Когда все вернулось к начальной версии, Чэнь Мяо окончательно успокоился.
Благодаря этим экспериментам он, кажется, уловил логику работы книги.
Она предсказывала будущее, связанное лично с ним, и этот сценарий менялся в зависимости от ключевых факторов, способных повлиять на исход.
Но текст не реагировал на одни лишь мимолетные мысли. Перемены происходили только после совершения реальных, осязаемых действий.
Когда Чэнь Мяо просто обдумывал возможность позвать друга, книга молчала. Но стоило ему позвонить и договориться, как текст тут же изменился.
Точно так же, как это было во время разговора с дядей.
К тому же книга знала даже то, чего не знал сам Чэнь Мяо.
Например, когда он в первый раз попытался отменить встречу, его друг мысленно все еще собирался приехать, поэтому строчки не изменились.
И только после повторного разговора, когда друг окончательно отказался от этой идеи, книга среагировала.
В каком-то смысле книгу можно было использовать как детектор лжи, хотя она отображала лишь то, что касалось непосредственно ее текста.
После этого Чэнь Мяо еще долго изучал таинственный том, но, поскольку больше никаких действий он не предпринимал, текст оставался прежним.
Оставалось только ждать окончания этой ночи, чтобы посмотреть, что будет с пророчеством дальше.
— И все-таки, какая же опасность таится в морозильной камере?
Время пролетело незаметно.
Всю эту ночь Чэнь Мяо провел в общежитии при похоронном бюро. Он так и не смог сомкнуть глаз.
Каждые несколько минут он доставал книгу, проверяя, не изменились ли строчки.
Но вплоть до трех часов ночи, когда усталость все-таки сморила его, текст оставался прежним.
На следующее утро его разбудил настойчивый стук в дверь.
Судя по звуку, пришел дядя.
Чэнь Мяо открыл дверь, но не успел вымолвить и слова, как дядя быстро прошмыгнул внутрь.
— Ты вчера ходил в морозильную камеру?
Заметив, как мрачен дядя, Чэнь Мяо с трудом подавил желание тут же заглянуть в книгу. Он просто покачал головой.
— Нет, проспал... А что, там что-то случилось?
Услышав ответ племянника, Чэнь Вэйи заметно расслабился.
Он подошел к письменному столу, сел и прикурил сигарету.
Чэнь Мяо отчетливо видел, что пальцы дяди слегка дрожат.
— Старик Ван умер в морозильной камере.
— Что?! — Чэнь Мяо вздрогнул.
— Но ведь брат Ван взял отгул! Как он там оказался?
— Я посмотрел записи с камер. Он вернулся около четырех утра, пьяный, с бутылкой в руках. Когда я звонил его родным, чтобы сообщить о случившемся, то расспросил их немного.
Чэнь Вэйи затянулся сигаретой и рассказал все, что ему удалось выяснить.
Как оказалось, жена старика Вана подала на развод. Заявила, что сыта по горло его постоянной работой среди покойников, и теперь, когда дети выросли, терпеть это больше не намерена.
После крупной ссоры старик Ван пил до самой ночи, а под утро вернулся в морозильную камеру.
Причиной смерти, судя по всему, стала внезапная остановка сердца, но точные выводы сделают уже полиция и судмедэксперты.
Потушив окурок, Чэнь Вэйи поднялся и похлопал племянника по плечу:
— Хорошо, что ты не пошел. Одной проблемой меньше.
— Я пойду разбираться с делами старика Вана. А ты, если тоскливо станет, сходи проветрись.
Проводив дядю, Чэнь Мяо тут же бросился к столу и открыл книгу.
Начало осталось прежним, но финал, где он шел проверять приборы, переписался.
«...»
«С наступлением ночи я крепко уснул, напрочь позабыв о просьбе старика Вана.»
Чэнь Мяо нахмурился.
Он заметил странность: книга, похоже, не знала его истинных мыслей и просто логически достраивала сюжет.
Вчера он сознательно остался в комнате, но на страницах написали, будто он просто забыл.
Не став ломать над этим голову, Чэнь Мяо продолжил чтение:
«На следующий день старик Ван умер – прямо в морозильной камере!»
«Говорили, он вернулся туда ночью и скончался от внезапной остановки сердца.»
«Родственники старика Вана немного пошумели в похоронном бюро, получили от директора компенсацию, а само тело оставили здесь. Сказали, что вернутся устраивать поминки только через семь дней.»
«Старик Ван и подумать не мог, что, охраняя эти морозильники полжизни, в итоге сам окажется в одном из них.»
«Поскольку после смерти смотрителя за оборудованием следить стало некому, меня временно перевели на дежурство в морозильную камеру. Чувствуя вину перед покойным, я не стал отказываться.»
«Глубокой ночью я услышал скрип открывающейся дверцы холодильника... и умер.»
От этих слов Чэнь Мяо похолодел.
Вчера он гадал, что за смертельная ловушка ждет его в морозильной камере.
Короткое замыкание? Обрушение тяжелого стеллажа? Или грабитель, решивший поживиться имуществом бюро?
Он даже думал о призраках, хотя за два года работы дежурил у холодильников не раз и мертвецов насмотрелся вдоволь.
Но никакой чертовщины ни разу не замечал.
И что теперь думать про «скрип открывающейся дверцы»?
Нечто выберется из холодильника и убьет его?
Задвижки на морозильниках расположены снаружи. Даже если внутри спрятался живой человек, он физически не смог бы открыть засов изнутри.
Никаких разумных объяснений, кроме потусторонних сил, в голову не приходило.
Раньше ему казалось, что, узнав природу угрозы, он сможет защититься. Теперь же, когда разгадка была перед глазами, он окончательно растерялся.
Как уберечься от призрака?
Найти медиума?
Чэнь Мяо покачал головой.
Как-то раз клиенты пожелали провести обряд упокоения для покойного, и дядя просто нанял актера, чтобы тот изобразил экзорциста. С тех пор доверия к подобным специалистам у Чэнь Мяо не было.
Персиковый меч, ивовые ветви?
По логике вещей, если призраки существуют, то и народные средства против них должны обладать какой-то силой.
Стоит попробовать?
Он глянул на часы: восемь утра.
Прихватив телефон и книгу, Чэнь Мяо вышел из общежития.
У ворот похоронного бюро уже стояли полицейские машины, а из траурного зала доносился плач.
Не обращая на это внимания, Чэнь Мяо направился к пешеходной улице на севере города.
По дороге он сорвал ветку с попавшейся навстречу ивы, но это действие никак не отразилось на тексте книги.
Затем он заглянул в лавку древностей и купил персиковый талисман и деревянный меч из персика. Страницы книги по-прежнему оставались без изменений.
Значит, все эти обереги не считались ключевыми факторами, способными переписать его судьбу?
Пока он ломал голову над тем, что делать дальше, двое проходивших мимо мальчишек завели разговор о подъеме на гору Цзиншань.
Гора Цзиншань?
Чэнь Мяо посмотрел в сторону северной окраины уезда, и его глаза блеснули.
Среди холмов к северу от уезда Тяньмэнь высилась гора Цзиншань. На ее вершине стоял Храм Старой Матери, который пользовался неплохой популярностью. Каждый год на храмовый праздник туда стекались толпы паломников – в основном местные, но приезжали и из соседних районов.
Люди молились там о детях, богатстве и защите от бед.
Раньше Чэнь Мяо, поднимаясь на гору, тоже заходил поставить благовония – не просил ни о чем особенном, просто хотел, чтобы аромат благовоний из Храма Старой Матери перебил привязавшийся к нему кладбищенский запах.
Сам он никакого запаха смерти от себя не чувствовал, но так всегда говаривал его дядя.
Приняв решение, Чэнь Мяо поймал такси и поехал прямиком к Храму Старой Матери.
Гора Цзиншань считалась местной достопримечательностью. Несколько лет назад руководство уезда выделило бюджет и проложило извилистое шоссе до самого Храма Старой Матери, так что подняться туда теперь можно было прямо на машине.
Со временем вдоль этой дороги открылось множество кафе и фотозон, популярных у молодежи. Сюда потянулись туристы из соседних городов, и шоссе превратилось в самостоятельное прогулочное место, отлично дополняющее гору Цзиншань.
Чэнь Мяо добрался до вершины спустя час.
Праздники давно прошли, так что в Храме Старой Матери было безлюдно.
Он сразу направился к лавке с благовониями и купил три самые толстые палочки.
По сто юаней за штуку!
Обычно он обходился простенькими палочками за десять юаней, но сейчас дело шло о спасении жизни, так что экономить на почтении к богам не следовало.
С благоговением поднеся благовония к переносице, он совершил троекратный поклон, водрузил их в курильницу и снова открыл книгу.
— И это не сработало?
Может, ритуал нужно проводить иначе, или Храм Старой Матери растерял свою силу?
Посмотрев на бронзовую курильницу, где коптили его дорогие благовония, Чэнь Мяо вдруг сделал пару шагов вперед.
Запустив руку в пепел, он зачерпнул горсть священной золы и сунул ее в карман.
Игнорируя удивленные взгляды редких прохожих, он раскрыл книгу.
На этот раз текст дрогнул и изменился!
«...»
«Возможно, из благоговения перед ушедшими, после смерти старика Вана я поднялся на гору, чтобы возжечь благовония, и прихватил с собой горсть священного пепла.»
«...»
«Едва наступили сумерки, как из морозильника донесся глухой стук.»
«Я умер.»

Комментарии

Загрузка...