— У-у-у... Вторая госпожа, я виновата, я никогда не посмею отбивать Цзинси у вашей племянницы!
Тан Чуи незаметно ущипнула себя за бедро, чтобы слезы хлынули с новой силой.
— Ах ты тварь, еще и клеветать вздумала! — Лю Пэйцзе окончательно лишилась рассудка и замахнулась, пытаясь вцепиться Тан Чуи в волосы.
— Лю Пэйцзе, только посмей!
Чжань Цзинси широким шагом пересек зал и одним резким движением оттолкнул женщину в сторону.
— Ии, ты цела? — Спросил он, прижимая Тан Чуи к себе. Пусть он и понимал, что она притворяется, подрывать авторитет матери своего ребенка на глазах у всех было нельзя.
Тан Сяою подбежал следом, вцепился в руку матери и, скорчив жалобную гримасу, тоже заплакал:
— Мамочка, мамочка, что с тобой? Это вторая бабушка тебя обидела? У-у-у... Давай уйдем отсюда, мамочка, пойдем домой!
Услышав о возвращении домой, старейшина Чжань не на шутку перепугался. Он поспешил к правнуку и, погладив его по голове, мягко произнес:
— Малыш, отныне дом семьи Чжань – это твой дом. Никто не посмеет обидеть ни тебя, ни твою маму.
— Правда? — Тан Сяою поднял на него полные слез глаза, выглядя донельзя трогательно.
Сердце старейшины обливалось кровью:
— Конечно. Прадедушка обещает.
Затем он перевел суровый взгляд на Лю Пэйцзе и громогласно отчитал её:
— Ладно еще дома скандалить, но ты посмотри, где мы находимся! Как ты смеешь устраивать здесь такие сцены? На ком жениться Цзинси – решать только ему. С каких это пор тетка за него такие дела улаживает? А ну, извинись перед Чуи!
За последние годы он, видимо, и впрямь слишком многое прощал этой невестке, раз она возомнила, что ей всё дозволено.
— Отец! Я... это не моя вина! — Лю Пэйцзе едва не задохнулась от возмущения. — Тан Чуи – лживая девка, она меня оклеветала! Она только что меня последними словами поносила!
Ей до боли хотелось стереть эту невинную мину с лица Тан Чуи. Надо же – натворила дел и теперь обливает её грязью, прикидываясь овечкой! Деревенщина, что с неё взять – только на подлые приемы и способна.
Мяо Хуа никогда не питала симпатии к жене деверя, а уж когда та полезла указывать её сыну, на ком жениться, и вовсе возненавидела её.
— Младшая невестка, — ледяным тоном произнесла она. — Чуи – мать моего внука. Сегодня она впервые встретилась с семьей, а ты так жестоко её запугиваешь. Это не только позорит достоинство нашей семьи, но и переходит все границы приличия для старшей родственницы. Ты обязана извиниться!
— Старшая невестка! — Лю Пэйцзе в отчаянии заметалась и вдруг взглянула на Цзи Явэнь. — Явэнь, ты ведь всё видела! Скажи им, что эта девка первая начала меня оскорблять и сама всё подстроила, а я лишь хотела её проучить!
Цзи Явэнь состроила на лице крайнее затруднение:
— Вторая тетя, простите, я была так увлечена вином, что совсем не слушала, о чем вы говорили.
В душе она всё видела отчетливо, как в зеркале. Даже если её свекровь не жалует эту деревенщину Тан Чуи, ради внука она сегодня будет на её стороне. А Цзи Явэнь не могла пойти против свекрови на людях. Чтобы не ссориться ни с кем, она выбрала молчание.
— Да как же так?! — Лю Пэйцзе была готова взорваться от ярости. Цзи Явэнь оказалась обычной флюгершей.
— Довольно! — Прикрикнул старейшина Чжань. — Немедленно проси прощения у Чуи.
Тан Чуи, всё еще кутаясь в объятиях Чжань Цзинси, пролепетала слабым голосом:
— Не... не нужно. Я не сержусь на вторую госпожу.
— Хм! — Старейшина не хотел портить свой юбилей окончательно. Смерив Лю Пэйцзе гневным взглядом, он бросил:
— Ступай к себе. Раз Чуи оказалась великодушнее тебя и не держит зла, так и быть. Но если это повторится – пощады не жди.
Лю Пэйцзе ушла, кипя от злобы, но её репутация в высшем свете упала еще на несколько ступеней. Впрочем, и образ Тан Чуи как слабой и беззащитной особы надежно закрепился в умах окружающих. Немало юных дев, вздыхающих по Чжань Цзинси, втайне решили, что при первом же удобном случае они раздавят эту деревенщину, не оставив от неё и мокрого места.

Комментарии

Загрузка...