Даже узнав правду, Нидхёгг продолжала хмуриться, переводя взгляд с меня на Орзму и обратно.
Странно. По сравнению с лидером культа, поклонявшимся злому дракону, я ведь должен был казаться куда более добродетельным, верно?
Я определенно совершил меньше зла, да и добрых дел на моем счету числилось немало.
Так почему же, черт возьми, она упорно принимала меня за того, кто ее призвал? Это не поддавалось никакой логике.
— О великий Злой Дракон! Это я отчаянно ждал тебя!
— Хм, твоя злоба не так уж плоха, но по сравнению с этим дитятей...
Нидхёгг продолжала коситься в мою сторону, говоря так, словно я был куда более ужасным злодеем.
На мгновение я задумался о том, чтобы воспользоваться благосклонностью дракона, но быстро отбросил эту мысль.
Если бы я победил, опустившись до подобного, разве это не доказало бы, что я величайший в мире кусок мусора?
Намереваясь одолеть и Нидхёгг, и Орзму в честном бою, я высказал свои возражения:
— Теперь-то ты понимаешь, кто именно призвал тебя сюда?
— ...Теперь это кажется мне еще более странным. Обладать столь извращенной натурой и ни разу не послужить своей матери.
— Да нет же, говорю тебе, я хороший парень! Вон тот тип подходит на роль твоего дитяти куда лучше меня!
— Ах, какой непослушный ребенок, пытается дразнить свою мать!
— Да почему ты продолжаешь ко мне липнуть?!
Я в сердцах стукнул себя кулаком в грудь, давая волю гневу.
Но Нидхёгг до самого конца отказывалась отпускать свою одержимость мной.
Что, черт возьми, она во мне разглядела, раз вела себя подобным образом?
«Может, дело в первородной злобе, запечатанной внутри Тюрфинга?»
Я обнажил Тюрфинг и положил его рядом. Если причина кролась в первородной злобе, взгляд Нидхёгг должен был переместиться на меч.
Однако дракониха продолжала смотреть прямо на меня.
А значит, интересовал ее именно я, а не Тюрфинг.
— Хо-хо! Воистину, ты дитя, ранящее материнское сердце. Хотя даже такое непочтительное поведение по-своему очаровательно.
— С ней бесполезно разговаривать...
— О Злой Дракон! Почему ты защищаешь этого человека? Ведь призвал тебя именно я! Пожалуйста, скажи, чего мне не хватает!
Орзму отстаивал свою правоту с таким отчаянием, что я почти ожидал, что он вот-вот начнет харкать кровью.
Я понимал его чувства. Когда тот, кому ты посвятил всю жизнь, обращается с тобой как с пустым местом, это чертовски задевает за живое.
— Похоже, вы оба совершенно не способны принять это. Что ж, я дам вам шанс. Но отныне вы оба должны отвечать на мои вопросы предельно честно.
— Понял.
«Какие же вопросы она собирается задать?»
Я почувствовал странную тревогу, но это был шанс прояснить недоразумение, поэтому я решил согласиться.
«Эх. Только в этот раз.»
— Расскажите мне о своем первом злом деянии.
— В пятилетнем возрасте я ударил собственного брата ножом в спину и убил!
«Ничего себе начало.» И как я должен соперничать с парнем, прикончившим собственную плоть и кровь?
Игра, по сути, уже была окончена, но Нидхёгг продолжала ждать моего ответа.
«Мое первое злое деяние, значит...»
Я не был святым и совершал кое-какие скверные поступки, но воспоминания из жизни до переселения в это тело оказались слишком туманными. Пожалуй, стоит вспомнить что-то из недавнего прошлого.
Я покопался в памяти, восстанавливая события последних дней.
«М-да. Ничто из этого не тянет на звание "зла".»
— Прости, но я никогда не совершал злых поступков. Напротив, я делал исключительно добро!
— Пф-ф! Ха-ха-ха-ха! Воистину мое дитя! Мой ребенок и должен пребывать в полном неведении о том, что его поступки несут зло! А этот убогий раздувает шум из-за банального убийства брата.
— Я сейчас с ума сойду...
Она истолковала это именно так?
Впрочем, как ни странно, в её извращенной логике имелся смысл. Знать, что поступок отвратителен, и все равно грешить — значит уметь отличать добро от зла. Тот же, кто вообще не видит этой грани, является истинным безумцем.
Но ведь я честно сказал, что творю только добро! Подобный вывод просто выводил из себя.
— Ах, о Злой Дракон! Мои мысли были поверхностны. Я тоже ни разу не совершал ничего, что можно назвать истинным злом!
— Пусть так. Следующий вопрос. Опишите случай, когда вы причинили кому-то величайшие страдания.
— Однажды я похитил всех жителей деревни ради жертвоприношения и сжег их заживо прямо в ритуальном круге! Их крики до сих пор стоят у меня в ушах!
— Хм... Если нужно выбрать что-то одно, то помню, как показал рисунок подчиненной вот этого типа, и она закричала, едва не умерев от восторга.
— О? Покажи мне этот рисунок.
И снова Нидхёгг проявила гораздо больше интереса к моему ответу, нежели к откровениям Орзму.
Этот фанатик сжег заживо целую деревню, но её внимание привлек какой-то рисунок!
Впрочем, мне это было только на руку.
Главной героиней «шедевра», который я задумал и нарисовал, являлась не кто иная, как сама Нидхёгг. Увидев уродливую карикатуру на себя, она наверняка придет в ярость, оставит эту утомительную одержимость моей скромной персоной и обрушит на меня весь свой гнев.
— Вот он!
Пользуясь случаем, я быстро достал свиток и развернул его.
Это было творение, призванное выжигать глаза последователям культа по всей империи. Я берег его как крайнюю меру, ведь даже я сам рисковал ослепнуть, глядя на него. Если бы мне не удалось поймать Тысячеликого, возможно, я показал бы портрет рабам.
— А-А-А-А-А-ГХ!!
Орзму, должно быть, подглядел из любопытства, потому что зажал глаза обеими ладонями, корчась в муках.
К слову, я заранее отвернулся, предчувствуя подобный исход. Мне требовался кто-то другой, чтобы подтвердить силу воздействия, и глава культа безупречно справился с этой ролью.
Уж теперь-то Нидхёгг точно придет в неописуемую ярость. Но стоило мне приготовиться к ее бурной реакции, как вместо этого раздался неожиданно нежный голос:
— Как любопытно.
— Что, простите?
— Это всего лишь клочок бумаги, но сокрытая в нем злоба невероятно глубока. Создать подобную вещь... Воистину, ты мое дитя!
— Послушай, этот рисунок сделан намеренно, чтобы выставить тебя уродливой. Разве тебе не стыдно?
— Надо признать, сходство передано плохо, но это неизбежно, ведь ты никогда не видел меня на самом деле. Впредь я дарую тебе возможность рассмотреть тело своей матери во всех подробностях.
— Тц...!
Я надеялся совсем не на это.
Дракониха проявляла милосердие, совершенно не вяжущееся с её мрачным титулом. Или же она просто оказалась великодушна перед лицом столь чистой злобы?
«Может, попробовать совершить при ней доброе дело в качестве эксперимента?»
Пока я размышлял над этим, раздался вопль Орзму, полный обиды и негодования:
— О Злой Дракон! Этот человек поиздевался над тобой и унизил тебя! Как ты можешь...!
— Насколько же еще ты можешь меня разочаровать... Видеть лишь внешнюю форму и не понимать сокрытой сути. Твой разум слишком ничтожен, чтобы следовать за своей матерью.
— Гх!
— Надеюсь, ты прекратишь меня разочаровывать. А теперь — последний вопрос.
Нидхёгг мигом развеяла непринужденную атмосферу. Её глаза вспыхнули, а воздух вокруг наполнился давящей аурой.
На этот раз я почувствовал, что отвечать надо серьезно. Если снова отмахнусь, она может по-настоящему разъяриться.
— Чего вы оба жаждете?
— Твоей благосклонности! Моей преданности тебе!
— Денег.
Я ответил с нарочитой небрежностью, для пущего эффекта ковыряя пальцем в носу.
В глазах Нидхёгг вспыхнул огонек, и она прикрыла веки.
Плавно спустившись с небес, чернильно-черная дракониха встала перед нами, словно судья на вынесении приговора:
— Быть преданным исключительно собственным желаниям, а не кому-то еще — вот истинная суть. Воистину, выбор твоей матери был безупречен.
Нидхёгг смотрела на меня с глубокой, почти материнской нежностью.
Я считал каждый свой ответ ошибочным, но каким-то образом угодил ей во всем. Кажется, снова сработал побочный эффект Удачи бездельника...
Знать бы заранее, что всё так обернется, я бы просто призвал Ноздрим, не проронив ни слова.
Нидхёгг же, похоже, намертво вобрала в голову мысль защищать меня как свое дитя.
— Дитя мое, лишь ты достоин благословения своей матери.
— А если я откажусь?
— Всё такой же упрямец. Что ж, тогда твоя мать проявит не меньшую настойчивость и навяжет тебе его силой.
— В таком случае мне придется прибегнуть к радикальному отказу...
— Кх! Кха-ха-ха! КХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!
Стоило мне нащупать артефакт призыва Ноздрим, как Орзму разразился безумным хохотом.
Да что с ним опять не так?
Раздраженный тем, что меня снова перебивают, я прищурился. В этот миг глава культа срывал с шеи медальон, вытаскивая из него странный камень.
— Руна?..
Предмет, обладающий невероятной мощью. Чтобы пробудить её, требовалось собрать четыре фрагмента, но камень в руках Орзму выглядел так, будто уже слился воедино.
— Мне больше ничего из этого не нужно! Я посвятил всю жизнь тебе, но раз уж меня выбросили, как ненужный мусор, я просто заберу эту силу себе!
— Что?!
— Руна, даруй мне силу Злого Дракона!
Руна в его руках засияла, и ослепительный луч устремился в затянутое грозовыми тучами небо.
Мгновение спустя тело Нидхёгг начало рассыпаться черной пылью, устремляясь прямо в Орзму. С помощью руны он поглощал самого Злого Дракона.
— Если ты полагаешь, что сдержишь мою силу, то это лишь слепое высокомерие.
— Неважно! Прежде чем эта мощь разорвет меня, я обрушу на мир вечное бедствие!
— Ха-а... Глупец до самого конца.
Прежде чем окончательно исчезнуть, Нидхёгг перевела взгляд на меня и едва заметно улыбнулась.
— Даже сейчас ты совершенно спокоен. Должно быть, у тебя уже готов план?
— Кто знает... Может, я просто свыкся с неизбежным.
— Дитя, лгать матери бессмысленно. К следующей нашей встрече научись обманывать получше.
С этими словами Нидхёгг окончательно растворилась внутри Орзму.
Уверенность, с которой она говорила о будущей встрече, отчего-то неимоверно раздражала.
Тем временем тело лидера культа содрогнулось от мутаций, и он взвыл, захлебываясь предсмертным хрипом:
— А-А-А-А-А-ГХ!!
Развязка была близка.

Комментарии

Загрузка...