.
– Цзяо’эр, не переживай, я, великая принцесса Аньхэ, обязательно заставлю их ответить за всё! – произнесла Великая принцесса Аньхэ.
– Бабушка... может быть, поместью маркиза Чжэнъюань вообще ничего не стоит говорить? – Юй Сицзяо спросила это так, будто случайно. – В поместье маркиза Чжэнъюань произошла такая беда, они сейчас в глубокой скорби... Не будет ли неуместным вмешательство в такое время? Весь дом сейчас в трауре, не покажется ли это окружающим так, будто мы... проявляем излишнюю настойчивость?
– Скорбь? – великая принцесса Аньхэ холодно усмехнулась. – Они просто издеваются над вдовой и сиротами, кто там на самом деле будет искренне оплакивать покойного маркиза Чжэнъюань.
Словам мадам Цянь она не верила ни на йоту. По её мнению, это маркиз Чжэнъюань в своё время проявил излишнюю нерешительность, иначе как могло произойти подобное? Пожар во внутреннем дворе, в котором сгорели супруга и законная дочь маркиза... К тому же, всего несколько дней назад вся семья герцога Аньго была казнена. Как ни посмотри, это дело не выглядит простым – неужели это действительно был просто несчастный случай?
Однако внучка была ещё слишком мала, чтобы вникать в такие тонкости, и великая принцесса Аньхэ не собиралась её пугать.
– Бабушка, вы хотите сказать... – Юй Сицзяо перевела взгляд.
Великая принцесса Аньхэ отмахнулась:
– Эти дела тебя не касаются, Цзяо’эр. Но кто бы ни стоял за этим расчётом, он не смеет использовать мою внучку как пешку.
– Ваше Высочество! – снаружи внезапно раздался голос няни Цинь.
– Входи! – разрешила великая принцесса Аньхэ.
Няня Цинь вошла, почтительно поклонилась великой принцессе и доложила:
– Из поместья маркиза Чжэнъюань пришли вести: свадьбу решили не отменять.
– Не отменять? – великая принцесса Аньхэ, несмотря на свой жизненный опыт, на мгновение опешила и переспросила.
– Говорят... уездную княжну Ланьсюань удалось вынести из огня... – доложила няня Цинь. – Но она, по сути, при смерти, вопрос лишь во времени. И всё же уездная княжна Ланьсюань оставила наказ.
Няня Цинь запнулась на полуслове. Ей самой это казалось нелепым, но она доложила всё в точности:
– Говорят, воля уездной княжны Ланьсюань такова: чтобы брачный союз между двумя домами состоялся. Хотя ей не суждено стать женой наследника графа Синькан, она желает, чтобы помолвка осталась в силе.
Юй Сицзяо сидела неподвижно, спокойно глядя в одну точку перед собой. Она думала, что услышав эту новость, придёт в ярость, но теперь, когда слова достигли её ушей, ей стало лишь смешно. Ведь всё это изначально было подстроено ими, не так ли?
Неважно, совершила бы она сама самосожжение или нет, она всё равно была обречена. Рано или поздно – исход один, и всё это затевалось лишь для того, чтобы расчистить путь для Юй Ланьянь и Чу Цзыханя.
А теперь, когда она сама устроила этот пожар, поместье маркиза Чжэнъюань оказалось загнано в угол и вынуждено выдумывать нелепые оправдания.
Этот исход был хорош, ей он нравился.
В её снах кровь семьи по материнской линии обагрила путь к славе Чу Цзыханя. А Юй Ланьянь? Она жестоко насмехалась над ней, когда та была избита до полусмерти, рассказывая, как их ветвь семьи погубила её отца, мать и младшего брата. А то, что она увидела в последний миг, когда её душа отделилась от тела, заставило её глаза налиться кровью от ярости.
Она подавила в груди горький привкус крови. В её глазах пылал гнев. Раз они решили играть в эту игру, она при всех публично даст им пощечину. Она сорвёт маски с этой парочки подлецов, чтобы все увидели гнилую сущность, скрытую под личиной «искренней любви»!
– Поместье маркиза Чжэнъюань окончательно потеряло стыд. В такое время заявлять, что она жива, да ещё и передала наказ! – с насмешкой произнесла великая принцесса Аньхэ.
Хотя раньше она не водила дружбы с супругой маркиза Чжэнъюань, её поразила степень бесстыдства этой лжи. Это было в буквальном смысле «закрывать уши, чтобы украсть колокол».
Столько лет великая принцесса Аньхэ вела уединенный образ жизни. Кроме нескольких старых подруг её возраста, она почти ни с кем не общалась. Нынешним главой рода Юй был Юй Жуйвэнь, но великая принцесса никогда не считала этого сына за серьезную фигуру. Она была матриархом рода Юй, но неё был высокий статус, поэтому Юй Жуйвэнь не осмеливался утруждать мать делами рода, а вот старая госпожа Юй из поместья маркиза Чжэнъюань, очень любила брать на себя роль мартиарха рода. Поэтому великая принцесса Аньхэ практически полностью дистанцировалась от дел клана Юй.
(п/п: Покойный маркиз Чжэньюань, отец Юй Ланьсюань, и маркиз Сюаньпин, отец Юй Сицзяо, принадлежат к одному роду и являются двоюродными или троюродными(?) братьями.)
– Бабушка, раз они говорят, что Ланьсюань жива, почему бы вам не послать к ним лекаря? – Юй Сицзяо подняла глаза и предложила.
– Хорошо! – Великая принцесса Аньхэ хлопнула в ладоши. Изначально она не собиралась вмешиваться в дела поместья Чжэнъюань, но теперь всё изменилось: мадам Цянь объединилась с мадам Нин, чтобы навредить её внучке.
Тем временем в поместье маркиза Чжэнъюань хаос начал утихать, и дела постепенно вошли в привычное русло. Слуги и служанки перестали бегать в панике, как безголовые мухи.
Наследник графа Синькан оказался человеком чести и долга. Старая госпожа Юй не желала упускать столь выгодный брак и, сославшись на «волю» внучки Ланьсюань, в спешном порядке решила, что третья дочь дома вместо неё выйдет замуж за наследника графа. В конце концов, нельзя допустить, чтобы наследник графа остался в убытке из-за своей верности.
Произошедшая трагедия должна была быть урегулирована с учетом обязательств перед графом Синькан. Юй Ланьсюань ещё не переступила порог дома мужа, так что официально она не была членом семьи графа, и похороны не касались их дома.
Говорят, когда весть дошла до поместья графа Синькан, наследник хотел было броситься прочь, чтобы обнимать поминальную табличку Ланьсюань и провести свадебную церемонию, но супруга графа Синькан пригрозила смертью, заставив его опуститься на колени и подчиниться.
Как только графский дом дал согласие, действия в поместье маркиза Чжэнъюань ускорились. Приданое было готово заранее, нужно было лишь погрузить его на повозки. Третья барышня Юй выходила замуж, чтобы компенсировать ущерб семье графа, и времени на замену приданого уже не было – всё забирали как есть. В поместье одновременно готовили похороны, и на подготовку нового приданного просто не было сил.
Ожидается, что после того, как наследник маркиза Чжэнъюань вернется в столицу, поместье графа Синькан вернет часть приданого уездной княжны Ланьсюань. Но сейчас никому не было дела до таких вещей – важнее было поскорее уладить текущие проблемы.
Приданое уже начали вывозить повозку за повозкой. Приглашенные гости переглядывались друг с другом, не зная, плакать им или смеяться. У всех было тяжелое предчувствие; даже грохот петард снаружи казался лишенным былой праздничности, а алые шелковые ленты выглядели как горькая насмешка.
Неужели супруга маркиза Чжэнъюань и уездная княжна Ланьсюань, которая должна была выйти замуж, вот так просто погибли?
Старую госпожу Юй, вдову покойного маркиза, снова усадили на почетное место в зале. И хотя она вместе с невесткой, мадам Нин, изо всех сил пыталась вести себя непринужденно и изображать радость, на лицах приглашенных дам и барышень читалось странное выражение – словно они съели что-то несъедобное: проглотить нельзя, а выплюнуть не получается.
То, как поместье маркиза Чжэнъюань организовало этот день, просто не поддавалось описанию. С точки зрения благоразумия, старая госпожа Юй, будучи матриархом семьи, имела право принимать решения. Но если задуматься о том, что она всего лишь мачеха, её действия казались чересчур хладнокровными. В такой трагический день думать только о том, как удержать расположение поместья графа Синькан... это поистине... поистине... такое могла сделать только мачеха. Если бы поместье герцога Аньго всё еще процветало, разве допустили бы они подобное?
Компенсировать ущерб дому графа Синькан можно было сотней способов, зачем же было обязательно выдавать замуж дочь второй ветви семьи, используя при этом приданое старшей ветви!
– Почтенная вдовствующая супруга Юй, прибыли люди от великой принцессы Аньхэ! – вбежала в зал служанка с докладом.
– Люди от великой принцессы Аньхэ?.. Скорее... скорее приглашайте их! – обрадовалась старая госпожа Юй и скомандовала мадам Нин: – Иди, встреть их.
В такой момент ей отчаянно требовался гость с высоким статусом, который мог бы сгладить ситуацию. Даже если сама великая принцесса не приехала, старая госпожа Юй всё равно вздохнула с облегчением. Она прекрасно видела реакцию гостей и лишь проклинала Юй Ланьсюань за то, что та устроила такой кавардак. Теперь она была как связанная по рукам и ногам: заготовленные речи говорить было нельзя, а планы, подготовленные на случай непредвиденных обстоятельств, использовать не удавалось.
Это чувство досады было подобно удару кулаком в вату.
Мадам Нин тоже радостно вскочила и, облегченно выдохнув, поспешила к выходу. Но не успела она дойти до порога, как няня Цинь уже вошла в зал в сопровождении восьми служанок. Все они были одеты в простые белые одежды, которые выглядели пугающе ярко на фоне всеобщего алого декора.
Среди собравшихся пронесся гул удивления, гости начали переглядываться.
Неужели это пришли на похороны?
Старая госпожа Юй крепко вцепилась в подлокотники кресла, её тело невольно выпрямилось. Сердце пропустило удар – она почувствовала недоброе.
– До нас дошли слухи, что с супругой маркиза Чжэнъюань и уездной княжной Ланьсюань случилась беда. Наша великая принцесса глубоко скорбит и отправила нас преподнести погребальные дары в память о них, – четко и размеренно произнесла няня Цинь.
Она взмахнула рукой, и следовавшие за ней служанки по очереди выступили вперед. В руках у каждой был поднос, накрытый белой тканью. Полотно было довольно длинным, и невольно напрашивалось сравнение с красным свадебным покрывалом, только здесь оно было белым, погребальным.
Эта процессия действительно выглядела как прибытие с дарами на похороны.
У старой госпожи Юй дернулся уголок рта. Она была вне себя от ярости, но не могла позволить себе открыто вспылить – все знали, что у великой принцессы Аньхэ тяжелый нрав, и если её действительно разозлить, то последствия будут катастрофическими.
Мадам Нин и вовсе бросило в жар от гнева. Когда её дочь выдавали замуж, ей прислали белое покрывало – это же прямое проклятие!
– Её Высочество великая принцесса Аньхэ... Но моя невестка и моя племянница Ланьсюань еще не... боюсь, это... не совсем уместно! – негодование пересилило страх, и мадам Нин шагнула вперед. Пусть великая принцесса славится своей властностью, но перед ней всего лишь ее служанка. Сама же она – будущая полноправная госпожа поместья маркиза Чжэнъюань, разве её статус ниже, чем у какой-то прислуги?
Все присутствующие прекрасно понимали, что на самом деле произошло. Пожар, конечно, потушили, но всё, что должно было сгореть – сгорело, остались лишь обгоревшие останки. И слова о том, что они «еще живы», были лишь предлогом, чтобы отсрочить похороны – это понимал каждый.
– Разве супруга маркиза Чжэнъюань и уездная княжна Ланьсюань в добром здравии? Это прекрасно. Великая принцесса приказала нам привести лекаря, – няня Цинь хлопнула в ладоши, и из-за дверей, к полному изумлению присутствующих, вышел лекарь с медицинским ящиком за спиной.
Старая госпожа Юй и мадам Нин застыли с открытыми ртами. Никто из них не ожидал, что великая принцесса Аньхэ решит довести дело до такого абсурда.
.

Комментарии

Загрузка...