— Состояние Предельной Воли... Ах...
Одолеваемый усталостью, Линь Сюнь словно расслышал вздох, исходивший от Гуй Лицзы.
Все люди в кровавом тумане подняли головы и завороженно уставились на того Кровавого Демона, у которого выросли крылья и который взмывал всё выше и выше.
Конец...
Каждое его Бедствие Сансары завершалось тем, что самые выдающиеся молодые люди Лоуланя приходили забрать Изначальную нить жизни, и ещё ни разу они не потерпели неудачу.
Почему же на этот раз этот Кровавый Демон неожиданно перешёл в Состояние Предельной Воли?
Кровавый туман бурлил, словно волны, и с каждым взмахом крыльев Ли Синчуаня пространство всей пещеры слегка содрогалось.
Вокруг него, словно в эпицентре, медленно расходились круги кроваво-красной ряби.
Молодые мастера Лоуланя почти не верили собственным глазам: согласно преданиям старших, Кровавый Демон обладал лишь колоссальной живучестью и с трудом поддавался уничтожению, не проявляя при этом никаких поразительных проявлений Демонического искусства да и вообще имея весьма заурядную демоническую силу.
И всё же... почему эта потрясающая аура исходила от того самого Кровавого Демона, которого всегда отдавали на заклание?
Ли Синчуань возвышался над всеми, глядя сверху вниз. Едва он взмахнул крыльями, как густые кровавые нити сплошной пеленой обрушились с небес и в мгновение ока одолели руки и ноги каждого присутствующего. Затем он бросил взгляд на Гуй Лицзы, и в его мертвенно-бледных зрачках промелькнул какой-то иной смысл.
Гуй Лицзы взмахнул широким рукавом, и подвешенная на кровавых нитях в воздухе фигура Линь Сюня внезапно исчезла.
Опомнившись, Линь Сюнь обнаружил, что стоит внутри защитного барьера, сотканного из двух цветов — чёрного и белого.
Не успел он и рта раскрыть, как Гуй Лицзы неожиданно сурово произнёс:
— Не говори ничего.
Линь Сюнь не понимал, что именно здесь происходило, но уловил смысл слов Гуй Лицзы. Он подавил все роящиеся в сердце вопросы и перевёл взгляд на Ли Синчуаня, который почти добрался до свода пещеры.
— Передай Цзянь Синчжи, я вернулся.
Лица полностью демонизированного Ли Синчуаня едва заметно приподнялось, и он обратил эти слова к водам Источника Прошлого, струившимся прямо по потолку пещеры.
Едва затихли последние слова, как в безмолвных и глубоких водах шевельнулся огромный рыбий хвост.
По водной глади разбежались круги, и когда она вновь успокоилась, зрачки Линь Сюня резко сузились.
Сама по себе вода, текущая по потолку пещеры, уже казалась диковинкой, но произошло нечто ещё более зловещее.
На противоположной стороне источника бесшумно возник ученый в синих одеждах, чьи простые, но изящные ризы легко развевались от лёгкого ветерка.
Он молча опустил голову, вглядываясь в отражение на водной глади Источника Прошлого, и взгляд его, казалось, пронзал толщу воды, видя каждого человека на самом дне пещеры.
Ты всё ещё помнишь меня.
Голос учёного в синих одеждах просквозил сквозь воду и без малейших препятствий достиг слуха каждого.
Линь Сюнь завороженно смотрел на него: глаза этого человека были чисты, как звёздное небо летней ночью, и подобны только что оттаявшему весеннему роднику — чистые и неподдельные.
В Лоулане действительно водится столь диковинный демон.
Гуй Лицзы неотрывно смотрел на того, кого Ли Синчуань назвал Цзянь Синчжи. Сейчас он и Линь Сюнь стояли в глубине пещеры, и, вероятно, благодаря укрытию из чёрно-белого барьера, человек в синем по имени Цзянь Синчжи, казалось, вовсе их не замечал.
Этот человек... тоже демон?
Линь Сюнь с трудом верил в происходящее.
Всё, что отступает от изначального порядка — есть демон, а люди тоже вполне способны стать демонами.
Пока они обменивались репликами, Ли Синчуань заговорил вновь.
Едва обрётши разум, первым человеком, которого я узрел, был ты... Цзянь Синчжи.
Он всматривался в того самого учёного в синих одеждах по имени Цзянь Синчжи, и в его глазах читались и воспоминания, и успокоение:
В сущности, я знал, что это был ты.
В первый раз отыскать моё кровавое логово вместе с людьми из царского рода Лоулань мог только ты.
После этого... четыре раза? Или пять? Я уже не помню. Но при каждом Бедствии Сансары я позволял посланцам забирать Линию Жизни без малейшего сопротивления.
Кровавое сияние, исходившее от Ли Синчуаня, заставляло лужу крови у его ног мерцать разноцветными отблесками, отчего и его собственный силуэт казался зыбким и размытым.
Лоулань... прекрасна, она лучше этого места.
Я добровольно принял Бедствие Сансары, но одного я не понимаю: зачем ты предал меня?
Разве мы... не друзья?
Тело учёного в синих одеждах плавно погрузилось в воду и проступило на своде пещеры.
Взгляд его оставался совершенно невозмутимым, словно речь шла вовсе не о нём самом, а о ком-то другом, о ком только что упомянул Ли Синчуань.
Ты нарушил слово.
Губы Цзянь Синчжи едва заметно шевельнулись, и множество мечевидных синих лучей со свистом сорвались с места, в мгновение ока поразив Ли Синчуаня. Тот глухо охнул, отлетел назад и со страшной силой врезался в каменную стену.
Взгляд Цзянь Синчжи, как и прежде, не дрогнул ни на йоту. Он просто смотрел на поврежденную скалу, вновь собирая силы.
Из расщепленного камня высунулась покрытая шипами и чешуей чёрно-красная рука и вцепилась в выступающий валун. Ли Синчуань вновь вылетел наружу.
Увидев это, клубящиеся в воздухе свирепые потоки энергии постепенно утихли. Взглянув на Ли Синчуаня, Цзянь Синчжи равнодушно произнёс:
— У тебя есть два пути. Первый: сдаться без сопротивления, и я сумею восстановить твою Линию Жизни.
Ли Синчуаньтёр тыльную сторону ладони о кровь, выступившую в уголке рта, и глухо промолвил:
— А затем и дальше оставаться вашей домашней скотиной в неволе?
Цзянь Синчжи оставил его слова без ответа. Загнув один палец, он продолжил:
— Второй: назвать место, где спрятана Линия Жизни, и я оставлю твое тело целым.
Его тон звучал ровно и естественно, и хотя он говорил жестокие вещи, это почему-то не вызывало отторжения — казалось, он и должен был говорить именно так.
Ли Синчуань покачал головой, одновременно вздыхая и горько усмехаясь:
— Я нарушил слово... Если это твоя причина для предательства, я готов принять её. Но в моей памяти тот, кто нарушил слово — это ты!
Брови Цзянь Синчжи едва заметно сошлись на переносице — это было самое живое выражением лица, какое Линь Сюню довелось увидеть у него за всё это время.
— Раз так, тогда умри.
Не успел Цзянь Синчжи договорить, как Ли Синчуань испустил яростный рев, и бродящий вокруг кровавый туман сгустился в бесчисленные кровавые нити. Они молниеносной вспышкой прочертили воздух и в один миг пронзили туловище, голову — каждую часть тела Цзянь Синчжи...
Однако выражение лица последнего по-прежнему оставалось безмятежным. Он походил на гладь прекрасного стоячего водоёма и неторопливо приподнял руку. Воздух за его спиной заволновался рябью, являя острия мириадов крошечных зелёных мечей. Сложив пальцы в виде меча, он устремил их острия на Ли Синчуаня.
Зрачки Ли Синчуаня сжались до точек, он прикрыл грудь крыльями, и кровавое сияние взметнулось вверх.
Две сложенные пальцы руки медленно поднялись, не останавливаясь ни на мгновение.
Линь Сюнь услышал спокойное:
— Вперёд.
В мгновение ока заполнившие небо крошечные зелёные мечи разорвали пространство и насквозь пронзили тело Ли Синчуаня.
Кровавые дыры в его торсе, на голове и по всему телу в точности повторяли раны, нанесённые мгновение назад самому Цзянь Синчжи!
Из зияющих ран брызнула кровь, крылья Ли Синчуаня бессильно опали, и он рухнул из полувоздуха прямо в лужу крови.
Цзянь Синчжи подошел к Ли Синчуаню, протянул два пальца и вонзил их ему в глазницы.
Вытащив два бело-красных зрачка, он небрежно спрятал их за пазуху.
Лишившись Изначальной нити жизни, Кровавый Демон терял способность воскресать и залечивать тяжелые ранения.
Для Цзянь Синчжи сейчас самым ценным на теле Ли Синчуаня была та пара глаз, способных изрыгать ци кровавого убийства и пронзать врагов насквозь.
Находясь внутри черно-белого защитного купола Гуй Лицзы, Линь Сюнь во все глаза наблюдал за происходящим, его тело крупно дрожало.
В нём бушевали ярость и страх.
Он никогда прежде не встречал человека, подобного Цзянь Синчжи. Тот казался начисто лишённым каких-либо чувств, а его поступки создавали резкий контраст с его безупречными глазами. Из-за этого от него исходила странная атмосфера — пугающая и причудливая.
— Уходим.
Цзянь Синчжи в синих одеждах равнодушно бросил взгляд на Ли Синчуаня, у которого вырвали глаза, но тот не издал ни единого стона, и небрежно бросил лоуланьской молодежи:
— Идём.
Он взмахнул широким рукавом, и словно белые облака, выплывающие из горных вершин, подхватил всех присутствующих. Легко и невесомо взмыв вверх, они прошли сквозь Источник Прошлого и в мгновение ока исчезли из поля зрения Линь Сюня и Гуй Лицзы.
Чёрно-белый барьер рассеялся. Линь Сюнь бросился к Ли Синчуаню, торопливо вытаскивая пожелтевший чистый Канон Демонов, и с отчаянием в голосе выкрикнул:
— Скорее, напиши своё имя, ещё можно спасти!
Ли Синчуань, вместо глаз у которого остались лишь окровавленные провалы, казалось, всё же видел Линь Сюня. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, а алая кровь текла из глазниц прямо на грудь.
Даже в таком положении на его лице проступила улыбка.
Моё чутье... меня тоже не подвело...
Линь Сюнь в упор глядел на него, пытаясь поднять руку Ли Синчуаня, но его остановила куда более мощная невидимая сила.
— Что ты делаешь? Я же пытаюсь тебя спасти!
Ли Синчуань медленно покачал головой, и сама жизнь покидала его тело.
Он вскинул голову, словно разглядывая кружащий вокруг кровавый туман.
Пройти через смерть... разве это не есть полноценный круговорот жизни?
На этот раз я... хочу... до конца...
Умереть... хоть раз...
Его рука безвольно упала на землю, а ещё недавно полная плоть стремительно иссохла и увяла, шипы и чешуя опали с жужжанием.
Самое его тело, словно снег под лучами солнца, постепенно таяло.
Клубившийся вокруг кровавый туман сжался кольцом, зависнув над лужей крови, и при тусклом свете светящихся камней Линь Сюнь смутно разглядел, как струйка алого тумана поднялась из багровой лужи и с радостным трепетом растворилась в общей пелене.
Они сплетались воедино, поднимаясь всё выше.
Словно в этой грязной и зловонной подземной глуши никогда и не рождалось никакого разума.
Что значит по-настоящему жить? Что значит по-настоящему прожить жизнь?
Быть может, одна из тех струек в алом тумане теперь знала ответ.

Комментарии

Загрузка...