29
Всплеск волны окатил берег, на мгновение окрасив морскую гладь в белизну, и тут же откатил назад. Вода брызнула к самым ногам, и Хагимура отступил на пару шагов, чувствуя, как пропитанный влагой морской песок просачивается сквозь подошвы. Ощутив песчинки внутри ботинок, он подумал, что на обратном пути надо бы зайти в круглосуточный магазин и купить новую пару носок.
Он вышел к побережью Судзуки, примерно в одном километре от места, где обнаружили угнанный автомобиль. Береговая линия здесь находилась на небольшом расстоянии от шоссе.
Касивабара шел следом, приподняв плечи и всем видом показывая, как он замерз.
— Что думаешь?
— О чем?
— Найдем тело-то?
Кто ж его знает, — Хагимура слегка наклонил голову.
— Я тут только что слышал от местных, что стоит выйти в открытое море, как течения становятся чертовски сложными. К тому же обычно волны не такие высокие, штормить начало только последние два-три дня.
— Значит, самое то для самоубийства, — Касивабара посмотрел на далекую морскую гладь.
Хагимура проследил за его взглядом и заметил судно штаба морской охраны. Никто не знал, как долго они будут продолжать поиски.
Вчера у входа в пролив возле Каннондзаки работник рыболовецкого судна заметил перевернутую сандаль-плоскодонку. Разумеется, людей на ней не было. Очень быстро удалось выяснить, что эту лодку украли на побережье Судзуки, а в ходе последовавших поисков в окрестностях оперативная группа Полицейского участка Ёкосуки обнаружила подозрительный бумажный пакет. Внутри лежали рабочие перчатки, очки, шариковая ручка и конверт. В конверте находилась записка следующего содержания:
Томоко: прости, мне не удалось раздобыть денег, о данельнейшем позаботься сама.
Временной промежуток и география идеально совпадали, поэтому Полицейский участок Ёкосуки немедленно начал расследование, чтобы выяснить, связана ли эта находка с делом об угоне машины. Однако ни на одной из оставленных вещей не удалось обнаружить отпечатков пальцев, и сыщики переключили внимание на рабочие перчатки. Те оказались изрядно потрепанными и сплошь покрытыми масляными пятнами и прочей грязью. При повторном осмотре изъятых из угнанной машины предметов — в том числе DVD-дисков — выяснилось, что на них остались следы, полностью соответствующие этим перчаткам.
Хотя утверждать со стопроцентной уверенностью было еще рано, бумажный пакет с наибольшей вероятностью оставил подозреваемый, бросивший угнанный автомобиль.
Вопрос заключался в том, кем именно он был. На данный момент единственной зацепкой оставалось имя Томоко. В Полицейском участке Ёкосуки подняли все поданные ранее заявления о розыске пропавших людей по имени Томоко — судя по всему, речь шла о женщине, которая, возможно, обращалась в полицию. Но до сих пор подходящей кандидатуры обнаружить не удалось.
— Если рассматривать эту записку как предсмертную, похоже, у подозреваемого были серьезные финансовые проблемы, — произнес Хагимура.
— Ага, скорее всего, влез в долги.
— А для чего в машине целая гора DVD-дисков? Неужели подозреваемый собирался их продать?
— Может быть. Вопрос только в том, где он их раздобыл. — Касивабара закурил, держа в другой руке портативную пепельницу. — Выходит, подозреваемый вышел в море на плоскодонке и решил утопиться? Хм, в общем-то, исключать нельзя...
— Вас что-то смущает?
— Просто думаю, что больно хлопотный способ уйти из жизни. Если уж надумал покончить с собой, есть куча куда более простых путей. С крыши сигануть, например.
— Наверное, бросив угнанную машину, подозреваемый блуждал вдоль берега, о чем-то думая, случайно наткнулся на лодку и поддался сиюминутному порыву свести счеты с жизнью — мне видится это так.
— Наше начальство наверху придерживается того же мнения, но у меня почему-то скребут кошки на душе.
— Вы имеете в виду инсценировку самоубийства?
— Этого нельзя исключать.
— Какая цель? Конечно, и раньше нередко случалось, что самоубийство разыгрывали ради побега от долгов, страховое мошенничество — тоже классика. Но главное условие для достижения подобных целей — четко обозначить личность погибшего, а тут подозреваемый даже в записке своего имени не указал. Разве это не странно?
— В том-то и вся загадка. Настоящее самоубийство или липа — с какого перепугу не подписаться?
— А вдруг он передумал? Сначала собирался оставить нормальную предсмертную записку, но по какой-то причине передумал. Так что дело не в том, что имя не хотели указывать специально, просто бросили писать на половине.
— Тоже вариант, — Касивабара с сомнением затушил сигарету.
— Если это инсценировка, преступнику пришлось бы пойти на огромный риск.
Услышав слова Хагимуры, Касивабара уставился на него во все глаза. — Почему это?
— Потому что подозреваемому сначала пришлось бы грести на плоскодонке к самому выходу в открытое море, а потом плыть обратно. И все это посреди ночи — разве не опасно? Пожалуй, даже отъявленный пловец тысячу раз бы задумался.
Касивабара бормотал что-то себе под нос, затем снова открыл пачку сигарет и, уже собираясь вытащить одну, вдруг поднял голову. — А если их было двое?
— Двое?
— Ну, в смысле, у него был сообщник. Сначала в море выходят на двух лодках, один перебирается на вторую, а первую переворачивают — тогда ведь никакого риска, верно?
В голове Хагимуры живо представилась эта картина. И впрямь, такое вполне могло быть. — И какая цель? Столько заморочек только ради того, чтобы создать видимость самоубийства — какой в этом смысл? Никому же никакой выгоды.
— Причина... — Касивабара зажал сигарету в зубах и покачал головой. — Понятия не имею.
— Вы слишком всё усложняете, — бросил Хагимура и повернулся. Порыв морского ветра пронзил его насквозь, заставив поежиться.
***
Юкинари откусил кусочек и подумал — и впрямь чувствуется разница. Вкуса томатной пасты было чуть многовато, или, иными словами, уклон делался в сторону ретро-стиля; наверняка найдется немало любителей подобного. Однако с фирменным хаяси райсу из Тогами-тея это не имело ничего общего.
Разочарованный, он продолжил есть. Честно говоря, особого аппетита к этой тарелке хаяси райсу у него уже не было, но оставлять еду недоеденной он не любил.
Ресторан западной кухни под названием YAZAKI находился прямо у станции Сисэндзи-Коэн, и Юкинари отыскал его в интернете. Добравшись до места, он обнаружил перед входом небольшой цветочный палисадник — заведение оказалось весьма стильным. Несмотря на то, что время было далеко не обеденное, в зале сидело несколько женщин, лакомившихся пирожными. Судя по меню, главным козырем этого места были десерты. Выпечка всегда оставалась слабым местом Юкинари, и с этой точки зрения визит мог стать неплохой возможностью подучиться, однако сегодня он явился сюда совсем за другим.
Опустошив тарелку до дна, он тут же поднялся. По правде говоря, во всем ресторане он был единственным мужчиной, и от этого чудовищно неловкого чувства он невольно шумно выдохнул, только переступив порог.
Шагая к станции, Юкинари спрашивал себя: какой вообще смысл заниматься подобной ерундой? Вкус хаяси райсу для филиала в Адзабу-Дзюбане еще не утвержден, и вместо того чтобы терять здесь время, лучше бы побольше поломать голову над рецептами вместе с поварами. Конечно, пробовать хаяси райсу в других заведениях тоже важно, но истинная цель сегодняшнего дня крылась в другом.
И все же он чувствовал: пока не избавится от скребущего на сердце осадка, сделать следующий шаг не удастся. Больше всего сейчас его тревожило странное поведение отца, Масаюки.
Юкинари подозревал, что причиной столь переменчивого настроения отца стали слова Таками Саори о том, что ей довелось отведать хаяси райсу с точно таким же вкусом, как в Тогами-тее, в некоем ресторанчике западной кухни в Ёкосуке — наверняка между этими двумя вещами существовала связь.
Вот только улик на руках у него оставалось до обидного мало, и единственной зацепкой являлось имя дочери владельца того ресторанчика, которое удалось вытянуть из Таками Саори — Ядзаки Сидзуна.
Многие рестораны назывались по фамилиям владельцев — тот же Тогами-тей являлся ярким тому примером. Из этого Юкинари сделал предположение, что и ёкосукский ресторанчик тех лет вполне мог носить название Ядзаки, やざき или YAZAKI. Он принялся искать подобные заведения по ключевым словам, сосредоточившись на столичном регионе.
В результате поисковик выдал лишь этот самый YAZAKI у станции Сисэндзи-Коэн. Правда, в Кобе нашелся еще некий Ядзаки-я, но, судя по справкам, это была старая лавка еще со времен ранней Сёвы, так что перебраться в свое время из Ёкосуки она никак не могла.
Добравшись до станции, он подошел к автомату по продаже билетов и, размышляя, как быть дальше, услышал мелодичный звонок входящего сообщения на телефоне. Подумав, что это наверняка кто-то из сотрудников филиала в Адзабу-Дзюбане, он поднял трубку и обомлел: смска пришла от Таками Саори.
В сообщении было написано: Есть дело, которое хотелось бы обсудить, перезвоните, пожалуйста, когда будет удобно.
Еще секунду назад Юкинари изводил себя мыслями о хаяси райсу, но стоило ему прочесть это, как настроение мгновенно переменилось. Ему нестерпимо хотелось узнать, что же такого важного хотела обсудить с ним Саори.
Забыв о покупке билета, Юкинари тут же набрал номер.
Алло — не прошло и пары гудков, как в трубке раздался голос Саори. Юкинари обрадовался: это значило, что она ждала его звонка.
— Это Тогами, я только что получил ваше сообщение...
— А, здравствуйте, простите, что беспокою.
— Ничего страшного. Скажите, что за дело вы хотели со мной обсудить?
— Видите ли, по телефону об этом говорить не очень удобно. Скажите, мы сможем встретиться в ближайшее время?
— Конечно. Точнее, у меня сегодня во второй половине дня совершенно свободное время.
— Правда? Скажите, а где вы сейчас находитесь?
— Я неподалеку от Сисэндзи-Коэна.
— Сисэндзи? В районе Нэрима? — голос Саори звучал удивленно.
— Тут как раз подвернулся один ресторанчик западной кухни, который я хотел посмотреть, я только что оттуда. Где мы могли бы встретиться?
— Как насчет того кафе в Гиндзе, куда мы ходили в прошлый раз?
— Хорошо, думаю, часам к пяти я смогу там быть, — глянув на часы, ответил Юкинари.
Когда он пересаживался на метро в Икэбукуро, мысли о хаяси райсу уже вылетели у него из головы — теперь все его мысли были заняты исключительно Саори. Что же она хочет ему сказать?
Первой в голову закралось дурное предчувствие: неужели то, о чем Саори так тяжело говорить — это решение больше с ним не видеться? Или она хочет признаться, что ее сердце уже давно занято?
Когда он вошел в кафе в Гиндза-2-тёмэ, было чуть больше пяти. Саори, сидевшая у окна, заметила Юкинари и легонько помахала рукой. По ее лицу Юкинари немного успокоился: по крайней мере, объявлять о чем-то тяжелом она явно не собиралась.
— Простите, не рассчитал время, наверное, заставил вас ждать, — присел он на стул напротив и первым делом принес извинения.
— Нет, я тоже только что подошла. Это мне нужно извиняться, что сорвала вас с места без предупреждения, — опустив голову, произнесла Саори.
— Пустяки. Я все равно не делал ничего важного, к тому же поездка получилась почти впустую.
Саори еще ничего не заказала, очевидно, собираясь дождаться Юкинари. Он подмигнул официанту, и они заказали напитки.
— Скажите, а что за вопрос вы хотели обсудить?.. — с замиранием сердца спросил Юкинари.
Лицо Саори слегка напряглось, но улыбка не сходила с губ.
— Вчера мне звонили родители. Давно я им ничего о себе не рассказывала, так что они немного волновались, ну и влетело же мне в конце.
— Влетело?
— Ага, родители спросили, до каких пор я собираюсь бить баклуши, наверное, переживают, смогу ли я восстановиться в университете в апреле.
— Вот оно что. — Юкинари вспомнил, что Саори находится в академическом отпуске, и в груди тут же кольнуло от тревоги: ведь в апреле ей предстояло уехать обратно в Киото.
— Вы ведь, конечно, собираетесь восстанавливаться?
— Насчет этого... Если честно, я все еще в раздумьях.
— Что же мешает вам принять окончательное решение?
— Я уже давным-давно хочу поехать на стажировку за границу.
— Стажировку... то есть за рубеж? — едва договорив, он мысленно выругал себя: какая глупость.
Саори с улыбкой кивнула.
— После окончания университета я бы хотела заниматься работой, связанной с продвижением японской культуры за рубежом. Я ведь и поступила в киотский университет во многом ради воплощения этой мечты, и родители это понимают. Но чтобы добиться цели, всё же нужна языковая база, верно?
Юкинари моргнул, не отрывая глаз от Саори. Они уже о многом успели поболтать раньше, но о своей мечте она рассказывала впервые. И этот идеал удивительно ей подходил.
— В таком случае поехать за границу в языковую школу — пожалуй, отличный вариант, — произнес Юкинари вслух, а сам тем временем занервничал еще сильнее. Если она останется в Киото, увидеться худо-бедно еще можно, но поездка за границу — совсем другое дело.
— Вы тоже так считаете? На самом деле, пару лет назад у нас в доме жила девочка по обмену из Канады, и теперь она приглашает меня погостить к себе.
— Звучит здорово, — выдавил из себя Юкинари.
— Несколько дней назад я позвонила ей, поделилась этой идеей, и она безумно обрадовалась. Ее родители даже подумывают перестроить часть дома в традиционном японском стиле. Я пыталась отказаться, говоря, что не стоит хлопотать, но они настаивают — хотят отблагодарить меня за то, как я о ней заботилась... В общем, я хотела бы попросить господина Тогами об одной услуге, но мне немного боязно, просьба уж очень неожиданная.
— И в чем же дело?
Саори скорчила нерешительное милое личико, и ее слегка приподнятый взгляд уставился на Юкинари с мольбой.
— Нельзя ли мне как-нибудь заглянуть к вам в гости?
Какое-то время Юкинари просто не мог взять в толк смысл услышанного. В этот момент официант как раз принес напитки, и он, не раздумывая, схватил стоявший перед ним стакан и сделал огромный глоток. Это оказался холодный чай с лимоном.
Саори широко открыла глаза от изумления. — Эм-м, вообще-то это мой заказ...
Юкинари перевел взгляд с зажатого в руке стакана на чашку кофе на столе и только теперь вспомнил, что заказывал горячий кофе.
— А, прошу прощения, я... я перепутал, как же так?
Саори сощурилась от улыбки. — Ничего страшного. Пейте на здоровье, а я возьму этот горячий кофе.
— Правда? Мне ужасно неловко. — Юкинари полез в карман за платком — со лба по вискам у него градом катились крупные капли пота.
— Простите, я выпалила такую бестактную просьбу, вот вы и испугались, да?
— Нет, дело вовсе не в том... Хотя испугаться я действительно испугался, — Юкинари продолжил мелкими глотками потягивать холодный чай. — А зачем вам понадобилось заглядывать ко мне домой?
— Ну, вы же сами упоминали, что раньше в вашем доме жила немецкая семья, здание перестраивали, и там много интересных решений на стыке культур.
— Было дело, говорил, пожалуй.
До этого момента он успел напрочь забыть об этом разговоре. Юкинари был уверен, что они с Саори обсуждали исключительно филиал в Адзабу-Дзюбане и кулинарию, но на деле они болтали обо всем на свете. В памяти всплыло, что упомянул о планировке дома он тогда без всякой задней мысли, но Саори запомнила все до мелочей — и от этой мысли на душе у него снова потеплело.
— Мне кажется, затевать ремонт ради обычной студентки по обмену не стоит, но раз уж в будущем мне светит шанс пожить за границей долгое время, хотелось бы подсмотреть, как сделать жилье по-настоящему уютным. Хотя я понимаю, насколько нагло с моей стороны о таком просить.
Юкинари уперся обеими руками в стол и яростно затряс головой. — Какая наглость, о чем вы! Подобную мелочь я могу устроить в любой момент. Я вечно обращаюсь к госпоже Таками за советами и как раз ломал голову над тем, как бы отплатить вам за помощь.
— Правда? Но если вам неудобно, вы так и скажите, я не обижусь.
— Чистая правда. Просто я переживаю, что после визита вы решите, будто ничем эта экскурсия вам не помогла.
— Обязательно поможет, огромное вам спасибо! Как хорошо, что я набралась смелости и поговорила с вами. — Саори взяла в руки чашку кофе, видимо, почувствовав облегчение, и улыбка на ее лице стала еще лучезарнее.
Сознание того, что он может ей помочь, окрыляло Юкинари. Однако глубоко внутри ползла и разрасталась темная туча. Само собой, это было то самое дурное предчувствие: не исключено, что вскоре он потеряет возможность видеться с ней вовсе.

Комментарии

Загрузка...