Перед началом мистического воплощения заместитель директора всё никак не мог отказаться от традиционной «пары слов» со сцены. Стоявшие рядом преподаватели даже не пытались его остановить. Едва оценив масштаб бедствия, Куай Ладэн понял: это затянется минимум на пару часов. Так оно и вышло. Заместитель директора не упустил ни единой детали, начав с истории развития академии и закончив закупкой продуктов для столовой. Казалось, он ни слова не говорил о себе, но при этом в каждой фразе сквозила самореклама. Хуже всего было то, что погода выдалась на редкость ясной. Огромное солнце припекало так, словно ко лбу прилепили раскалённую грелку, и эта изнуряющая жара всё никак не спадала.
К счастью, в конце концов заместитель директора немного умерил свой пыл и покинул сцену всего лишь через час и пятьдесят минут. Напоследок он ещё и заявил, что это была лишь краткая вступительная речь, которую всем надлежит накрепко запомнить. И вот, когда курсанты уже с облегчением выдохнули, предвкушая начало следующего этапа, к микрофону вышел заведующий учебной частью. Отчаяние, охватившее в тот миг толпу, по своей силе ничуть не уступало отчаянному желанию Куай Ладэна сходить в туалет.
Когда эти небожители наконец-то закончили вещать, пришло время обеда. Руководство академии объявило, что сначала всем нужно поесть и отдохнуть, а затем снова собраться на плацу для проведения мистического воплощения. Даже сидя в столовой, Куай Ладэн всё ещё чувствовал тупую боль в почках. И почему каждый чиновник считает своим долгом толкнуть «парочку слов»? Неужели без этого они чувствуют себя неполноценными руководителями?
Во второй половине дня курсанты, словно ходячие мертвецы, потянулись обратно на плацу. Как по команде, все первым делом посмотрели не на машины мистического воплощения, а на чёртову трибуну. С них действительно было довольно. Куай Ладэн, наученный горьким утренним опытом, за обедом даже не притронулся к супу, а во время перерыва едва ли не поселился в туалете. Лишь когда он убедился, что выдавил из себя всё до последней капли, юноша удовлетворённо покинул уборную.
Когда на сцену поднялся преподаватель и без лишних предисловий объявил о начале мистического воплощения, по рядам прокатился коллективный вздох облегчения. Наконец-то началось! Первыми шли курсанты первого класса. С гордо поднятыми головами и расправленными плечами они выстроились в очередь перед аппаратами. По команде преподавателя первая группа учеников шагнула внутрь. Двери сомкнулись, и на их корпусах загорелся тусклый жёлтый свет, от которого веяло чем-то жутким.
Примерно через полчаса двери машин распахнулись. Некоторые курсанты выходили, обливаясь потом, словно их только что вытащили из воды. Некоторых и вовсе выносили на руках. Но страшнее всего было то, что двоих забрали прямиком в лазарет. Те, кто стоял в первых рядах, отчётливо видели: у этих двоих из всех отверстий на лице сочилась кровь, а черты исказила жуткая судорога. Зрелище было не для слабонервных.
Напряжение, царившее на плацу, достигло апогея после того, как унесли этих двоих бедолаг. Курсантов охватил леденящий страх. Каждый боялся, что не выдержит нагрузки, превратится в такого же калеку или вовсе расстанется с жизнью. Тем временем те, кому удалось устоять на ногах, пошатываясь, побрели к подготовленным для них стапелям, чтобы принять свои боевые корабли.
Нервничая вместе со всеми, Куай Ладэн прикинул время, уходящее на один сеанс, и количество оставшихся учеников. Подсчёты показали, что очередь четвёртого класса подойдёт в лучшем случае глубокой ночью. Им что, придётся торчать на плацу до самого вечера? Но не успел он додумать эту мысль, как куратор увёл третий и четвёртый классы обратно. Было объявлено, что мистическое воплощение для третьего класса пройдёт завтра утром, а для четвёртого — во второй половине дня. Сегодня же им приказали вернуться в общежитие, чтобы отдохнуть и набраться сил.
Вернувшись в комнату, Куай Ладэн обнаружил, что трое его соседей не находят себе места. Толстяк и вовсе расхаживал туда-сюда, нервно грызя ногти. Нашёлся и один особо деятельный курсант, которому не сиделось на месте: он то и дело бегал на плац на разведку. Возвращаясь, он докладывал то о трёх упавших в обморок, то о чьей-то внезапной смерти. Эти слухи лишь подливали масла в огонь всеобщей паники. Когда этот вестник апокалипсиса прибежал с очередным докладом в восемнадцатый раз, нервы у парней не выдержали. Они заткнули ему рот грязным носком и привязали к колонне в холле общежития. Наконец-то воцарилась долгожданная тишина.
Разговоры о мистическом воплощении не стихали до самой ночи. В некоторых комнатах даже тайком распили фруктовое вино, устроив своеобразный «последний пир перед смертью». Соседи Куай Ладэна пошли ещё дальше: они поклялись в вечном братстве и торжественно пообещали, что если кто-то из них отдаст концы, остальные возьмут на себя заботу о его родителях. После этого они разрыдались так, словно уже кого-то хоронили. Куай Ладэн, наблюдая за этой драмой, не нашёлся, что сказать, и лишь молча созерцал столь глубокое проявление чувств.
На следующее утро Куай Ладэн проснулся с огромными тёмными кругами под глазами и принялся свирепо сверлить взглядом своих соседей. Вчера во время клятв они демонстрировали чудеса взаимопонимания, а вот ночью выдали такой храп, что стены дрожали. Причём дело не ограничилось одним лишь храпом: в ход пошли скрежет зубов, порча воздуха, разговоры во сне и даже лунатизм — всё то, чем они обычно не страдали. Один из них вдруг резко сел на кровати, заорал благим матом: «Кто свяжет со мной душу?!» — после чего рухнул обратно и захрапел как ни в чём не бывало.
После завтрака Куай Ладэн не стал никуда заходить, а прямиком направился в комнату и с головой зарылся под одеяло. Но стоило ему только задремать, как вернулась эта неразлучная троица. Они вознамерились во что бы то ни стало вытащить его на улицу, чтобы «насладиться красотами академии», аргументируя это тем, что другого шанса может и не представиться. Его злости не было предела! Но поскольку он завалился спать прямо в одежде, эти три изверга просто подхватили его под руки и вынесли в коридор.
Коридоры, по которым они проходили по восемьсот раз на дню, сегодня вдруг наполнились для них особым философским смыслом. Даже какой-то чахлый придорожный сорняк вызвал у них бурю эмоций: они долго вздыхали над ним, рассуждая о том, как хрупка и бесценна жизнь, и что нужно ценить каждое мгновение. Каждый из них внезапно стал поэтичнее Ницше. От этой пытки Куай Ладэн дрожал всем телом и едва держался на ногах. Ему нестерпимо хотелось отвесить каждому по звонкой оплеухе, но, по правде говоря, у него даже не было сил поднять руку. К счастью, вскоре они решили отправиться в клуб за развлечениями и наконец-то оставили его в покое.
Проспав до самого обеда, Куай Ладэн лишь кое-как запихнул в себя пару кусков и снова отправился в царство Морфея. Лишь к моменту послеобеденного построения на плацу он немного пришёл в себя и смог подготовиться к мистическому воплощению в более-менее приличном состоянии. Если бы его погнали туда в утреннем виде, он был уверен, что отдал бы концы прямо в аппарате.
Стоит отметить, что перед лицом мистического воплощения притихли даже самые отъявленные балагуры. Обернувшись, Куай Ладэн посмотрел на троицу, которая ещё днём развлекалась в клубе — сейчас они нервно потирали руки и переминались с ноги на ногу, совершенно растерянные. Первый класс славился лучшим финансированием и высокими талантами, но даже они вчера терпели неудачу за неудачей. Многие курсанты получили серьёзнейшие психические травмы.
Из-за своего невысокого роста Куай Ладэн стоял в первых рядах строя. Глядя на то, как первая группа скрывается в недрах машин, он тоже почувствовал укол страха. Никто не хотел закончить свои дни вот так, но и гарантий никто не давал. Курсанты до боли сжимали кулаки, не смея даже моргнуть.
Примерно через полчаса створки распахнулись. Сначала из аппаратов вырвались густые клубы пара, а затем в дверях показались силуэты. Из десяти человек на ногах устояли лишь шестеро. Выглядели они паршиво, но по крайней мере не упали. К оставшимся четырём машинам немедленно бросились медики и вынесли оттуда курсантов на носилках. И хотя кровь у них из ушей не хлестала, все они находились в глубоком обмороке.
После долгого ожидания перед Куай Ладэном прошли ещё три группы. Большинству всё же удалось выйти на своих двоих, часть потеряла сознание, и лишь у четверых пошла кровь из носа и рта. Оказалось, что вероятность успеха весьма высока, и всё не так страшно, как малевали слухи.
Когда подошла его очередь, Куай Ладэн твёрдым шагом вошёл в машину мистического воплощения. Двери за его спиной тут же сомкнулись. Стоя в полумраке, он почувствовал, как на голову опустилось нечто вроде железного обруча. Пространство вокруг начало искажаться, словно голограмма, а затем в голове наступила невероятная ясность. Юноша понял: мистическое воплощение началось.
Первым делом нужно было задать основу — корпус. Будучи преданным фанатом огромных кораблей с гигантскими пушками, Куай Ладэн не мог выбрать ничего иного, кроме линкора времён Второй мировой войны. И хотя признавать это не слишком хотелось, но вершина инженерной мысли, линкор «Ямато», обладал поистине легендарным статусом. Раз уж в руках островитян этот шедевр оказался бесполезным, то пусть теперь послужит на благо настоящему адмиралу!
В его сознании шаг за шагом формировались контуры судна, внутренние переборки, надстройки и вооружение. Постепенно перед ним из пустоты соткалась проекция величественного линкора. В этот момент Куай Ладэн отчётливо почувствовал, как силы стремительно покидают его, а тело покрывается липким потом. Но он решил не сдаваться. Усилием воли он заменил все зенитные пулемёты по бортам на ЗАК Type 1130.
От одной только этой манипуляции в голове зазвенело. Стиснув зубы, юноша продолжил работу. Все свободные участки палубы он усеял ячейками вертикального пуска — в общей сложности добавив сто семьдесят штук. Поскольку корабль не нуждался в экипаже, внутри корпуса освободилась уйма места. Это пространство Куай Ладэн заполнил мощными генераторами и блоками аккумуляторных батарей. Боль в висках стала невыносимой, словно в мозг вонзали тысячи раскалённых игл.
Он уже с трудом держал глаза открытыми. В пусковые ячейки были загружены ракеты «Экспресс-21» и «Чанъин-1», не забыл он и про зенитные комплексы HQ-61B. Когда с этим было покончено, голова, казалось, вот-вот взорвётся, а глаза налились кровью. Объём работы оказался поистине чудовищным. Внутри корпуса он также предусмотрел резервные ракетные отсеки — там боеприпасы хранились в разобранном виде, чтобы затем автоматически собираться и заряжаться в пусковые установки для повторного залпа. Затем Куай Ладэн перевёл мутный взгляд на надстройки. Пришло время заменить все радары.
Какой к чёрту устаревший «Иджис»? Только РЛС Type 346B S-диапазона с АФАР! А те решётчатые радары над рубкой пусть работают как обычные антенны — в свободное время на них будет удобно сушить трусы. В центральной части корабля он разместил комплексы HQ-10A. Куай Ладэн даже не предполагал, что на таком гигантском линкоре может не хватить места, но в итоге для многих задумок пространства так и не нашлось.
Корма подверглась радикальной переделке. Катапульты были полностью убраны, вместо них появился просторный ангар, а палуба превратилась во взлётно-посадочную площадку. Один противолодочный вертолёт, два боевых и личный UH-60 «Блэк Хок» — просто потому, что это выглядит невероятно круто. Огромную императорскую хризантему на носу он безжалостно снёс.
Когда с обустройством было покончено, Куай Ладэн едва не рухнул на пол. Голова кружилась, сознание затмевала пульсирующая, разрывающая череп боль, но он держался из последних сил. Когда пришло время для последнего шага — выбора имени, — его мысли окончательно спутались. Осев на холодный металл пола, он бессознательно пробормотал:
— Отличная работа!
Сквозь полуприкрытые веки юноша увидел, как картинка перед ним завертелась и смешалась в яркое пятно, похожее на россыпь разноцветных леденцов. Он замер в оцепенении. Он ведь ещё не дал кораблю нормальное имя! Почему процесс завершился?!
Створки машины распахнулись, и Куай Ладэн, шатаясь, вывалился наружу. Зажмурившись от слепящего солнца, он с горечью простонал:
— Я ведь ещё имя не дал!
К нему тут же подбежал преподаватель, накинул на плечи плотное полотенце и помог дойти до скамейки. Увидев блестящие от слёз глаза курсанта, учитель решил, что тот плачет от счастья и переизбытка эмоций. Но на самом деле Куай Ладэн с ужасом думал о том, какими пафосными будут названия у чужих кораблей, и как же по-идиотски будет звучать его линкор «Отличная работа»!
Немного придя в себя, Куай Ладэн поплёлся в сторону доков четвёртого класса. Заметив, что многие одногруппники уже направляются туда же, он ускорил шаг. Ладно, «Отличная работа» так «Отличная работа». В конце концов, это всё же лучше, чем какой-нибудь «Супер-непобедимый-ураганный-громовой-рассекатель-пространства». По крайней мере, не звучит как бред больного синдромом восьмиклассника.
Добравшись до нужного стапеля, Куай Ладэн с первого взгляда узнал своё творение. И не потому, что обладал особым чутьём, а просто потому, что его корабль оказался слишком высоким и напрочь снёс крышу навеса. Ещё больше в глаза бросалось нагромождение топливных резервуаров и мотков кабеля, выросшее рядом с линкором. Приставленные академией техники-логисты сейчас стояли перед этим богатством и озадаченно чесали в затылках, совершенно не представляя, что с этим делать.
Юноша подошёл ближе, собрал остатки сил и принялся лично объяснять работягам, как подсоединить заправочный шланг к цистернам. Затем он показал, как протянуть его на палубу и провести через коридоры к водонепроницаемому отсеку, где располагалась горловина топливного бака. С того момента его линкор обрёл новое неофициальное прозвище — «Странная посудина».
Заметив на борту цифру 47, Куай Ладэн вопросительно поднял бровь. Ему объяснили, что он был сорок седьмым, кто успешно завершил мистическое воплощение, поэтому и получил соответствующий бортовой номер. На самом деле у него ещё оставалась куча нерешённых дел: нужно было нарисовать флаг, зарегистрироваться в Управлении заданий, найти морскую деву и так далее. Но сегодня он чувствовал себя выжатым как лимон, поэтому решил отложить все подвиги на завтра.
Рано утром Куай Ладэн отправился в специальный отдел академии, где занимались разработкой флагов. Там уже толпилось немало курсантов, и подавляющее большинство из них составляли ученики четвёртого класса. Учащиеся первого, второго и третьего классов могли перепоручить эту рутину кому-нибудь другому, а вот бедолагам из четвёртого приходилось бегать по всем инстанциям самостоятельно.
Когда подошла его очередь создавать эскиз, кто-то грубо толкнул его в спину. Куай Ладэн взмахнул руками и полетел прямо на стол. Сначала он угодил ладонью в чернильницу, а затем, попытавшись опереться, с размаху припечатал измазанную руку к белоснежному листу. Идеально чистую бумагу теперь «украшал» огромный чёрный отпечаток ладони. К несчастью, местный дизайнер оказался редкостным болваном. Увидев, что на листе появилось хоть какое-то изображение, он тут же выхватил его, быстро провёл пару манипуляций на приборах, и вуаля — флаг с гигантским чёрным отпечатком руки был готов!
Шагая по улице со свёрнутым флагом в руках, Куай Ладэн беззвучно ронял горькие слёзы. Что за проклятье! Кое-как закрепив полотнище на мачте, он даже смотреть не стал на свой линкор, а сразу развернулся и побрёл в Управление заданий. Сама процедура регистрации прошла без сучка без задоринки, вот только в графе «Название корабля» рука юноши замерла. Принимающий документы клерк уже начал нетерпеливо постукивать пальцами по столу. В конце концов, стиснув зубы и прижав язык к нёбу, Куай Ладэн решительно вывел: «Отличная работа»!

Комментарии

Загрузка...