— Синьсинь! Не кричи на всю улицу, — галлюцинации от грибного отравления — это еще полбеды, а вот если Лян Юаньчжэн узнает о её тайных чувствах — это будет настоящий кошмар!
Лу Цаньжань и сама не понимала, отравилась она в итоге или нет. Потому что в чувство она пришла подозрительно быстро — все странные звуки внезапно прекратились.
Цинь Биншуань, впрочем, до самой общаги продолжала заваливать её встревоженными вопросами: «Точно не тошнит? В туалет не тянет? Маленькие цветные человечки хороводы перед глазами не водят? Голова не кружится? Ноги не ватные? Ты вообще сейчас реальных людей перед собой видишь или как?»
— Как-то раз мой папа разрезал арбуз тем же ножом, которым до этого чистил дикие грибы, — авторитетно заявила Биншуань. — Меня сутки полоскало, а потом еще неделю казалось, будто наша собака говорит со мной исключительно по-английски... Цаньжань, тебе правда не плохо?
Лу Цаньжань покачала головой:
— Нет. Похоже, это были просто легкие слуховые галлюцинации.
Подруги единогласно постановили, что во всем виновата хандра из-за несостоявшегося свидания, и с удвоенным рвением принялись поднимать ей настроение. Сама Цаньжань тоже начала сомневаться: а вдруг эти «голоса» ей причудились на фоне эмоционального потрясения?
Они честно отстояли очередь в дом с привидениями, а затем отправились бродить по торговому центру. Бюджет у девчонок был чисто студенческий, так что их маршрут выглядел стандартно: заглянуть в парфюмерный, надушиться бесплатными тестерами-новинками, покрутить в руках слепые коробки в Pop Mart, угадать цену на огромные наборы Лего, позалипать на эстетичную канцелярию в MUJI, а под конец обойти Miniso и Sanfu, накупив кучу милых заколок и резинок для волос.
Часам к девяти вечера они наконец собрались на выход. Вокруг уборщица лениво каталась на поломоечной машине. В этот момент на телефон Цаньжань пришло сообщение.
[UFO: Прости, операция только-только закончилась. Как рука? Всё еще чешется?]
[СВО_Прототип: Спасибо, староста, уже всё прошло.]
Сюй Цяо всю дорогу до общаги яростно жаловалась на своего напарника по подготовке к магистратуре. Тот окончательно помешался на токсичной конкуренции: скупал ровно те же учебники, что и она, а теперь еще и намеками выспрашивал, к какому репетитору она ходит, явно планируя втихаря записаться туда же...
У Чжу Хуасинь ресница попала в глаз, и Биншуань, встав на цыпочки, старательно пыталась её выдуть.
Экран Лу Цаньжань звякнул еще дважды. Мама перевела ей на карманные расходы две тысячи юаней через Вичат, а папа поинтересовался, во сколько завтра заканчивается её экзамен по китайскому, чтобы успеть заказать праздничный торт по случаю окончания сессии.
Вокруг шумела веселая, беззаботная толпа, в торговом комплексе было тепло, уютно и вкусно пахло выпечкой. Продавец в булочной как раз объявил вечернюю скидку на фисташковые круассаны. А парень, в которого она была тайно влюблена, искренне извинялся и заботливо интересовался её самочувствием.
В эту секунду Лу Цаньжань вдруг отчетливо осознала: жизнь-то прекрасна!
И ей даже не понадобилась помощь её верного штаба любовных консультантов. Она уверенно набрала ответ сама.
[СВО_Прототип: Операция шла так долго, ты, наверное, ужасно устал.]
[СВО_Прототип: Ложись спать пораньше.]
Она долго перебирала стикеры, но так и не решилась отправить милую птичку, желающую спокойной ночи. Это выглядело бы слишком двусмысленно. Нельзя раскрывать карты раньше времени. Пока её чувства остаются секретом, он всегда будет оставаться её безупречным, идеальным прекрасным принцем.
В ту ночь Лу Цаньжань уснула рано и спала без задних ног. Пока утром её бесцеремонно не разбудил будильник с неумолимой подписью «Экзамен».
Каждый семестр университет устраивал для студентов компьютерный тест на знание китайского языка. Для тех, кто просто хотел получить корочку для будущей учительской квалификации, этот внутривузовский экзамен был самым простым и удобным вариантом. Те же, кто метил на высшую категорию дикции, обычно записывались на серьезные устные тесты в специальные центры с живой комиссией проверяющих.
У Лу Цаньжань четких планов на карьеру не было, но она жила по принципу «собирай любые сертификаты, какие дают». В итоге на этот тест из всей комнаты записалась она одна.
Часы показывали восемь утра. Сюй Цяо уже убежала штурмовать библиотеку, а Цинь Биншуань уехала на подработку. В комнате остались только Чжу Хуасинь, которая в наушниках самозабвенно резалась в шутер, и Лу Цаньжань, чей зачет был назначен на десять.
Пока Цаньжань торопливо чистила зубы и умывалась, в ушах вдруг возник легкий зуд, похожий на отдаленный гул высоковольтных проводов.
Из комнаты доносились яростные вопли Хуасинь:
— Цзянсы, твою налево! Куда ты прешь?! Сейчас пулю в лоб поймаешь... Да сдалось мне твое прикрытие, задолбал! Стой! Всё, я труп, перезапускай. В следующий раз на G-порт даже не прыгай!
Но одновременно с этим Лу Цаньжань отчетливо слышала заунывный, трагичный мужской и женский дуэт, поющий прямо у неё над ухом: «...I hate you, I love you, I hate that I want you...»
Вытирая лицо полотенцем, Лу Цаньжань высунулась из-за перегородки:
— Синьсинь, а что за трек у тебя играет? Такой залипательный!
Хуасинь удивленно захлопала глазами:
— А? Чего?.. Да обычная песенка про розовую лошадку и радугу, мемная.
— Серьезно? — переспросила Цаньжань. — Это кавер какой-то грустный?
Хуасинь стянула наушники и прислушалась к тишине:
— Да вроде оригинал, веселый... У меня что, наушники фонят? Или у тебя слух как у летучей мыши сделался?
Лу Цаньжань быстренько нанесла тоник, переоделась и подхватила бутылку воды:
— Ладно, я побежала. Вернусь сразу после теста. Тебе взять чего на обед?
— Не надо, — Хуасинь нацепила наушники обратно, — За мной попозже дядя Цзян с мамой заедут, домой на выходные заберут. Давай, ни пуха и не путай падежи, детка!
Помедлив секунду, она всё же недоверчиво крикнула вслед:
— Ты реально слова через амбушюры разобрала?!
Но Лу Цаньжань уже выскочила в коридор.
Её целью было просто получить стандартную вторую категорию. Дело нехитрое: говорить естественно, четко выговаривать окончания и следить за интонацией, пара оговорок погоды бы не сделала. Компьютерная часть теста пролетела быстро, а так как монолог она зазубрила еще с вечера, с комиссией тоже проблем не возникло.
Настоящий ад начался, когда она уже выходила из аудитории.
Над головой строгого преподавателя-экзаменатора внезапно... собралась надпись. Самая настоящая, светящаяся надпись, которая висела прямо в воздухе и продолжала расти, прибавляя в словах:
⟨Господи, как же я хочу уволиться...⟩
⟨За это дежурство платят жалкие 400 юаней, так еще и налоги потом вычтут, козлы.⟩
⟨Наконец-то этот поток закончился. Давайте, шевелитесь, детишки, я тоже хочу свалить домой пораньше.⟩
Лу Цаньжань в ужасе отпрянула назад и со всего маху налетела на какого-то студента. Паника накатывала на неё волной, и она уже открыла рот, чтобы спросить, видит ли он этот парящий текст, как вдруг краем глаза заметила светящиеся строчки и над его головой тоже:
⟨Блин! Только-только новые кроссы обул, и уже обновили. Ну что за подстава, почему мне так «везет»?!⟩
⟨Ого... Это же та милашка с младшего курса... Какая симпатяжечка, хе-хе! Вот бы подкатить...⟩
Лу Цаньжань вспыхнула до корней волос и принялась судорожно кланяться:
— Простите! Пожалуйста, простите, я случайно! Я оплачу химчистку! Или новые куплю, честное слово! Просто скиньте мне счет в Вичат, мне безумно жаль!
Бедный парень мгновенно залился пунцовой краской и замахал руками:
— Д-да ладно, ничего страшного!.. Не нужно. Правда, не стоит. Пустяки, с кем не бывает.
А над его головой в режиме реального времени, сменяя друг друга, как безумная бегущая строка, летели новые мысли:
⟨Офигеть! Она сама со мной заговорила! О-ла-ла! Мы вместе на солнечной радуге, диди-дади-да!~⟩

Комментарии

Загрузка...