Лицо Е Чжицю теперь выражало полное спокойствие – от недавней сосредоточенности не осталось и следа. Ма Сюэминь вздрогнул, в его душе шевельнулось недоброе предчувствие.
Лицо Е Чжицю теперь выражало полное спокойствие – от недавней сосредоточенности не осталось и следа. Ма Сюэминь вздрогнул, в его душе шевельнулось недоброе предчувствие.
— Название стихотворения – «Меченосец», — твердо произнес Е Чжицю и сразу начал декламировать:
— Название стихотворения – «Меченосец», — твердо произнес Е Чжицю и сразу начал декламировать:
— Десять лет я точил этот меч, его ледяной клинок еще не знал дела.
— Десять лет я точил этот меч, его ледяной клинок еще не знал дела.
Стоило прозвучать первой строке, как Ма Сюэминь изменился в лице. Глаза Цинь Дэвэня вспыхнули, в них читалось нарастающее волнение. Он мгновенно понял, что это стихотворение – аллегория, в которой через описание предмета раскрываются амбиции автора. Первая фраза о десяти годах труда стала истинным «глазом дракона», оживляющим всё произведение.
Стоило прозвучать первой строке, как Ма Сюэминь изменился в лице. Глаза Цинь Дэвэня вспыхнули, в них читалось нарастающее волнение. Он мгновенно понял, что это стихотворение – аллегория, в которой через описание предмета раскрываются амбиции автора. Первая фраза о десяти годах труда стала истинным «глазом дракона», оживляющим всё произведение.
В древности говорили, что великие мастера тратят годы, чтобы выковать легендарный клинок. Е Чжицю начал с описания мощи оружия, которое, хоть еще и не было испытано в бою, уже жаждало дела. В то же время строки отсылали к «десяти годам у холодного окна» – упорному труду книжника. Это можно было истолковать как признание таланта, который долго томился в безвестности и не находил достойного применения. Одной этой завязки было достаточно, чтобы исход поединка стал предрешен.
В древности говорили, что великие мастера тратят годы, чтобы выковать легендарный клинок. Е Чжицю начал с описания мощи оружия, которое, хоть еще и не было испытано в бою, уже жаждало дела. В то же время строки отсылали к «десяти годам у холодного окна» – упорному труду книжника. Это можно было истолковать как признание таланта, который долго томился в безвестности и не находил достойного применения. Одной этой завязки было достаточно, чтобы исход поединка стал предрешен.
Цинь Дэвэнь и другие старейшины, затаив дыхание, не сводили глаз с юноши, ожидая завершения. Е Чжицю не заставил их ждать и медленно произнес финал:
Цинь Дэвэнь и другие старейшины, затаив дыхание, не сводили глаз с юноши, ожидая завершения. Е Чжицю не заставил их ждать и медленно произнес финал:
— Сегодня я вручаю его тебе: кто из вас страдает от несправедливости?
— Сегодня я вручаю его тебе: кто из вас страдает от несправедливости?
Когда голос затих, старейшина Цинь на мгновение замер, словно лишившись дара речи. Затем он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а в груди заклокотало неудержимое восхищение. — Хорошо! — Выкрикнул он. — Как же хорошо сказано: «Кто страдает от несправедливости»!
Когда голос затих, старейшина Цинь на мгновение замер, словно лишившись дара речи. Затем он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а в груди заклокотало неудержимое восхищение. — Хорошо! — Выкрикнул он. — Как же хорошо сказано: «Кто страдает от несправедливости»!
Вторая часть стихотворения с невероятной силой передавала дух благородного рыцарства. Казалось, клинок в ножнах издал звон, пробуждая неукротимую жажду подвигов. Эмоции произведения мгновенно стали объемными и живыми. Цинь Дэвэнь чувствовал небывалый душевный подъем. Для человека культуры стать свидетелем рождения шедевра – одна из величайших радостей в жизни.
Вторая часть стихотворения с невероятной силой передавала дух благородного рыцарства. Казалось, клинок в ножнах издал звон, пробуждая неукротимую жажду подвигов. Эмоции произведения мгновенно стали объемными и живыми. Цинь Дэвэнь чувствовал небывалый душевный подъем. Для человека культуры стать свидетелем рождения шедевра – одна из величайших радостей в жизни.
Судя по реакции старейшин, победитель был очевиден. Тянь Сюн, все еще не желая признавать поражение, выкрикнул с напускной храбростью:
Судя по реакции старейшин, победитель был очевиден. Тянь Сюн, все еще не желая признавать поражение, выкрикнул с напускной храбростью:
— Не радуйся раньше времени! Твое стихотворение так себе, ему далеко до творений учителя!
— Не радуйся раньше времени! Твое стихотворение так себе, ему далеко до творений учителя!
Е Чжицю даже не удостоил его взглядом. Он повернулся к Цинь Дэвэню:
Е Чжицю даже не удостоил его взглядом. Он повернулся к Цинь Дэвэню:
— Старейшина Цинь, прошу вас, рассудите.
— Старейшина Цинь, прошу вас, рассудите.
Тот посмотрел на юношу сложным взглядом и горько усмехнулся:
Тот посмотрел на юношу сложным взглядом и горько усмехнулся:
— Сначала «Ода рыцарю», теперь «Меченосец»... Е-сяою, сегодня этот старик наконец понял, что значит поговорка «всегда найдется кто-то сильнее тебя». В этом состязании, я считаю, «Меченосец» бесспорно лучший.
— Сначала «Ода рыцарю», теперь «Меченосец»... Е-сяою, сегодня этот старик наконец понял, что значит поговорка «всегда найдется кто-то сильнее тебя». В этом состязании, я считаю, «Меченосец» бесспорно лучший.
Остальные старики переглянулись и согласно закивали. Е Чжицю перевел ироничный взгляд на Ма Сюэминя:
Остальные старики переглянулись и согласно закивали. Е Чжицю перевел ироничный взгляд на Ма Сюэминя:
— Господин Ма, признаете поражение? Или желаете еще пару раундов?
— Господин Ма, признаете поражение? Или желаете еще пару раундов?
Губы Ма Сюэминя задрожали, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, а взгляд потускнел. Если бы он действительно преклонил колени и признал свою неправоту перед дерзким юнцом, ему больше никогда не удалось бы показаться в литературных кругах. Цинь Дэвэнь несколько раз порывался что-то сказать, но так и не открыл рта – Ма Сюэминь сам напросился на этот поединок, и винить в своем нынешнем положении ему было некого.
Губы Ма Сюэминя задрожали, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, а взгляд потускнел. Если бы он действительно преклонил колени и признал свою неправоту перед дерзким юнцом, ему больше никогда не удалось бы показаться в литературных кругах. Цинь Дэвэнь несколько раз порывался что-то сказать, но так и не открыл рта – Ма Сюэминь сам напросился на этот поединок, и винить в своем нынешнем положении ему было некого.
— Считай, что сегодня мне не повезло! — Процедил Ма Сюэминь. Не в силах переступить через свою гордость, он гневно взмахнул рукавом и поспешно ушел. Тянь Сюн, завидев это, тут же бросился следом.
— Считай, что сегодня мне не повезло! — Процедил Ма Сюэминь. Не в силах переступить через свою гордость, он гневно взмахнул рукавом и поспешно ушел. Тянь Сюн, завидев это, тут же бросился следом.
Е Чжицю лишь хмыкнул. Учитывая толстокожесть этого старого проходимца, подобный исход не вызывал удивления. Так, на ноте нелепого фарса, визит к Цинь Дэвэню подошел к концу.
Е Чжицю лишь хмыкнул. Учитывая толстокожесть этого старого проходимца, подобный исход не вызывал удивления. Так, на ноте нелепого фарса, визит к Цинь Дэвэню подошел к концу.
На следующий день Е Чжицю отправился обратно в город Цветущего Моря. Платформа «Апельсиновое чтение», узнав о его маршруте, проявила недюжинное рвение: Ши Нуаньнуань лично доставила ему билет в бизнес-класс. Сейчас Е Чжицю стремительно превращался в автора номер один на сайте, и желание руководства угодить ему было более чем очевидным.
На следующий день Е Чжицю отправился обратно в город Цветущего Моря. Платформа «Апельсиновое чтение», узнав о его маршруте, проявила недюжинное рвение: Ши Нуаньнуань лично доставила ему билет в бизнес-класс. Сейчас Е Чжицю стремительно превращался в автора номер один на сайте, и желание руководства угодить ему было более чем очевидным.
Устроившись в удобном кресле бизнес-класса, где можно было наконец вытянуть ноги, Е Чжицю перед взлетом опубликовал пост в Вэйбо: «Срочно! Первый раз лечу бизнес-классом. Как сделать вид, что я делаю это постоянно?»
Устроившись в удобном кресле бизнес-класса, где можно было наконец вытянуть ноги, Е Чжицю перед взлетом опубликовал пост в Вэйбо: «Срочно! Первый раз лечу бизнес-классом. Как сделать вид, что я делаю это постоянно?»
Читатели, которые за три дня отсутствия новых глав уже изнывали от нетерпения, мгновенно взорвали комментариями эту запись:
Читатели, которые за три дня отсутствия новых глав уже изнывали от нетерпения, мгновенно взорвали комментариями эту запись:
«Ожил!»
«Ожил!»
«Бизнес-класс? Пёс-писака, ты где там развлекаешься?»
«Бизнес-класс? Пёс-писака, ты где там развлекаешься?»
«Может, уже пора выложить главу?!»
«Может, уже пора выложить главу?!»
«Тоже послушаю, сам ни разу в бизнесе не летал».
«Тоже послушаю, сам ни разу в бизнесе не летал».
«Я знаю секрет: стюардессу по заднице можно хлопать не больше трех раз».
«Я знаю секрет: стюардессу по заднице можно хлопать не больше трех раз».
«И не забудь открыть окно, чтобы проветрить».
«И не забудь открыть окно, чтобы проветрить».
«Выше – советы идиотов. Послушай профи: перед взлетом скажи стюардессе, что хочешь повысить класс обслуживания. Она ответит, что ты и так в бизнесе. Спроси, можно ли тогда пожать руку капитану. Услышав отказ, скажи: „И это нельзя, и то нельзя... Может, хоть WeChat свой дашь?“»
«Выше – советы идиотов. Послушай профи: перед взлетом скажи стюардессе, что хочешь повысить класс обслуживания. Она ответит, что ты и так в бизнесе. Спроси, можно ли тогда пожать руку капитану. Услышав отказ, скажи: „И это нельзя, и то нельзя... Может, хоть WeChat свой дашь?“»
«Ответ стюардессы: „Ладно, я лучше пересажу вас в кабину пилотов“».
«Ответ стюардессы: „Ладно, я лучше пересажу вас в кабину пилотов“».
«Полетит на месте второго пилота? [собачья морда. Jpg]»
«Полетит на месте второго пилота? [собачья морда. Jpg]»
Приземлившись в Цветущем Море и прочитав комментарии, Е Чжицю улыбнулся и лениво напечатал ответ: «Потрогал. Сижу в отделении. Проды не будет еще три дня».
Приземлившись в Цветущем Море и прочитав комментарии, Е Чжицю улыбнулся и лениво напечатал ответ: «Потрогал. Сижу в отделении. Проды не будет еще три дня».
Многие фанаты внимательно следили за аккаунтом «Мечта девятисот миллионов девушек», поэтому реакция последовала незамедлительно: «Попу полицейского тоже можно трогать трижды...», «666! А потом потрогай охранника в тюрьме!», «Сошел с трапа? Живо писать главу!», «Бегом работать!»
Многие фанаты внимательно следили за аккаунтом «Мечта девятисот миллионов девушек», поэтому реакция последовала незамедлительно: «Попу полицейского тоже можно трогать трижды...», «666! А потом потрогай охранника в тюрьме!», «Сошел с трапа? Живо писать главу!», «Бегом работать!»
Весь низ ленты заполнили однотипные требования продолжения. Следующие два дня Е Чжицю провел в режиме безумного автора, заваливая сайт новыми главами, и страсти в комментариях наконец улеглись.
Весь низ ленты заполнили однотипные требования продолжения. Следующие два дня Е Чжицю провел в режиме безумного автора, заваливая сайт новыми главами, и страсти в комментариях наконец улеглись.
В это же время в офисе компании «Цветущее море» в Верхней столице царила напряженная атмосфера. Ли Вэньжуй, Сун Мэй, Юй Цайвэй, а также директора по маркетингу и музыкальный продюсер – почти всё высшее руководство было в сборе. Если Юй Цайвэй, как обычно, сохраняла бесстрастное выражение лица, то все остальные, включая генерального директора Ли, выглядели крайне мрачно.
В это же время в офисе компании «Цветущее море» в Верхней столице царила напряженная атмосфера. Ли Вэньжуй, Сун Мэй, Юй Цайвэй, а также директора по маркетингу и музыкальный продюсер – почти всё высшее руководство было в сборе. Если Юй Цайвэй, как обычно, сохраняла бесстрастное выражение лица, то все остальные, включая генерального директора Ли, выглядели крайне мрачно.
Сун Мэй с силой хлопнула по столу: — «Алая слава» совсем страх потеряла! Ладно они специально сдвинули релиз своего альбома, чтобы столкнуться с нами лоб в лоб. Но то, что они творят сейчас – это же полное попрание всех правил!
Сун Мэй с силой хлопнула по столу: — «Алая слава» совсем страх потеряла! Ладно они специально сдвинули релиз своего альбома, чтобы столкнуться с нами лоб в лоб. Но то, что они творят сейчас – это же полное попрание всех правил!
Ли Вэньжуй устало потер виски. — Старина У, расскажи подробнее, в чем дело?
Ли Вэньжуй устало потер виски. — Старина У, расскажи подробнее, в чем дело?
У Цинмин, директор по маркетингу, заговорил с нескрываемой горечью:
У Цинмин, директор по маркетингу, заговорил с нескрываемой горечью:
— Ли-цзун, эта «Алая слава» – просто бешеные псы. Они выложили двойную цену и выкупили все главные рекламные места на музыкальных платформах, буквально перекрыв наши баннеры своими. Мы выставили цену на цифровой альбом в 38 юаней, они тут же поставили 35. Они вообще не планируют на этом зарабатывать, их цель – просто нас задавить.
— Ли-цзун, эта «Алая слава» – просто бешеные псы. Они выложили двойную цену и выкупили все главные рекламные места на музыкальных платформах, буквально перекрыв наши баннеры своими. Мы выставили цену на цифровой альбом в 38 юаней, они тут же поставили 35. Они вообще не планируют на этом зарабатывать, их цель – просто нас задавить.
Музыкальный директор Чэнь Хайтао вскипел:
Музыкальный директор Чэнь Хайтао вскипел:
— Да разве то, что поет эта их девичья группа, можно назвать музыкой?! Весь клип – одна декорация, где несколько девчонок крутят бедрами под невнятную какофонию! Это же оскорбление для любого музыканта!
— Да разве то, что поет эта их девичья группа, можно назвать музыкой?! Весь клип – одна декорация, где несколько девчонок крутят бедрами под невнятную какофонию! Это же оскорбление для любого музыканта!
— Но... — У Цинмин вздохнул еще тяжелее. — К сожалению, рынок сейчас именно это и ест.
— Но... — У Цинмин вздохнул еще тяжелее. — К сожалению, рынок сейчас именно это и ест.
В кабинете повисла тишина. В глазах присутствующих читалась обида. «Цветущее море» и «Алая слава» представляли собой две крайности. Первая придерживалась традиционных ценностей: упор на качество вокала и музыки, где львиная доля бюджета уходила на производство. Вторая – полная противоположность: ориентация исключительно на хайп, сексуальность и провокацию. Их песни пеклись как блины по шаблону танцевальных хитов с минимальными затратами на творчество, но колоссальными вложениями в пиар.
В кабинете повисла тишина. В глазах присутствующих читалась обида. «Цветущее море» и «Алая слава» представляли собой две крайности. Первая придерживалась традиционных ценностей: упор на качество вокала и музыки, где львиная доля бюджета уходила на производство. Вторая – полная противоположность: ориентация исключительно на хайп, сексуальность и провокацию. Их песни пеклись как блины по шаблону танцевальных хитов с минимальными затратами на творчество, но колоссальными вложениями в пиар.
В последние годы эта стратегия «Алой славы» работала безотказно. Низкопробный продукт постепенно вытеснял качественный, и доля «Цветущего моря» на рынке неумолимо сокращалась. Те, кто вкладывал душу в творчество, оказывались в проигрыше – такова была суровая реальность индустрии. То, что Юй Цайвэй удалось достичь нынешних высот в таких условиях, уже было маленьким чудом.
В последние годы эта стратегия «Алой славы» работала безотказно. Низкопробный продукт постепенно вытеснял качественный, и доля «Цветущего моря» на рынке неумолимо сокращалась. Те, кто вкладывал душу в творчество, оказывались в проигрыше – такова была суровая реальность индустрии. То, что Юй Цайвэй удалось достичь нынешних высот в таких условиях, уже было маленьким чудом.
— «Алая слава» на этот раз бьет прицельно по нам, — подвел итог Ли Вэньжуй. — Себестоимость их альбома в разы ниже нашей, поэтому они могут позволить себе спустить всё на маркетинг. Ли Дапэн – человек жесткий, он решил нас потопить, даже если сам не получит ни гроша прибыли.
— «Алая слава» на этот раз бьет прицельно по нам, — подвел итог Ли Вэньжуй. — Себестоимость их альбома в разы ниже нашей, поэтому они могут позволить себе спустить всё на маркетинг. Ли Дапэн – человек жесткий, он решил нас потопить, даже если сам не получит ни гроша прибыли.

Комментарии

Загрузка...