— Ссс... — Лин Додо, пробывшая в беспамятстве неизвестно сколько времени, наконец пришла в себя. Но стоило ей оглядеться, как она тут же забыла о боли, пронизывающей всё тело!
Где это она?
Черные, как уголь, куриные лапки — это что, её руки? А где же её изящные пальчики?
Может, она ещё не проснулась?
— Девчушка, ты наконец очнулась! — в комнату вошла Чжоу Шаояо. Увидев ошарашенное выражение лица девочки, она поспешила к кровати.
— Ты... — Лин Додо услышала голос, увидела вошедшую, и у неё потемнело в глазах. Она снова потеряла сознание.
— Девчушка, девчушка! — Чжоу Шаояо перепугалась не на шутку.
— Что стряслось? Чего так голосишь? — старик Чжоу, который во дворе грелся на солнце и сортировал травы, поспешно вбежал в дом.
Он волновался не за кого попало — единственным человеком, о котором он пекся, была его драгоценная дочь.
— Папа, скорее посмотри, что с девчушкой? Только что очнулась и снова в обморок упала! — Чжоу Шаояо подбежала к отцу и потянула его к кровати.
— Не помрет, пара иголок — и очнется! — Жизнь человека — дело серьезное, поэтому старик Чжоу не стал мешкать. Однако, прощупав пульс, он на мгновение замер.
— Я пойду принесу! — Чжоу Шаояо быстрым шагом направилась к выходу.
— Не надо... не надо... я сама очнусь... — слабый голос остановил её.
Лин Додо не притворялась. Только что в голове, словно от уколов иглами, пронеслись чужие воспоминания, и она просто не выдержала такого напора.
Невероятно! Она, Лин Додо, в эпоху повальных перемещений в другие миры сама оказалась в их числе...
Умерла и снова родилась.
Только вот хозяйка этого тела была в незавидном положении: родной отец её игнорировал и даже в глаза не видел, а родная мать только и знала, что ругать да бить, причем пуская в ход кулаки и пинки. Такое отношение нельзя было назвать просто неприязнью!
Бедная девочка сама отказалась от жизни, иначе бы этот блуждающий дух не смог занять её тело.
Печаль, конечно, была, но, выбирая между жизнью и смертью, Лин Додо поняла, что не так уж сильно и убивается.
Жизнь оборвалась, и хотя это произошло не по её вине, она всё же заняла чужое место.
Это неоспоримый факт. А у всякого действия есть причина и следствие.
— Додо, у тебя еще что-то болит? — Чжоу Шаояо присела на край кровати и ласково спросила.
Лин Додо покачала головой. Не то чтобы тело не болело, просто её куда больше занимал человек перед ней.
— Спасибо, я в порядке.
Возможно, под пристальным взглядом девочки Чжоу Шаояо стало не по себе.
— Ты только очнулась, тебе нужно больше отдыхать. Пойду приготовлю отвар... — не дожидаясь ответа, она поспешно вышла из комнаты.
Старик Чжоу посмотрел на убегающую дочь, а затем перевел взгляд на девочку.
— Хм!
Лин Додо отчетливо услышала этот звук и подняла голову.
— Вы меня недолюбливаете?
— Хм? Недолюбливаю? Что это еще за слово такое? — старик Чжоу посмотрел на знакомое лицо и ощутил, как неприязнь, которая была лишь на три части, мгновенно выросла до десяти.
Лин Додо, уже получившая воспоминания прежней хозяйки, прекрасно понимала причину такой реакции. Она молча натянула одеяло на голову.
— Теперь, когда мы остались вдвоем, можем нормально поговорить?
Старик Чжоу наблюдал за этой сценой и подумал, что раньше не замечал, насколько эта девчонка из семьи Лин бывает понятливой.
— О чем говорить? И не вздумай пытаться войти ко мне в доверие...
Лин Додо стиснула зубы и пошевелилась — черт возьми, как же больно.
— А за лекарства мои заплатили?
— Что? У тебя есть деньги? — старик Чжоу приподнял бровь.
— Нет! — отрезала Лин Додо.
Старик Чжоу не удержался и закатил глаза.
— Тогда какой смысл мне это говорить?
— Эй, старик, не смотри на меня свысока. Я сейчас маленькая, но это не значит, что денег не будет потом. К тому же, я не одна. Мой непутевый отец, пока он жив, обязан будет заплатить! — Лин Додо прекрасно уловила насмешку в его словах.
Хотя она еще не видела членов семьи Лин, по их прошлым выходкам было ясно: то, что её не бросили умирать на улице, а принесли в дом Чжоу, уже говорит о том, что у них осталась капля совести. Но вытрясти из них хоть монету на её лечение — об этом можно даже не мечтать.
— Раз уж ты сама знаешь, что твой отец непутевый... — старик Чжоу не успел договорить, как снаружи послышался шум.
— Эй, старик... — Лин Додо хотела выглянуть.
— Лежи отдыхай! — бросил старик Чжоу и вышел вон.
У ворот двора:
Чжоу Шаояо была не в духе, но и не спешила пускать гостью в дом.
— Послушай, девица из семьи Чжоу, ты что, загораживаешь мне проход? — это была госпожа Ли, на лице которой всё еще красовались следы от драки с госпожой Цзинь двухдневной давности.
Чжоу Шаояо молчала, не сдвинувшись с места.
— Хм... — капля смущения, которая была у госпожи Ли, мгновенно испарилась. Она про себя выругалась: девка из дома Чжоу совсем страх потеряла, неудивительно, что замуж её никто не берет!
— Шаояо, пропусти её! — холодно сказал старик Чжоу, стоя у порога дома.
Чжоу Шаояо обернулась, помедлила секунду и отошла в сторону.
— Хм, вот так бы сразу! — госпожа Ли не забыла, зачем пришла, и поспешила в комнату.
— Папа... — Чжоу Шаояо не понимала действий отца.
— Иди посмотри, готов ли отвар, — отрезал старик, не давая объяснений.
— Хорошо! — Чжоу Шаояо, хоть и была в недоумении, спорить не стала.
Госпожа Ли вбежала в комнату так же стремительно, как и вышла, всучив старику Чжоу связку медных монет.
— В общем, у меня дома дела, я пойду, а девчонка Додо теперь на вас, доктор Чжоу!
Старик Чжоу промолчал, наблюдая, как она уходит.
Госпожа Ли, стараясь не попадаться на глаза прохожим, вернулась домой и ворвалась в комнату.
— Бестолковая, совсем бестолковая! Как я могла родить такую жестокую дочь! Это же твоя родная плоть и кровь, как у тебя рука поднялась...
Госпожа Ли вздрогнула.
Старик Ли, услышав это, встревоженно спросил:
— Неужели всё так серьезно?
Госпожа Ли бросила косой взгляд на дочь.
— Еще как! Сначала я думала, что та баба из семьи Лин просто мелет чепуху, но взглянула сама — на девчонке живого места нет! Ли Сюнян, ну ты и отличилась...
Госпожа Ли молчала.
Старик Ли помрачнел. Хотя внучка для него никогда не была чем-то значимым, из-за этой выходки дочери репутация семьи Ли была втоптана в грязь. Кто теперь захочет выдавать своих дочерей замуж в их дом? И всё из-за этой непутевой девки!
Наказать или отругать ребенка — дело обычное, но это же почти убийство. И дело не только в том, что перед семьей Лин не оправдаться — кто знает, что они там сейчас замышляют!
— Мама, папа, я... я... — госпожа Ли впервые видела такие лица у родителей. Она сбежала в отчий дом не из страха, что девчонка умрет — напротив, когда она её била, то била наотмашь, чтобы убить. Она сбежала, потому что боялась мужа.
Она и подумать не могла, что девчонка выживет, а теперь даже в родном доме ей не рады...

Комментарии

Загрузка...