— Ли Лян, это мастер Чжун Фа, — представил гостя отец Ли Ляна.
Ли Лян нахмурился, не понимая, зачем отец притащил в дом какого-то мага.
Не успел он открыть рот, как раздался хриплый голос:
— Господин Ли, ваши дети умерли не своей смертью. Их души затаили обиду, и эту обиду нужно прогнать!
От этих слов Ли Лян, которого Чэнь Мяо только-только успокоил, снова вспыхнул от раздражения.
Проигнорировав Чжун Фа, он резко повернулся к отцу:
— Отец?
Ли Вэйго ободряюще похлопал сына по плечу и тихо заговорил:
— Лян-эр, у мастера Чжуна великий дар. Пусть он проведет обряд упокоения для Шилэй и Шижуй, чтобы они... чтобы они ушли с миром.
Ли Лян разозлился еще сильнее, но сдержал гнев.
Он хмуро уставился на Чжун Фа:
— Сколько это будет стоить?
Чжун Фа тонко улыбнулся:
— Всего две сотни юаней – мне нужно только купить благовония, свечи да ритуальную бумагу.
Ли Лян опешил. Он думал, что пришел очередной шарлатан, но какая выгода вымогать жалкие две сотни?
Он украдкой взглянул на отца.
Он понимал, что старику сейчас гораздо тяжелее: внучки обожали дедушку, и тот души в них не чаял.
Раз уж это утешит отца, пускай делает что хочет. По крайней мере, старик немного отвлечется.
Но стоило Ли Ляну достать купюры и положить их на столик, как Чжун Фа добавил:
— Господин Ли, ваши девочки – близняшки. Они утонули вместе, и их обида переплелась. Чтобы обряд сработал, тела нужно разделить и упокоить каждую по отдельности. Только так можно рассеять их злобу. Иначе ни вам, ни вашей супруге больше не видать покоя.
Ли Лян, терпевший до последнего, сорвался. Он ткнул пальцем в лицо Чжун Фа и заорал:
— Ты что несешь?! Хочешь сказать, мои дочки после смерти превратятся в злобных тварей и придут мстить родителям?! Вон! Пошел вон отсюда!
— Лян-эр, сынок, успокойся! — Ли Вэйго обнял тяжело дышащего сына и с мольбой посмотрел на Чжун Фа. — Мастер Чжун, вы идите пока, а я поговорю с ним.
Чжун Фа усмехнулся и не спеша вышел из квартиры.
Только когда за гостем закрылась дверь, Ли Лян немного остыл.
— Сынок, мастер Чжун действительно силен. Остынь немного, завтра мы с ним еще раз потолкуем...
— Хрен ему, а не разговор! Еще раз покажется на пороге – спущу с лестницы!
С этими словами Ли Лян сгреб со стола купюры и ушел к себе, громко хлопнув дверью.
Ли Вэйго лишь беспомощно вздохнул и опустился на диван, тихо утирая слезы.
...
Глубокой ночью в старом квартале на севере Тяньмэня стояла тишина.
В глубине пешеходного переулка светились окна лавки, над дверью которой висела небольшая деревянная табличка с тремя иероглифами: магазин «Разрезающий Инь и Ян».
Внутри Чжун Фа держал три тлеющие палочки благовоний на уровне бровей. Он трижды поклонился алтарю с поминальной табличкой, после чего воткнул благовония в курильницу.
Вглядываясь в вырезанную надпись «Поминальная табличка Учителя Чжун Ую», он прошептал:
— Учитель, твой ученик докатился до этого только из-за тебя, — прошептал Чжун Фа.
Сказав это, он шмыгнул в неприметную дверь рядом с алтарем.
Зайдя в спальню, Чжун Фа поднял доски кровати, под которыми скрывался люк в потайной подвал.
Он спустился вниз по лестнице и задвинул за собой крышку.
Сработал подъемный механизм, и ложе плавно опустилось на прежнее место.
Щелк!
В полумраке вспыхнул свет.
Подвал был крошечным, от силы метров десять. Посреди него тоже высился алтарный стол, однако вместо подношений на нем стоял полуметровый глиняный кувшин. Перед ним лежали курильница, пучок благовоний и острый нож.
Напротив стола у стены стоял стеллаж.
На его полках теснились деревянные шкатулки и белые фарфоровые баночки размером с кулак, а рядом на стене висели сушеные пучки табачных листьев.
Спустившись, Чжун Фа первым делом подошел к стеллажу. Он открыл одну из фарфоровых баночек и деревянную шкатулку.
Сорвав лист табака со стены, он щепоткой достал из коробки мелко нарезанный табак и аккуратно высыпал его на середину листа.
Затем он достал из шкатулки крошечную ложечку, зачерпнул ею белый порошок из открытой баночки и ровным слоем присыпал табачную смесь.
Отложив ложку, Чжун Фа сосредоточенно свернул плотную самокрутку.
В конце он лизнул край листа, чтобы тот склеился.
Самодельная папироса была готова.
Сунув ее в зубы, Чжун Фа вытащил из кармана коробок спичек.
Чирк!
Спичка вспыхнула, и он поднес огонек к кончику сигареты.
Затяжка!
Сделав глубокий вдох, Чжун Фа прикрыл глаза и слегка запрокинул голову. Лицо его расслабилось в блаженстве.
Из полуоткрытого рта повалил густой сизый дым. Но он не поднимался вверх, а лениво стекал по подбородку к полу.
Стоило дыму коснуться земли, как он бесследно растаял.
Через пару минут самокрутка догорела.
Затушив окурок пальцами, Чжун Фа небрежно швырнул его в мусорное ведро в углу.
На дне ведра уже высилась приличная гора таких же окурков.
Когда он обернулся, его сонные глаза были распахнуты настежь, а на желтушных щеках проступил нездоровый румянец.
Шагнув к алтарю, Чжун Фа вытащил четыре благовонные палочки, поджег их и воткнул в песок курильницы, даже не поклонившись.
Затем он перевел взгляд на нож. Правой рукой он перехватил рукоять, а пальцами левой сжал острое лезвие.
Медленно потянув клинок и оставив на ладони глубокий порез, Чжун Фа сорвал с глиняного кувшина две перекрещенные желтые полоски талисманов.
Сжав левую руку в кулак, он занес ее над открытым горлышком.
Тягучие алые капли одна за другой начали падать на дно кувшина.
Спустя десяток секунд Чжун Фа убрал руку и быстро засыпал свежую рану горстью золы из курильницы.
— Ступай, — прошептал он.
С этим словом струйки дыма над алтарем на миг колыхнулись, словно от пронесшегося сквозняка.
Но вскоре все успокоилось.
...
Ближе к рассвету...
Ли Лян внезапно проснулся в холодном поту.
В последние дни это стало обычным делом.
Вглядываясь в бледный предрассветный свет за окном, он с трудом поднялся с постели и побрел на кухню за водой.
Ли Лян опустился на диван и, делая глоток, не выдержал – слезы сами покатились по щекам.
Тихий, удушливый плач разносился по пустой комнате несколько минут, пока наконец не затих.
Смахнув слезы, Ли Лян поднялся и направился обратно в спальню.
Но у самой двери он замер как вкопанный.
Взглянув под ноги, он увидел лежащего на полу плюшевого кролика.
Подобрав игрушку, Ли Лян перевел взгляд на закрытую дверь детской комнаты и медленно, свинцовым шагом направился туда.
Он долго стоял перед дверью, так и не решившись взяться за круглую ручку.
Аккуратно уложив кролика на пороге, Ли Лян вернулся в свою спальню.
Укрывшись одеялом, он свернулся калачиком и закрыл глаза.
Но не прошло и полминуты, как его глаза распахнулись!
Он резко сел на кровати, уставившись на закрытую дверь.
Откуда вообще взялся этот плюшевый кролик?
После гибели девочек он ни разу не заглядывал в их комнату, и уж тем более не мог бросить любимую игрушку дочери на пол посреди коридора.
Неужели отец?
Ли Лян нахмурился. При мысли о сегодняшнем визите мастера Чжуна на душе сделалось паршиво.
Сон как рукой сняло. Ли Лян поднялся с постели.
Он решил дождаться утра в гостиной и серьезно поговорить со стариком, как только тот проснется.
Но стоило ему опустить ногу на ковер, как ступня наткнулась на что-то мягкое.
Он опустил взгляд и убрал ногу.
У самой кровати лежал плюшевый кролик, глупо улыбаясь пластиковым ртом.
Ли Лян застыл на месте.
Этот кролик принадлежал младшей дочери, Ли Шижуй. У старшей была мягкая кошка.
В их доме не могло быть двух одинаковых кроликов.
Но как тогда этот оказался у самой его кровати?
В голове невольно всплыл образ даосского мастера.
Сердце пропустило удар от подступившего страха, но следом поднялась волна слепой ярости.
«Ну и пусть призрак! – ...подумал он. – ...Это же моя дочь!»
«Это мои дочери!»
Ли Лян резко нагнулся и схватил кролика. Он собирался отнести его обратно в детскую.
Он хотел увидеть своих девочек!
Он ни за что не поверил бы, что родные дочери причинят ему вред!
Хвать!
Из-под кровати высунулась синюшная детская ручка и намертво вцепилась в правое запястье Ли Ляна, державшее игрушку.
Леденящий душу холод в мгновение ока сковал все его тело.
Ли Лян мешком рухнул на пол.
В последнюю секунду перед тем, как потерять сознание, он успел разглядеть в темноте под кроватью пару светящихся зеленых глаз.
...

Комментарии

Загрузка...