А-а-а-а-а-а...
Сопровождаемый моим воплем, каждый, кто находился на поле боя — будь то небожитель или демон, умеющий летать или бегающий, словом, все, в ком теплилась хоть капля жизни, — передавая друг другу весть: от одного к десяти, от десяти к ста, от ста к тысячам и мириадам, — делали одно и то же: задирали головы и пялились на меня. Я даже расслышала чей-то окрик: Какая это хрень с неба свалилась? Чудненько, теперь даже Цан Мин и Е Лань прекратили обнимашки и вовсю уставились на меня.
Да не пяльтесь вы так на меня, у меня же лицо от смущения станет как красный яблоко... Очнись, эй, сейчас вовсе не время для песен.
Я отчаянно задействовала те жалкие крохи духовных сил, что оставались в теле, надеясь смягчить приземление, но было слишком поздно — успела лишь зажмурить глаза.
Бах!
Тучи пыли взметнулись в воздух.
Никто меня не поймал! Эта бездушная банда просто смотрела со стороны, как я вх-х-херачилась в землю!
Раскинув руки и ноги в форме иероглифа «большой», я застряла в грунте, а во рту оказалось полно земли вперемешку с пеплом. Моя большая полотняная сумка улетела далеко в сторону, и из неё по всей округе раскатились клутки красных нитей, мелкие перекусы и блокнот для записей.
Я пошевелила руками и ногами, силясь выбраться, и все суставы моего тела издали запротестовавший хруст. Потратив девять быков и два тигра сил, я наконец выковыряла себя из земли и уселась прямо там, по-турецки. То, что меня никто не поймал, полбеды, но почему не нашлось даже тех, кто помог бы подняться? Эх, положиться не на кого, придётся рассчитывать только на себя. Хорошо ещё, что после вознесения тело стало крепким, иначе от такого падения — не говоря уж о попадании в Путь Животных — я бы прямо на месте превратилась в лепёшку.
Пока я стряхивала с себя грязь, перед глазами внезапно материализовались четыре ноги.
Я перевела взгляд снизу вверх: слева — обладатель серебряных доспехов, высокого роста, с густыми бровями, широкими глазами и суровым выражением лица; справа — в багрово-красном мантии до пола, с водопадом чёрных волос, кожей белой как снег, узкими приподнятыми глазами и полуулыбкой-полунасмешкой. Разумеется, самым приметным во всём этом оставалось то, что было привязано к их ногам... э-э... красная нить. Это были Цан Мин и Е Лань!
Мне захотелось залезть обратно в яму, спасите меня кто-нибудь.
Е Лань протянула руку, схватила меня за воротник и приподняла:
— Бессмертная Красной Нити? — Она окинула меня взглядом, на мгновение задержавшись на моём рабочем жетоне. — Номер 0048? У вас в Храме Юэ Лао даже табельные номера ввели? — С этими словами её фениксоподобные глаза покосились на Цан Мина.
Я инстинктивно прикрыла жетон рукой, не успев даже и слова сказать. Е Лань посмотрела на привязанную к ноге красную нить, снова перевела взгляд на меня, и её глаза стали свирепыми:
— Это что, твоя работа?
— Отпусти её, — Цан Мин остановил Е Лань. — Она из моего Небесного Мира, тебе не судить её.
С этими словами он ухватил меня за руку и затащил за спину.
— О? — Е Лань усмехнулась, слегка приподняла левую ногу, и красная нить задрожала в такт. — По законам Небесного Мира ты теперь тоже человек этого божества. Значит ли это, что она — человек этого божества?
— Е... Лань! — Цан Мин сжал копье покрепче, накапливая божественную силу.
Е Лань окинула взглядом устремленный на неё наконечник копья, снова подняла глаза на Цан Мина и с кокетливой интонацией произнесла:
— У тебя сердце так быстро бьётся.
— Заткнись!
— Правда, я слышу.
— Это сердце желает тебя прикончить!
— Вот как? — Е Лань внезапно подняла руку и кончиком пальца легко отвела в сторону острие копья. — Но мне кажется, что вовсе нет.
Копье Цан Мин снова нацелилось на неё, и перед лицом провокаций Е Лань его терпение явно таяло на глазах.
— Уважаемые старшие, прошу умерьте свой пыл, умерьте свой пыл, — я торопливо выскочила вперед, чтобы уладить конфликт.
— Малышка, у меня-то пыл и не разгорался, — Е Лань хоть и отвечала мне, но не сводила глаз с Цан Мина, лицо её выражало игривость. — Может, сначала отговоришь своего Бога Войны?
Цан Мин посмотрел на выскочившую меня и с укором бросил:
— Не ты ли всё это заварила!
— Ваша светлость Бог Войны, позвольте мне объясниться, — совершенно не обращая внимания на то, слушают ли они меня, я выдала тираду на одном дыхании: — Сегодня мой первый день стажировки в роли Бессмертной Красной Нити, вы вообще представляете, как я счастлива? Я проработала на побегушках в Храме Юэ Лао триста лет, пока не добилась этого места стажёра, это же было так непросто. Я безумно дорожу этой возможностью, встала ещё в час тигра, страшно боясь хоть в чём-то оплошать. Я ведь прибыла первой среди всех наших Бессмертных Красной Нити, я так воодушевлена, раньше я только и видела, как старшие сестры соединяют чьи-то прекрасные союзы, а теперь наконец-то настала моя очередь блеснуть мастерством! В восемь утра Юэ Лао явился и провёл собрание, строго-настрого велев не трогать красные нити в его комнате. Я ведь очень послушная, вы же знаете, в конце концов, первый день на посту, нужно хотя бы делать вид, верно? В человеческих сказаниях всегда говорится о том, что надо хорошо себя показывать, покажешь себя с лучшей стороны — глядишь, и дослужишься до высокой должности, и разбогатеешь, да? А вдруг моё усердие снискает расположение самого Юэ Лаo, и я смогу быстрее возвыситься до высшего бессмертного или вроде того? Нет-нет, я не притворялась, я и правда очень послушная, и дело вовсе не в титуле, но...
— Малышка, тебя кто-нибудь учил говорить о главном? — Е Лань массировала виски, явно утомленная моим щебетанием. — Так как всё-таки завязалась эта нить?
— Начни с того момента, как ты за неё взялась, — добавил Цан Мин.
Они оба заговорили со мной одновременно, о боги, я чуть со страху не умерла, кажется, уже изодрала в клочья подол собственного платья:
— В общем, это... нити в комнате Юэ Лаo, мне стало любопытно, вот я их и взяла посмотреть.
— И что потом? — в один голос спросили Цан Мин и Е Лань.
— У вас в Небесном Мире детей вообще говорить не учат? — Е Лань закатила глаза на Цан Мина и беспомощно покачала головой. — Речь либо без сути, либо без конца.
— Не перебивай, — не обращая внимания на пустые колкости Е Лань, Цан Мин обратился ко мне: — Излагай с самого начала: как коснулась нити и до того, как она связала меня.
— Как только нить оказалась у меня в руках, она перестала подчиняться! Стоило мне дотронуться до них, как они словно ожили сами собой, полетели к Книге Судеб и Блюдцу Взаимности, отыскали там ваши имена с Е Лань и связали вас! Честно, это не я...
— Нить сама связала? — Е Лань обошла вокруг меня, разглядывая с ног до головы. — Малышка, скажи, мы с ним подходим друг другу?
— Нет-нет, — мой затылок замотался из стороны в сторону, словно игрушечный барабанчик.
— Нет? — переспросила Е Лань.
— Подходим-подходим-подходим, — я тут же поменяла показания.
— Подходим? — глаза Цан Мина округлились так, что стало по-настоящему жутко.
Небеса мои, земля моя, пусть кто-нибудь научит меня, как сделать так, чтобы эти двое перестали нападать на меня вдвоём.
Прижав руки к голове, я присела на корточки:
— Уважаемые небожители, остудите свой гнев, маленькая бессмертная признает свою ошибку, маленькой бессмертной не следовало трогать вещи Юэ Лао, пощадите ничтожную собачью жизнь этих двух великих божеств, я буду служить вам верой и правдой как бык и лошадь... ой, нет-нет, маленькая бессмертная — небожитель, мне нельзя быть собакой, нельзя быть рабочей скотиной, нельзя попадать в Путь Животных, маленькая бессмертная обязана беречь своё бессмертное достоинство, я трижды на дню проверяю себя: красива ли я? стройна ли я? сыта ли я?..
— Опять... начинается... — Е Лань, казалось, была готова до крови растереть себе виски. — Как же шумно, где у неё кнопка выключения рта? Эй там, заставьте её наконец замолкнуть.
С этими словами демоны бросились на меня. Цан Мин уже было собрался снова накопить силы, но его прервал мой крик:
— Старший!
Я так и знала: раз уж назвался старшим однажды, будешь старшим до конца, Юэ Лао наконец-то пришёл меня спасать.

Комментарии

Загрузка...