— Наверное, ты и правда шутишь. — Чэнь Цзяо с улыбкой отправила в рот кусочек стейка. — Не говоря уже о том, сколько шума мы этим наведем, одно лишь появление совместных новостей заставит меня выплатить огромную неустойку.
Чэнь Цзяо на собственном опыте успела прочувствовать, как порой люди бывают слепы и видят лишь то, что хотят видеть. Недовольных ею директоров в компании было пруд пруди, и теперь Чэнь Цзяо приходилось по сто раз обдумывать каждый свой шаг.
Кто знает, может, о том, что они сейчас обедают вместе, уже многим известно и эта новость вовсю расходится по рукам.
— Пожалуй, ты права, ты думаешь об этом гораздо глубже. — Линь Чанъань весьма одобрительно кивнул и бросил на Чэнь Цзяо косой взгляд. Из-за поднявшейся в последние дни шумихи она заметно похудела по сравнению с их последней встречей; и хотя на ее лице был легкий макияж, темные круги под глазами скрыть не удавалось. — Завтра у тебя будет время? Не хочешь ли снова пообедать вместе?
Это прозвучало так, будто вопрос был задан невзначай, но на самом деле он долго всё обдумывал, прежде чем осторожно произнести вслух.
— Это уж зависит от того, найдется ли у генерального директора Линя свободное время. — Чэнь Цзяо улыблась. Линь Чанъань был отличным предлогом для того, чтобы съехать от старейшины, и если подберется подходящий момент, она собиралась завести об этом разговор.
Хотя идею, которую Линь Чанъань предложил только что, Чэнь Цзяо отвергла, всё же, если не привлекать к себе лишнего внимания, этот способ вполне годился, чтобы умаслить старейшину и съехать от него.
— Ты в последнее время вообще высыпаешься? — Линь Чанъань достал из кармана пиджака тюбик крема для век и протянул Чэнь Цзяо. — Посмотри на себя, какие у тебя тяжелые круги под глазами.
— А? — Чэнь Цзяо никак не ожидала от Линь Чанъаня такой внезапности. Казалось, он готовился к этому заранее: его наблюдательность и внимание к деталям всегда наделяли его неотразимым очарованием, перед которым трудно устоять. — Какую это молодую особу собрался охмурить генеральный директор Линь, раз у него на все случаи жизни всё припасено?
Изначально он немного боялся, что Чэнь Цзяо откажет ему. Он не знал, понимала ли она, что он подготовился заранее, или это вышло случайно, но эти слова действительно принесли ему успокоение:
— Будем считать, что я преподношу чужие цветы в знак благодарности. Надеюсь, мисс Чэнь смилостивится и примет мой дар.
После того как вокруг Чэнь Цзяо разразился скандал, Линь Чанъань изо всех сил старался глушить горячие темы в поисковиках. Увидев в новостях слухи о романе Чэнь Цзяо и Гу Яна, он почему-то почувствовал смутную тревогу на душе — ему казалось, что нужно немедленно увидеть её.
Что же до того, что Чэнь Цзяо ездила на работу в одной машине с Гу Яном, то под давлением самых разных обстоятельств эти слухи постепенно сошли на нет, и обсуждать их стали совсем мало. Однако Чэнь Цзяо действительно оказалась в безвыходном положении: по утрам ей приходилось ездить в машине Гу Яна, а во второй половине дня Линь Чанъань поджидал её у заднего выхода, так что она металась туда-сюда, словно какое-то привидение.
Это было одновременно забавно и щекотало нервы, вот только отнимало у Чэнь Цзяо слишком много сил.
В машине Гу Яна всегда царила абсолютная тишина. Ни один из них не заводил разговор первым, оба обладали достаточно крепкими нервами, чтобы просто смотреть в окно.
Даже храня молчание, они прекрасно понимали, что́ именно делает каждый из них. Гу Ян, как и прежде, ждал Чэнь Цзяо у парадного входа компании, а Чэнь Цзяо изо дня в день делала крюк к черному ходу, чтобы пересесть в машину Линь Чанъаня.
В конце концов им предстояло встретиться перед старейшиной, и всё выглядело донельзя молчаливым и невысказанным. Со временем у Чэнь Цзяо и появилось желание уйти.
Линь Чанъань подсказал ей план: сославшись на то, что дорога отнимает слишком много времени и сил, она уже была готова к тому, чтобы выслушать вечерние упреки старейшины.
— Завтра я планирую переехать от дедушки. — Чэнь Цзяо выпалила это неожиданно и достаточно громко, чтобы Гу Ян тоже услышал.
— Мм. — Гу Ян предвидел это с самого начала, разве что произошло всё чуть позже, чем он предполагал.
Каждый день во второй половине дня он рассчитывал время и ждал у ворот жилого комплекса запоздавшую Чэнь Цзяо, после чего они молча шли вместе.
— Помоги мне уговорить дедушку, я боюсь, что он меня не отпустит. — Чэнь Цзяо не хотела ранить сердце пожилого человека, который так искренне ждал её появления, поэтому ей пришлось обратиться за помощью к Гу Яну. И хотя слово Гу Яна весило еще меньше её собственного, всё же лишний человек в союзниках лишним не будет.
Теперь Гу Яну стало понятно, почему Чэнь Цзяо сегодня так странно уселась именно в его машину: если бы ей не потребовалась помощь, она бы, кажется, и вовсе поленилась с ним заговорить.
— И какая же причина? — Гу Ян прикусил слегка пересохшие губы, стараясь изо всех сил не смотреть на Чэнь Цзяо.
Он не знал, насколько ничтожным казался в глазах Чэнь Цзяо. Даже когда он изо всех сил старался показать ей свои изменения, результат оказался прямо противоположным его ожиданиям. Их общение сводилось лишь к неизбежным рабочим моментам, Чэнь Цзяо больше не нападала на него с упреками, а все указания Гу Яна выполняла лишь потому, что так надо, — словно они были просто незнакомцами, которые изо дня в день вместе добираются до работы.
— Добираться неудобно.
Причина звучала несколько притянутой за уши: комплекс находился не так уж далеко от офиса, и Чэнь Цзяо почти не беспокоилась ни о времени в пути, ни о расходах. Но Гу Яну оставалось лишь плыть по течению и позволить ей поступать так, как она хочет.
Будучи здесь посторонним человеком, он не имел права вмешиваться в дела Чэнь Цзяо. Раз она так говорит, ему оставалось лишь смиренно слушать.
Молчание заменило слова, и Гу Ян больше не стал ничего добавлять.
Они находились очень близко друг от друга — настолько, что, стоило лишь повернуться, и можно было заглянуть в глаза напротив, где чуть подрагивали длинные пушистые ресницы. И в то же время расстояние между ними было слишком велико — настолько, что, даже находясь на расстоянии вытянутой руки, у него не хватало смелости взглянуть на неё.
— Как вы себя сегодня чувствуете? — Чэнь Цзяо по привычке поинтересовалась здоровьем старейшины, мысленно раздумывая, как подступиться к нужному разговору.
Увидев Чэнь Цзяо, старейшина расцвел от радости. И хотя он виделся с ней каждый день, ему всё равно казалось этого мало:
— Я чувствую себя прекрасно! Каждый день здесь такая оживленная атмосфера, конечно же, я могу о себе позаботиться.
С самого первого взгляда на Чэнь Цзяо ему показалось, что она невероятно похожа на кого-то из его воспоминаний. У них была абсолютно одинаковая манера говорить — мягкая и деликатная, — они проявляли о нем заботу и в то же время критиковали, никогда не кривя душой и не обращая внимания на его статус, что бы ни говорили.
— Дедушка, я планирую завтра переехать обратно... — голос Чэнь Цзяо становился всё тише и тише, пока в конце концов она не замолчала вовсе. На лице старика мгновенно отразилось крайнее недоумение, он уставился на Чэнь Цзяо полным непонимания взглядом.
— С чего это вдруг? — Атмосфера, которая только что была такой оживленной, вмиг омрачилась. Старейшина перевел взгляд на сидевшего молча Гу Яна, понимая, что эти двое наверняка всё обсудили заранее. — Что-то случилось?
Чэнь Цзяо торопливо замахала руками, выкладывая на ходу придуманную Линь Чанъанем отговорку:
— Ничего не случилось, просто на работе стало много забот, поэтому мне неудобно ездить отсюда туда-обратно. У меня ненормированный график, и я боюсь заставить Гу Яна ждать.
Слова Чэнь Цзяо звучали безупречно, однако Гу Яну, как ее начальнику, было не избежать нагоняя. Старейшина без лишних разговоров уставился на внука, возложив всю вину на него.
Старейшина верил Чэнь Цзяо безоговорочно, а раз у нее столько работы, значит, в этом был виноват исключительно Гу Ян.
— Послушай-ка себя! Зачем ты взвалил на Сяо Цзяо столько работы? — Буря уже разразилась. Чэнь Цзяо хотела бы найти укрытие, но ноги словно приросли к полу. — Разве ты не знаешь, что Сяо Цзяо себя плохо чувствует? Ты кого загнать хочешь? Когда я создавал компанию, у меня в мыслях не было позволять таким бессовестным капиталистам, как ты, эксплуатировать людей!
От этих слов Чэнь Цзяо стало так стыдно, что она была готова провалиться сквозь землю: ее нагрузка никак не была связана с распоряжениями Гу Яна, она просто сама стремилась как можно скорее добиться успехов.
Она украдкой, со страхом и трепетом глянула на Гу Яна, который понуро сносил нагоняй, и ее сердце пронзило острое чувство вины перед ним. Решение приняла она, а отдуваться за него приходится Гу Яну.
— Я понял свои ошибки. Позже я всё четко обговорю с отделом кадров. — Гу Ян выглядел так, будто со всем вниманием выслушивал наставления старейшины.

Комментарии

Загрузка...