# Глава 7. Утро шестерых
Когда я проснулся, было уже после восьми утра.
— ...Я опаздываю!
Я вскрикнул и резко сел, но тут вспомнил одну важную вещь.
Сегодня была суббота. Иными словами, ничего страшного, даже если я немного проспал.
Напряжение покинуло тело, и я снова рухнул на кровать. Затем закрыл глаза и попытался почувствовать, что происходит в доме.
Странное дело: даже не слыша ничьего дыхания, я каким-то образом смутно ощущал, сколько человек сейчас дома. Этот навык появился у меня совсем недавно, хотя, возможно, в больших семьях нечто подобное развивается само собой.
— Нацуки-сан... похоже, ещё спит?
Я чувствовал, что дома есть и другие, но не мог понять, кто именно, пока не увижу их лиц.
Отказавшись от мысли снова уснуть, я вышел из комнаты и направился в умывальную на первом этаже. Умылся, почистил зубы, привёл себя в порядок, открыл дверь гостиной — и увидел Карин на диване.
Волосы уложены, одежда в полном порядке. Едва увидев меня в пижаме, она бросила:
— Волосы растрёпаны. Ужас.
Вот так приветствие. Но почему-то оно вызвало ностальгию. Кажется, в день нашей первой встречи она сказала мне нечто похожее.
— Доброе утро, Карин.
Поздоровавшись, я оглядел гостиную.
— А где все?
— Ушли на пробежку.
— А... понятно.
Теперь всё сошлось. Вот почему я почти не чувствовал привычного присутствия остальных.
Мио не любила физические нагрузки, так что её наверняка кто-то уговорил пойти — скорее всего, Соране, — а она не сумела отказать. Представить это было нетрудно.
Пока я криво усмехался, Карин чуть подвинулась к краю дивана.
— Может, сядешь рядом?
— С удовольствием.
Оставив между нами небольшое расстояние, я сел рядом с Карин.
На несколько мгновений повисла тишина. Карин что-то набирала в телефоне. Я подумал, не хочет ли она поговорить о случившемся три дня назад, но, похоже, нет. И правда действует по настроению.
В конце концов молчание нарушил я.
— Как там со слухами?
— ...Пока терпимо.
Я тоже просил Хируоку всё разузнать, и, судя по всему, слухи о Карин понемногу утихали.
— Значит, Арасияме-сан и Кирисиме пришлось изрядно побегать, да?
На лице Карин появилась лёгкая горечь, однако отрицать она не стала.
Как и обещали в тот день, Арасияма Сиори и Кирисима буквально носились повсюду: извинялись перед Карин и гасили слухи.
Но решающим оказалось то, что эти двое начали встречаться. Они рассказывали о Карин чуть ли не как о свахе, и атмосфера во всей параллели, похоже, разом стала светлой и праздничной. Даже удивительно.
Говорят, слухи живут семьдесят пять дней. Но сейчас, когда развлечений вокруг полно, до этого срока они не дотягивают: очередную сплетню быстро смакуют и забывают меньше чем за месяц. Совершенно нелогично и эгоистично, по-моему.
— В общем, хорошо, что всё закончилось благополучно.
Когда я подвёл итог, Карин подняла глаза от телефона.
— Теперь я почти не общаюсь с Кирисимой — не то что раньше.
— Это... из-за того случая, да?
Карин цокнула языком. На миг мне показалось, что это адресовано мне, но, похоже, причина была не во мне.
— Нет, дело не в этом. Арасияма сказала Кирисиме: «Не слишком сближайся с Миянага-сан».
— ...Что?
Изо рта сам собой вырвался глупый звук. Я и правда ничего не понимал.
Арасияма извинилась перед Карин и выглядела искренне раскаявшейся. По крайней мере, я так думал.
Но Карин лишь откинула назад шелковистые волосы и вздохнула.
— Такое постоянно случается.
— Постоянно... случается?
В моём мире я почти не слышал о подобных вещах.
И Карин начала объяснять ровным голосом, ни разу не сбившись.
— Это довольно обычно. Полно девушек, которые тревожатся: «А вдруг она уведёт парня, который мне нравится, или моего бойфренда?» — а потом объявляют меня злодейкой и начинают нападать. В прежней школе такое случалось столько раз, что я уже со счёта сбилась.
Закончив, она пожала плечами, словно говоря: «А что тут поделаешь?»
Но раз теперь она могла говорить об этом так легко, вероятно, пережить ей пришлось гораздо больше, чем следовало из её слов.
— Наверное, было тяжело.
— Хотя я их понимаю. Наверняка думают: «Куда мне тягаться с такой общительной красавицей?»
От её самодовольного тона, будто она играла роль злодейки, я слегка рассмеялся.
Так и хотелось сказать, что именно в таком отношении и заключается проблема... Но у Карин были свои трудности. А если сложить всё вместе, возможно, именно это и делало Карин Карин.
— И ещё я решила... больше не буду встречаться с парнями ради эксперимента.
Я молча смотрел на неё, и Карин спокойно продолжила:
— В эту историю меня отчасти втянули именно из-за этого. В итоге я доставила неприятности не только семье, но и друзьям.
Наверное, к такому выводу она пришла после примирения с Тинацу. И по её посвежевшему лицу было видно, что для неё это верное направление.
— Понятно. Значит, и меня ты больше дразнить не будешь.
— Я такого не говорила.
— Почему?
Я искренне не понимал и невольно возразил.
Карин подперла щёку рукой и улыбнулась с вызовом.
— Хочешь, чтобы я перестала? Тебе ведь на самом деле нравится?
— Да ну? А кто там покраснел до ушей от того, что мы всего лишь держались за руки?
Мне казалось, я удачно контратаковал, но она явно этого ждала. Улыбка Карин стала шире — и почти опасной.
— Эй, нии-сан. Повтори-ка.
— ...Нет, ничего. Забудь. И убери, пожалуйста, эту страшную улыбку.
Я немедленно отступил.
Карин послушно убрала воображаемый клинок в ножны. Опасно... Я только что чудом избежал смерти.
На этом я сказал всё, что хотел, и слегка потянулся.
— Остальные скоро вернутся. Пожалуй, приготовлю панкейки.
Панкейки субботним утром словно повышали мой индекс счастья.
В будни всё равно нет времени неспешно жарить их один за другим... Но, возможно, из-за того, что на школьном фестивале они постоянно были перед глазами, на меня напал небывалый панкейковый бум.
Сейчас мои любимые — гречневые панкейки. По сравнению с теми, что делают из готовой смеси, они поднимаются хуже, зато питательнее, а вкус у них более лёгкий и чистый.
Мне нравятся простые, но Фуука и Соране радуются добавкам, поэтому я приготовил целый набор: взбитые сливки, шоколадную посыпку, клубничный джем, бананы, замороженную чернику и прочее. То, что в итоге всё превращается в высококалорийное месиво, — лишь часть очарования.
— Карин, ты тоже будешь?
— Не отказалась бы.
Как всегда, отвечала она колко, но уже то, что не отрезала: «Не хочу», — было более чем достаточно.
Я поднялся, и тут же кто-то потянул меня сзади за край рубашки.
— Ух!
Я едва не полетел вперёд, но вовремя удержал равновесие. Какого чёрта? Я обернулся и увидел виновницу, чьи щёки слегка порозовели.
Когда наши глаза встретились, Карин робко посмотрела на меня снизу вверх.
— Я соврала. Хочу. ...Приготовишь и для меня?
— Д-да.
Её неожиданно робкая просьба немного выбила меня из колеи, и я сумел лишь кивнуть.
Когда она вот так внезапно становилась откровенной, я не знал, как правильно реагировать. Прокашлявшись, я дал ей указания.
— Ладно... Я займусь тестом, а ты вытри стол и подготовь добавки. Если не знаешь, где что лежит, спроси.
Карин встала и тихо ответила: «Угу».
Примерно через пятнадцать минут в прихожей послышался шум. Похоже, группа бегунов вернулась.
Заглянув сперва в умывальную, Тинацу и остальные вошли в гостиную. Я стоял на кухне и бодро их поприветствовал.
— С возвращением. И доброе утро.
Выслушав хор ответов, я окликнул Фууку, вошедшую последней.
— Редкость, правда? Сегодня ты меня не разбудила, Фуука.
— Да. Вы так сладко спали с оголённым животом, что я решила вас не будить.
— Вот как. А живот хотя бы одеялом накрыла?
— ............
— Не молчи в такой момент.
А если я из-за неё простужусь?
— Но важнее другое: этот запах... неужели панкейки?
Позабыв о моём здоровье, Фуука принюхалась, словно маленький зверёк.
— Верно. Скоро будут готовы, так что немного подожди.
И вскоре после этого...
— М-м-м... Гречневые панкейки, которые готовит онии-сама, и впрямь превосходны.
— Да, очень вкусно...
— Рин-нэ, передай мне шоколадные!
— Ладно, ладно... Честное слово, завидую: столько ешь и не толстеешь.
Я без остановки переворачивал панкейки. Людей было слишком много, и за скоростью их поедания я совершенно не поспевал. Главной виновницей была Фуука, поглощавшая их с невероятной скоростью...
Не переставая переворачивать панкейки, я бросил взгляд на обеденный стол.
— Может, в следующий раз Карин тоже встанет пораньше и побежит с нами?
Когда Тинацу обратилась к ней, Карин по-детски надула щёки.
— В том-то и проблема. Бегать утомительно и всё такое.
— Если не сможешь идти, я понесу тебя на спине.
— ...Вот поэтому я и не хочу доводить себя до такого!
Подобный разговор между сёстрами, наверное, можно было услышать где угодно.
И всё же от одного этого разговора я невольно расплылся в улыбке. Посмотрев в зеркало, я наверняка увидел бы совершенно расслабленное, глупо-счастливое лицо. Но подавить тепло, само собой поднимавшееся в груди, я не мог.
Тут Карин, до этого евшая панкейки с Тинацу и остальными, тихонько придвинулась ко мне.
— Карин? Что такое?
Она протянула тарелку. На вилке лежал кусочек панкейка, щедро покрытый взбитыми сливками.
— Нии-сан, ты всё время работаешь, да? Дай я тебя покормлю.
Я лишь ошарашенно уставился на неё.
— Ты чего? Головой не ударилась?
Утром снег не шёл. К тому же в мягком климате Сидзуоки он редко выпадает даже зимой.
Пока я подозрительно смотрел на неё, Карин мило улыбнулась.
— Просто хочу поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал.
От этого мне стало только тревожнее. Формулировка была слишком подозрительной, словно за ней скрывался какой-то умысел. Да и вообще, эти панкейки изначально приготовил я.
— Э-эм, я тоже приготовила вам, онии-сан!
Пока я молча колебался, Мио поднялась со стула и вскинула руку. Она подошла и заговорила чуть торопливее обычного, что для неё было редкостью.
— Карин-тян, онии-сан больше любит простые панкейки с маслом и кленовым сиропом.
Карин удивлённо моргнула, а затем весело ухмыльнулась.
— Но ты ведь не против сладкого? Иногда хочется разгуляться и съесть побольше сливок, правда?
— Это правда, онии-сан?
— Н-ну... может быть...
— Так какой съешь?
— Какой, онии-сан?
Близняшки придвинулись с двух сторон и, словно загоняя меня в угол, протянули идеально подрумяненные панкейки.
Вообще-то оба панкейка приготовил я...
Тем временем Тинацу и Фуука, на миг застывшие на месте, почему-то резко перевели взгляды на меня.
— Рикуто. Что это значит?
— Именно. Почему с вами так обращаются, онии-сама?
— Не спрашивайте меня...
Слегка оробев, я снова повернулся к стоявшим передо мной Мио и Карин.
— Эм... для начала съешьте каждая свой кусочек. Сливки и сироп вот-вот прольются, так что лучше поторопитесь.
Словно придя в себя, Мио и Карин посмотрели друг на друга.
— ...Карин-тян ведь тоже любит простые?
— ...А Мио ведь тоже любит взбитые сливки?
Похоже, это послужило сигналом. Каждая поднесла кусочек панкейка ко рту другой, и обе сказали: «Вкусно».
В конце концов они действительно прекрасно ладили.
Только я решил, что всё успокоилось, как самая младшая в семье Миянага — как всегда переполненная энергией — вдруг без предупреждения сорвалась с места.
— Я тоже хочу к вам!
Легко подпрыгнув, Соране с ходу повисла на Карин. У той вырвалось совсем не женственное «Угх!», но она тут же подхватила Соране под бёдра, чтобы та не упала. Когда требовалось, Карин и правда вела себя как настоящая старшая сестра.
Забирая у Карин тарелку и вилку, я предупредил Соране:
— Эй. Осторожнее, когда у человека в руках посуда.
— Он прав, но... ты тяжёлая, так что скорее слезай.
Карин нахмурилась, но Соране, уже обхватившая её за шею, упрямо отвернулась.
— Не-а!
Да... А ведь Соране и правда неожиданно тяжёлая.
Из-за футбола и тренировок она весит куда больше, чем кажется. Я до сих пор помню, как удивился, когда однажды носил её на спине.
Увидев это, Тинацу подошла, раскрыв обе руки.
— Соране. Иди ко мне.
Обычно Соране послушно бросалась в объятия Тинацу, которая всегда её баловала. Но после короткого раздумья покачала головой.
— Нет! Мне надоели объятия Нацу-нэ!
— ...Что?
Тинацу застыла с протянутыми руками, приняв эмоциональный удар прямо в лоб.
После трёхсекундной тишины Фуука и Мио подошли с обеих сторон, словно желая поддержать Тинацу, и окружили Соране.
— Соране! Есть вещи, которые можно говорить, и вещи, которые говорить нельзя!
— Соране-тян. Эм, у меня тоже есть руки, так что...!
Как почётный старший брат, я явно должен был вмешаться.
— У меня тоже есть руки, Соране!
— Нет! Тебе — ещё больше нет!
Что? Бывает ещё большее «нет»?
Нас с Тинацу словно разрубило пополам — морально. Мы застыли на месте.
Наблюдая за этим, Карин прищурилась с досадой.
— Честное слово...
Казалось, она собирается пожаловаться, но уголок её плотно сжатых губ чуть дрогнул. И после этого сохранить прежнее выражение лица она уже не смогла.
— ...Фу-фу, ку-ку.
Она внезапно опустила голову, уткнулась лицом в плечо Соране и приглушённо рассмеялась.
Заметив неладное, все обеспокоенно повернулись к ней. Но на лице Карин, всё ещё державшей Соране обеими руками, расплылась улыбка, обнажившая ровный ряд зубов.
Это был искренний, неудержимый приступ смеха.
— Вы просто безнадёжны... Серьёзно, эта семья слишком шумная!
В уголках её глаз выступили слёзы, а плечи ходили ходуном от смеха. Глядя на неё, я почувствовал, будто по груди прошёлся порыв свежего ветра и принёс облегчение.
— ...Хех.
Первой, словно заразившись смехом Карин, улыбнулась Тинацу. Заметив мой взгляд, она мягко посмотрела на меня и слегка толкнула локтем.
— ...Что?
— Ничего.
Ответив, я и сам тихо рассмеялся.
И прежде чем я успел это заметить, гостиная в субботнее утро наполнилась тёплым смехом шестерых.

Комментарии

Загрузка...