Время пролетело незаметно, и вскоре наступил полудень.
Во второй половине дня учеников внешнего двора ждали занятия по словесности: их обучали грамоте и азам воинского знания.
Чжуан Сюнь уже умел читать и писать.
Письменность этого мира удивительным образом напоминала язык его прошлой жизни. Пусть поначалу он не умел выводить иероглифы, но узнавал их с той же легкостью, что и традиционные знаки из прошлой жизни, и всего за месяц усердного обучения полностью овладел местной грамотой.
Чжуан Сюнь бросил взгляд на старого ученого, который с каменным выражением лица вел урок у доски, затем покосился на дремавших по соседству Чжан Те и Ань Дафу, а после – на погруженного в учебу Ли Цзигэна. На мгновение ему показалось, будто он вновь вернулся в классную комнату из прошлой жизни.
Что ж, раз уж выпала редкая возможность, стоит послушать лекцию как следует... – Чжуан Сюнь сосредоточил все свое внимание на словах учителя.
Спустя полпалочки благовоний его мысли отвлекло щебетание птиц за окном.
Прошла еще одна палочка благовоний, и он уже вовсю фантазировал о том, как бы стал спасаться бегством, если бы в военной академии разразился зомби-апокалипсис.
Вытерпев добрых полчаса мучений, он наконец дождался окончания урока грамоты. Вместе с соседями по комнате Чжуан Сюнь отправился в отхожее место, а по возвращении стал с нетерпением предвкушать следующий урок – основы боевых искусств.
Преподаванием ведал молодой наставник по фамилии Чжан с кожей цвета горького шоколада, чей предмет всегда отличался живой и занимательной подачей.
На сей раз Чжуан Сюнь ни на секунду не терял концентрации. Благодаря феноменальной памяти Бай Юйцзина, способной запечатлеть всё с первого взгляда, он впитывал знания о боевых искусствах, о которых так долго мечтал.
Так он узнал, что ступени боевого мастерства делятся на девять рангов, а над первой ступенью возвышается вершина.
Чтобы встать на путь воина, требовалось в обязательном порядке постигать боевые искусства.
Вот только порог вхождения в них был невероятно высок: от адепта требовалась сила в девять ши, а для некоторых особо изощренных техник – все десять.
─ Выходит, моему телу Бай Юйцзина этих сил вполне хватает? Когда же академия обучит меня боевым искусством?
Поразмыслив над этим, Чжуан Сюнь решил подождать недельку-другую: если тот самый ректор, что вроде как вознамерился сделать его своим учеником, не предпримет никаких шагов, он сам отправится расспросить Хуан Вэя.
После словесных уроков до обеденного часа оставалось еще немного времени.
Чжуан Сюнь с полчаса позанимался техникой закалки тела Вансин на тренировочной площадке, после чего оставил Бай Юйцзина оттачивать упражнения там же, а сам, управляя обессилевшим Янь Пиншэном, отправился вместе с соседями в столовую.
Цены в столовой кусались куда меньше, чем за ее стенами.
Если на рынке фунт вареной говядины обходился в сто вэней, то здесь за него просили всего восемьдесят, а рис и паровые пампушки по пять монет подавались в неограниченном количестве.
Чжуан Сюнь взял два фунта говядины, бадью риса и три пампушки. Уплетая еду за обе щеки, он прислушивался к болтовне Чжан Те и Ань Дафу.
─ Эй, я пойду пропущу миому пилюльного отвара, вы со мной? ─ поднявшись со скамьи, осведомился Ань Дафу.
─ А сколько стоит миска? ─ засомневался Чжан Те.
В голосе Ань Дафу проскользнула нотка заносчивости: ─ Да недорого, всего-то серебряный лян. Эффект просто потрясающий: помнится, батюшка как-то раздобыл мне такую миску, так я после нее на следующий день чувствовал себя невероятно легко, а кулаками махал безо всякой усталости.
Слова эти заставили Чжуан Сюня вспомнить, как быстро выбивался из сил Янь Пиншэн во время сегодняшних тренировок.
─ Серебряный лян – и это по-твоему недорого?! ─ глаза Чжан Те округлились. ─ Ладно, проехали. Если так хлебать его пару раз, я до конца месяца по миру пойду... Пиншэн, ты куда собрался?
─ Ох, я тоже хочу взять миску.
Чжан Те изумленно и завистливо протянул: ─ Батюшки, а с виду и не скажешь! Да ты, братец, оказывается, богатенький буратино!
Ань Дафу удивленно посмотрел на него, с любопытством в глазах улыбнувшись: ─ Пиншэн, ты из каких краев? Что-то я раньше не слыхал о твоей семье, глядишь, чьи-нибудь старшие родственники и знаются между собой.
─ Какой там богатенький, всё сплошная экономия, ─ усмехнулся Чжуан Сюнь. ─ Я из пригорода, едва ли наши семьи знакомы.
─ И из какого же пригорода? У моего второго дядюшки широкие связи, вдруг пересекались.
─ Каждый день выкладывать по серебряному ляну и не богач после этого?
Чжуан Сюнь лишь улыбнулся в ответ и промолчал, однако в глазах Ань Дафу и Чжан Те его образ тут же окутал ореол таинственности, и оба они стали держаться с ним много радушнее.
И лишь сам Чжуан Сюнь прекрасно знал, что попросту пускает пыль в глаза: в его кошельке оставалось всего-то чуть больше двадцати лянов серебра, а он уже рядится в богатеи, вздумав по примеру всяких господ баловаться целебными отварами по ляну за плошку.
Бай Юйцзину деньги были не нужны, а вот Янь Пиншэн сжирал ежедневно по меньшей мере один лян и четыреста вэней, так что при экономном раскладе запасов хватило бы едва ли на полмесяца.
Жаль только, что безлимитный режим бесплатной жратвы для Бай Юйцзина действовал исключительно пока он пребывал в том теле, да и выносить еду наружу не разрешалось.
Эх, с тех пор как появился Бай Юйцзин, у него совсем пропало стремление к борьбе. Хватит с него безделья, нужно будет выкроить время и сгонять в горы за легкой наживой... Пожалуй, в середине месяца – как раз выпадут два дня отдыха.
Выстроив в уме план, Чжуан Сюнь вернулся на свое место, неся перед собой дымящуюся пиалу с отваром.
Сделав первый глоток, он поморщился: терпкий, жутко горький, вкусом напоминавший травяной настой из прошлой жизни.
Мало того, что дерут такие деньжищи, так даже сапожникову щепотку сахара пожалели, про цедру молчу... – проворчал он про себя и, задержав дыхание, осушил пиалу в несколько больших глотков.
Наблюдая за тем, как Ань Дафу и Пиншэн уплетают отвар, Чжан Те тоже загорелся желанием попробовать. Поразмыслив, он решил, что с Ань Дафу договориться проще, да и отношения у них были потеплее.
─ Дафу, дай хлебнуть глоточек, хочу вкус оценить.
─ Чего? Да там одна горечь, ничего особенного.
─ Дай хоть пригубить, всего один глоток...
В конце концов Ань Дафу не выдержал уговоров и с кислым видом позволил приятелю приложиться к пиале. Чжан Те тут же припал к ней и с ходу прикончил полмиски, а потом, кривясь, принялся плеваться: ─ Тьфу, гадость какая, хорошо хоть сам не купил! – отчего у бедного Ань Дафу едва не заскрежетали от злости зубы.
...
Наступила ночь. Четверо обитателей комнаты устроились на постелях и принялись болтать.
Видно, дневная нагрузка дала о себе знать: треп затих довольно быстро, и Чжуан Сюнь по обыкновению погрузился в сон, перенеся свое сознание в тело Бай Юйцзина.
Глубокой ночью Ли Цзигэн лежал с воспаленными, налитыми кровью глазами, тупо глядя в потолок под раскатистый, подобный бычьему реву храп.
Спустя какое-то время храп Чжан Те внезапно утих.
Ли Цзигэн с облегчением выдохнул, плотно смежил веки и уже собрался провалиться в сон, как вдруг в самой гуще зарождающегося забытья его резко вырвал из дремы жуткий скрип, напоминающий работу двуручной пилы.
Это эстафетную палочку перехватил Ань Дафу.
Буквально мгновение спустя громогласный буйволиный храп вернулся с удвоенной силой: Чжан Те и Ань Дафу затянули дуэтом.
Ли Цзигэн тупо уставился в потолок, и глаза его постепенно заволокла влага.
В этот самый момент тоска по дому достигла своего апогея.
...
─ Ох-хо-хо, всё тело ломит!
Проснувшись, Чжан Те потянулся во весь рост и, бросив взгляд в сторону, заметил Янь Пиншэна, который сидел на кровати и листал хуабэнь. ─ Ого, Пиншэн, а ты чего это раскапризничался... в смысле, поднялся так рано?
─ Угу, ─ отозвался тот.
Сон у Бай Юйцзина был настолько глубоким и целебным, что Чжуан Сюнь выспался за миг и поднялся ни свет ни заря.
─ Пойдем умоемся.
─ Я уже.
─ Ладно как знаешь. – Чжан Те перевел взгляд на всё еще дрыхнувших Ань Дафу и Ли Цзигэна, подошел к ним и принялся расталкивать: ─ Хорош дрыхнуть! Подъем! Шагом марш умываться, скоро утренняя разминка!.
─ Дай Цзигэну еще поспать, ─ окликнул товарища Чжуан Сюнь.
Когда он сам только проснулся, Ли Цзигэн всё еще таращился в темноту, измученный ночным концертом своих соседей.
Впрочем, предупреждение опоздало: Ли Цзигэна уже успел разбудить грохот Чжан Те. Тот сидел с пугающими черными кругами под глазами и отрешенным взором смотрел в пространство.
До чего же жалко парня... Как хорошо, что у меня есть запасное тело, где можно переждать этот кошмар, – мысленно порадовался Чжуан Сюнь.

Комментарии

Загрузка...