ты с самого начала на меня так пялишься! Что тебе вообще нужно?! У тебя взгляд маньяка! — запаниковала Чжан Иньло. — Пошли быстрее! Ты же сам сказал, что эти люди в черном пытались нас задержать! Если не поторопимся, все враги разбегутся!
Взгляд Сунь Лана был настолько хищным и давящим, что женское чутье Чжан Иньло завопило об опасности. В панике выпалив эти слова, она обнажила Меч Вспорхнувшего Лебедя вместе с саблей, обогнула спутника и бросилась вглубь переулка. Нависающая над стеной старая акация была уже совсем близко, но вокруг царила гробовая тишина.
Взгляд Сунь Лана был настолько хищным и давящим, что женское чутье Чжан Иньло завопило об опасности. В панике выпалив эти слова, она обнажила Меч Вспорхнувшего Лебедя вместе с саблей, обогнула спутника и бросилась вглубь переулка. Нависающая над стеной старая акация была уже совсем близко, но вокруг царила гробовая тишина.
Никакой охраны у ворот, никакой явной засады. Вокруг не ощущалось ни единого признака жизни, словно они стояли перед давно заброшенной, пропитанной мертвой энергией усадьбой. В тишине свистел ледяной ветер, заставляя зябко ежиться. В этот глухой час заброшенный дом казался особенно жутким, наводя на мысли о чем-то потустороннем.
Никакой охраны у ворот, никакой явной засады. Вокруг не ощущалось ни единого признака жизни, словно они стояли перед давно заброшенной, пропитанной мертвой энергией усадьбой. В тишине свистел ледяной ветер, заставляя зябко ежиться. В этот глухой час заброшенный дом казался особенно жутким, наводя на мысли о чем-то потустороннем.
Когда погруженный в раздумья Сунь Лан подошел ближе, Чжан Иньло все еще не решалась сделать шаг, застыв у закрытых ворот. На ее лице читалось напряжение. Какой бы грозной воительницей она ни была, женская натура брала свое: открытая схватка на мечах ее не пугала, но перед зловещей неизвестностью и темными углами она пасовала.
Когда погруженный в раздумья Сунь Лан подошел ближе, Чжан Иньло все еще не решалась сделать шаг, застыв у закрытых ворот. На ее лице читалось напряжение. Какой бы грозной воительницей она ни была, женская натура брала свое: открытая схватка на мечах ее не пугала, но перед зловещей неизвестностью и темными углами она пасовала.
Поколебавшись немного, она прошептала:
Поколебавшись немного, она прошептала:
— Эй... Похоже, никого. Что делать? Вдруг там засада? Вдруг они затаились в темноте и ждут, чтобы напасть исподтишка?
— Эй... Похоже, никого. Что делать? Вдруг там засада? Вдруг они затаились в темноте и ждут, чтобы напасть исподтишка?
Прикусив губу, девушка-ловчая посмотрела на Сунь Лана, который упрямо строил из себя дурачка, и тихо спросила:
Прикусив губу, девушка-ловчая посмотрела на Сунь Лана, который упрямо строил из себя дурачка, и тихо спросила:
— Тот твой... как его... сюрстрёмминг. У тебя еще много осталось? Может... забросим парочку банок внутрь, на пробу?
— Тот твой... как его... сюрстрёмминг. У тебя еще много осталось? Может... забросим парочку банок внутрь, на пробу?

Комментарии

Загрузка...