Осень 1968 года.
Осень 1968 года.
Страда в разгаре. В полях вовсю кипела работа — все от мала до велика трудились в поте лица. Солнце в зените, на полях удушающая жара. Мужики, скинув рубахи, обнажили загоревшие до черноты спины, — трудились, не поднимая головы. Да что там мужики — бабы тоже не отставали. «Женщина — половина неба», — говаривали в те времена. Конечно, они не могли позвфолить себе такой вольности, как мужики, но, повязав головы платками и обливаясь потом, они работали на совесть – по-настоящему, в полную силу.
Страда в разгаре. В полях вовсю кипела работа — все от мала до велика трудились в поте лица. Солнце в зените, на полях удушающая жара. Мужики, скинув рубахи, обнажили загоревшие до черноты спины, — трудились, не поднимая головы. Да что там мужики — бабы тоже не отставали. «Женщина — половина неба», — говаривали в те времена. Конечно, они не могли позвфолить себе такой вольности, как мужики, но, повязав головы платками и обливаясь потом, они работали на совесть – по-настоящему, в полную силу.
Наступила пора «второй жатвы» — самое тяжелое время в году, от которого зависел весь будущий урожай. Даже самая избалованная городская молодёжь не смела лениться, а уж деревенских бездельников председатель бригады отчитал заранее — никто не смел отставать.
Наступила пора «второй жатвы» — самое тяжелое время в году, от которого зависел весь будущий урожай. Даже самая избалованная городская молодёжь не смела лениться, а уж деревенских бездельников председатель бригады отчитал заранее — никто не смел отставать.
За несколькими известными лоботрясами пристально следили бригадиры, но бездельник бездельнику рознь. Некоторые просто ленивы, но если возьмутся за дело — могут и десять, и восемь трудодней заработать. А были и такие, от которых проку — ни на грош.
За несколькими известными лоботрясами пристально следили бригадиры, но бездельник бездельнику рознь. Некоторые просто ленивы, но если возьмутся за дело — могут и десять, и восемь трудодней заработать. А были и такие, от которых проку — ни на грош.
И если уж говорить о тех, от кого в деревне совсем никакого проку...
И если уж говорить о тех, от кого в деревне совсем никакого проку...
Несколько баб покосились на Ван Ичэна — пятого сына в семье Ван, по прозвищу Белолицый. Он ошивался в бабьей стае, выкапывая арахис. Одет он был в серый, весь в заплатах костюм, который, однако, не мог скрыть его красоты. Лицо его было на удивление белым и чистым — даже у деревенских девок не было такой кожи. Хотя солнце после полудня пекло немилосердно, и хотя он весь взмок, кожа его ничуть не потемнела. Но если присмотреться, то, выдергивая арахис, он шатался, того и гляди, рухнет. Бабы многозначительно переглядывались — даже работая вместе с ними, он отставал от них на добрую половину грядки. Несколько загорелых дочерна теток, качая головами, сходились во мнении: уж если говорить о тех, от кого никакого проку, то этот младшенький Ван — даже хуже белоручек из города.
Несколько баб покосились на Ван Ичэна — пятого сына в семье Ван, по прозвищу Белолицый. Он ошивался в бабьей стае, выкапывая арахис. Одет он был в серый, весь в заплатах костюм, который, однако, не мог скрыть его красоты. Лицо его было на удивление белым и чистым — даже у деревенских девок не было такой кожи. Хотя солнце после полудня пекло немилосердно, и хотя он весь взмок, кожа его ничуть не потемнела. Но если присмотреться, то, выдергивая арахис, он шатался, того и гляди, рухнет. Бабы многозначительно переглядывались — даже работая вместе с ними, он отставал от них на добрую половину грядки. Несколько загорелых дочерна теток, качая головами, сходились во мнении: уж если говорить о тех, от кого никакого проку, то этот младшенький Ван — даже хуже белоручек из города.
— Раз-два, взя-ли! Раз-два, взя-ли!
— Раз-два, взя-ли! Раз-два, взя-ли!
Послышались зычные крики. Несколько мужиков подняли огромную связку кукурузных стеблей. Грубые веревки впивались в плечи, они, скандируя, синхронно подняли ношу, и у переднего вздулись жилы на лбу. Несколько баб, которые только что разглядывали Белолицего, перевели взгляд на них и довольно закивали.
Послышались зычные крики. Несколько мужиков подняли огромную связку кукурузных стеблей. Грубые веревки впивались в плечи, они, скандируя, синхронно подняли ношу, и у переднего вздулись жилы на лбу. Несколько баб, которые только что разглядывали Белолицего, перевели взгляд на них и довольно закивали.
— Вот, настоящий мужик должен быть таким!
— Вот, настоящий мужик должен быть таким!
— Где уж там младшему Вану до них, — сказала одна из баб, оглянувшись на Ван Ичэна, который, обливаясь потом, стоял с белым, как мел, лицом. — Младшенький, вот скажи мне, какой из тебя работник? Пяти трудодней в день не заработаешь. Как же ты семью-то содержать будешь? Ты же...
— Где уж там младшему Вану до них, — сказала одна из баб, оглянувшись на Ван Ичэна, который, обливаясь потом, стоял с белым, как мел, лицом. — Младшенький, вот скажи мне, какой из тебя работник? Пяти трудодней в день не заработаешь. Как же ты семью-то содержать будешь? Ты же...
Не успела она договорить, как белый, как мел, парень покачнулся, слабо усмехнулся, грохнулся на землю и потерял сознание.
Не успела она договорить, как белый, как мел, парень покачнулся, слабо усмехнулся, грохнулся на землю и потерял сознание.
— Боже мой! Сюда, скорее! Младший Ван в обморок упал!
— Боже мой! Сюда, скорее! Младший Ван в обморок упал!
— Бригадир, бригадир, иди сюда!
— Бригадир, бригадир, иди сюда!
— Упал в обморок!
— Упал в обморок!
К месту происшествия подбежал стремительный, как ветер, мужик — бригадир третьей бригады по имени Ван Даган. Он быстро скомандовал:
К месту происшествия подбежал стремительный, как ветер, мужик — бригадир третьей бригады по имени Ван Даган. Он быстро скомандовал:
— Живо! Отнесите его под дерево, похоже, тепловой удар. Аптечка! Где аптечка?!
— Живо! Отнесите его под дерево, похоже, тепловой удар. Аптечка! Где аптечка?!
Тело быстро подхватили и перенесли под дерево. Ван Даган заподозрил неладное — не симулирует ли младший Ван? Он отогнал зевак и, похлопывая парня по лицу, позвал:
Тело быстро подхватили и перенесли под дерево. Ван Даган заподозрил неладное — не симулирует ли младший Ван? Он отогнал зевак и, похлопывая парня по лицу, позвал:
— Сяоу! Младший!
— Сяоу! Младший!
*Шлеп, шлеп, шлеп* — бил он довольно ощутимо.
*Шлеп, шлеп, шлеп* — бил он довольно ощутимо.
Но тут несколько теток, окруживших их, возмутились и принялись наперебой высказывать справедливое негодование:
Но тут несколько теток, окруживших их, возмутились и принялись наперебой высказывать справедливое негодование:
— Даган, ты полегче, ведь убьешь его!
— Даган, ты полегче, ведь убьешь его!
— Человек без сознания, так нельзя! У тебя же ручищи как медвежьи лапы! Ты ж его убьешь! У младшенького только лицо и осталось, а ты хочешь лишить его последнего достоинства!
— Человек без сознания, так нельзя! У тебя же ручищи как медвежьи лапы! Ты ж его убьешь! У младшенького только лицо и осталось, а ты хочешь лишить его последнего достоинства!
— Вот именно, полегче! Ты чего это, может, завидуешь?
— Вот именно, полегче! Ты чего это, может, завидуешь?
Бабы говорили, что думали, не стесняясь в выражениях. Лицо Ван Дагана стало еще мрачнее. Он с досадой попытался оправдаться:
Бабы говорили, что думали, не стесняясь в выражениях. Лицо Ван Дагана стало еще мрачнее. Он с досадой попытался оправдаться:
— Я же просто хотел проверить, не притворяется ли он...
— Я же просто хотел проверить, не притворяется ли он...
Он запнулся и проглотил остаток фразы. С этими бабами не поспоришь.
Он запнулся и проглотил остаток фразы. С этими бабами не поспоришь.
Тут подбежал деревенский фельдшер, пожилой дядя Ли, по прозвищу Яосяцзы — Ларчик с лекарствами.
Тут подбежал деревенский фельдшер, пожилой дядя Ли, по прозвищу Яосяцзы — Ларчик с лекарствами.
— Расступитесь, расступитесь, не столпились! Не загораживайте ему воздух! Гоудань, дай-ка сюда миску с настоем от теплового удара, влей в него! Расступись!
— Расступитесь, расступитесь, не столпились! Не загораживайте ему воздух! Гоудань, дай-ка сюда миску с настоем от теплового удара, влей в него! Расступись!
В страдную пору один-два человека, обессиленные от жары, каждый год теряли сознание. Яосяцзы действовал быстро и умело: пощупал лоб, приоткрыл веки и через минуту вынес вердикт:
В страдную пору один-два человека, обессиленные от жары, каждый год теряли сознание. Яосяцзы действовал быстро и умело: пощупал лоб, приоткрыл веки и через минуту вынес вердикт:
— Ничего страшного. Тепловой удар. Пусть отдохнет в тени — скоро очнется.
— Ничего страшного. Тепловой удар. Пусть отдохнет в тени — скоро очнется.
Ван Даган, кивнув, подумал: «Значит, и вправду в обморок упал». А вокруг уже снова загалдели:
Ван Даган, кивнув, подумал: «Значит, и вправду в обморок упал». А вокруг уже снова загалдели:
— Ну вот, а ты говорил — притворяется!
— Ну вот, а ты говорил — притворяется!
— А чего ты сразу не поверил?
— А чего ты сразу не поверил?
— С его-то силами он и так долго продержался, чудо, что раньше не рухнул.
— С его-то силами он и так долго продержался, чудо, что раньше не рухнул.
Народ продолжал галдеть. Ван Даган мрачно рявкнул:
Народ продолжал галдеть. Ван Даган мрачно рявкнул:
— Расходитесь, бегом за работу! Пошли-пошли, нечего тут стоять! У кого нет дела — в поле, работу задерживать нельзя!
— Расходитесь, бегом за работу! Пошли-пошли, нечего тут стоять! У кого нет дела — в поле, работу задерживать нельзя!
Люди в деревне знали: с урожаем шутки плохи. Вздыхая и переговариваясь, они потянулись обратно.
Люди в деревне знали: с урожаем шутки плохи. Вздыхая и переговариваясь, они потянулись обратно.
Даган крикнул им вдогонку:
Даган крикнул им вдогонку:
— Не мешкайте, за... — но не закончил.
— Не мешкайте, за... — но не закончил.
Он вдруг услышал отчаянный рев и устало потер виски. Нехотя обернувшись, он увидел бегущую через поле маленькую девочку с двумя косичками-рожками, которые смешно подпрыгивали при каждом шаге. Она бежала изо всех сил на своих коротеньких ножках, заливаясь плачем:
Он вдруг услышал отчаянный рев и устало потер виски. Нехотя обернувшись, он увидел бегущую через поле маленькую девочку с двумя косичками-рожками, которые смешно подпрыгивали при каждом шаге. Она бежала изо всех сил на своих коротеньких ножках, заливаясь плачем:
— Папа, не умирай, папочка!
— Папа, не умирай, папочка!
Девочка бежала, спотыкаясь, крупные слезы градом катились по щекам.
Девочка бежала, спотыкаясь, крупные слезы градом катились по щекам.
— Папочка, не умирай, я не могу остаться без папы! Папа, Баоя за тобой ухаживать будет, когда ты состаришься! У-у-у, папочка!
— Папочка, не умирай, я не могу остаться без папы! Папа, Баоя за тобой ухаживать будет, когда ты состаришься! У-у-у, папочка!
Она рыдала так горько, что косички совсем обвисли. Девочка споткнулась и чуть не упала. Ван Даган испугался, метнулся вперед, вовремя подхватил ее — едва успел. Он поставил ее на ноги, и малышка с воем бросилась на бесчувственного Ван Сяоу:
Она рыдала так горько, что косички совсем обвисли. Девочка споткнулась и чуть не упала. Ван Даган испугался, метнулся вперед, вовремя подхватил ее — едва успел. Он поставил ее на ноги, и малышка с воем бросилась на бесчувственного Ван Сяоу:
— Папа, не пугай Баоя! Папа!
— Папа, не пугай Баоя! Папа!
Яосяцзы охнул:
Яосяцзы охнул:
— Ой, мамочки! Не прыгай ты так на отца!..
— Ой, мамочки! Не прыгай ты так на отца!..
Маленькая Баоя запрокинула голову и зарыдала в голос:
Маленькая Баоя запрокинула голову и зарыдала в голос:
— Па-а-а-па!..
— Па-а-а-па!..
— Мой папа не должен умере-е-е-еть!
— Мой папа не должен умере-е-е-еть!
Работавшие в поле тоже смотрели в их сторону и судачили:
Работавшие в поле тоже смотрели в их сторону и судачили:
— Что стряслось с Сяоу? С ним всё в порядке?
— Что стряслось с Сяоу? С ним всё в порядке?
— Кто ж его знает. Душно очень, рано мы в поле вышли.
— Кто ж его знает. Душно очень, рано мы в поле вышли.
— Не понимаешь ты ничего. Чем душнее — тем быстрее надо убирать. Как бы дождь не хлынул.
— Не понимаешь ты ничего. Чем душнее — тем быстрее надо убирать. Как бы дождь не хлынул.
Созревший урожай больше всего боялся дождя.
Созревший урожай больше всего боялся дождя.
— Мо-о-ой папочка -о-ой! — ревела девчушка.
— Мо-о-ой папочка -о-ой! — ревела девчушка.

Комментарии

Загрузка...