[Дорогая матушка, вас приветствует возмужавший и уже зарабатывающий себе на жизнь истинный сын своей страны, властелин поколения MZ, То Юда.]
— Юда, с самого утра ты что делаешь?
Утро. Сидя с листом бумаги и схватившись за голову, я услышал зевок Кирян-хёна, у которого на голове царил настоящий птичий гнездо. Я гордо вскинул руку с жестом победы и уверенно ответил:
— Пишу письмо. Я ведь пай-мальчик.
— Ах, это те продюсеры шоу Show me your parents, которые просили выложить закадровое видео на YouTube... Сроки поджимают, так что тебе лучше поторопиться.
— Агась, давно не держал ручку в руках, аж голова трещит.
— Разве ты не вчера впервые за долгое время ходил в школу? Если ты слушал уроки, то ручку... А.
Я же сказал, что иду в школу, а не то, что собираюсь там учиться, хён.
Когда я изобразил на лице абсолютный дзен в ответ на вопрос Кирян-хёна, раздался вздох, полный сожаления. Хён покачал головой и замолчал.
Чего это он смотрит на меня с таким выражением? Сделав вид, что не замечаю исполненного жалости взгляда Кирян-хёна, я затянул под нос веселый мотивчик и снова принялся за письмо.
— Хм-м, хм! Ттат-та-та.
[Ах да, снимите, пожалуйста, реакцию на чтение этого письма. Мне нужно сдать его на шоу, в котором я сейчас участвую.
Пишу это не потому, что заставили продюсеры. Вы же знаете, как сильно я вас люблю?]
— Юда, чего это он сегодня такой радостный?
— С утра съел шоколадный батончик. Лидеру ни слова. Повы, шен, уров, ень сах, ара в кро, ви — влетит.
— Судя по тому, как ты его прикрываешь, вы съели его вместе.
— Терпеть не могу людей, которые всё схватывают на лету, как вы, хён.
— Прости...
[Чтобы матушка, которая без перерыва переживает обо мне каждую секунду, была в курсе моих последних дел, докладываю: наш гордый Пантеион наконец-то успешно завершил свой первый период промоушена.
Мы несколько раз занимали первые места, и я уверен, что мама тоже это видела.
Если честно, стоит нам где-то появиться, как рейтинги развлекательных шоу просто взлетают, а мы то и дело оккупируем в реальном времени тренды в поисковиках — кажется, мы и вправду стали главными трендсеттерами. Пха-ха-х. На людях я буду вести себя скромно, так что прочитайте это только для себя и не выпускайте в эфир камеры. Договорились? Просто снимите мамино лицо и сделайте вид, что она невероятно растрогана.]
— И всё же хорошо, что промоушен закончился и теперь можно поесть без лишних угрызений совести.
— Ю-чан и во время промоушена ел без угрызений совести. Вместе со здравым смыслом.
Этот глупыш посмотрел на меня и покачал головой. Хотя он был прав, меня задело, что я как будто проиграл, и я тут же выдал всем давно известную истину: «Я не толстею, так что всё в порядке!»
[Честно говоря, я думал, что концепт с мифами — это полнейший бред, но отлично устроился под крылышком хёна Сынбома. Заветы мамы: первое — заводи полезные знакомства, второе — умей вовремя подстраиваться под обстановку, третье — сиди тихо и сойдешь за умного. Наверное, я здесь только благодаря тому, что четко соблюдал все три правила. Переполнен эмоциями.]
— Хён, то, что ты только что написал, разве не сводится к тому, что всё благодаря хёну Сынбому?
Внимательно вчитавшись в написанные мной строки, Данби сузил глаза и ехидно подметил. Я, и сам испытывавший лёгкие уколы совести при создании этих строк, попал в самую точку и взвизгнул:
— Читать чужие письма без спроса — это преступление!
Типичная картина: устроивший беспорядок сам же и качает права.
— Понял-понял.
— Не успокаивай меня! Между прочим, я тебе хён!
И я продолжил писать.
[Срок контракта проектной группы такой короткий, что мне жутко жаль расставаться со временем. Кажется, дни летят всё быстрее с каждым мгновением. Ах ха, только что прозвучало прямо по-взрослому ха-ха.
Немного неловко и непривычно говорить такое для крутого парня, но мне очень нравится эта группа.
Вы наверняка подумаете: «Сколько они знакомы, чтобы так привязываться?»... Хотя нет, мы ведь знакомы уже почти год, так что, думаю, имею право так говорить. Пока я гнил в подвалах SU Entertainment и едва мог нормально ходить в школу, у меня никогда не было людей, с которыми я бы так сблизился.]
— Юда, а ты передал матушке благодарность за те панчаны, что она в прошлый раз присылала?
— Неа?
На мой бездумный ответ Канвон-хён, мывший посуду в крошечном белом фартуке, который трещал по швам, приподнял брови. Изобразив туповатое выражение лица и только теперь вспомнив просьбу Канвона-хёна, я в спешке застрочил в письме:
— Сейчас передам.
[Мам, Канвон-хён сказал, что крабы в соусе были очень вкусными.
Он просил передать это в прошлый раз, но я забыл.]
— Спасибо. Как допишешь, пойдешь на прогулку?
— Ох, да-да-да-да.
[Канвон-хён всё такой же добрый. Постоянно таскает меня гулять, отлично танцует, и, положа руку на сердце, кажется, что, кроме Николаса, все наши участники могли бы прикончить его одним мизинцем, но он всегда всем уступает. Наверное, если бы не этот хён, наша группа развалилась бы в первый же день. Хотел бы я выйти замуж за такого человека.]
Сдавшись под мощным искушением прогулки, я зашевелил ручкой ещё быстрее. Заметив это, восьмифутовый дурак сгорбился в три погибели, уткнулся мне в плечо и произнес:
— Ю-чан, спешишь? Почерк испортился. Даже иностранец поймет, что это каляки-маляки.
— Тсс.
Приложив указательный палец к губам с суровым видом, я тут же запечатлел на бумаге пару слов об этом дураке.
[Помните, мама, Дзэна мы недавно видели? Это тот самый парень, которого я приводил домой, мой лучший друг.
Не забывайте, что сын у вас куда сообразительнее. Я же умный, в вас пошёл.
Сынбом-хён говорит, что мы оба хороши, но это грязная клевета.]
Главное — концовка. Концовка всего важнее.
В тот момент, когда я достал текстовыделитель, которым не пользовался целый год, и собирался жирно подчеркнуть строчку, Ли Данби захлопал в ладоши:
— Все готовимся к завтраку. Юда-хён занят, так что пусть продолжает писать.
— Веди себя подобающе своему возрасту, Ли Данби.
— Ни за что. Пожалуйста, содействуйте созданию горизонтальной корпоративной культуры.
Хотя моя пятая точка так и рвалась присоединиться к остальным участникам, я с трудом сдержался и принялся излагать последние новости о парнях в том порядке, в котором они появлялись передо мной. Мама, конечно, и так всех их знала, но я всё равно решил написать. И уж точно не ради того, чтобы увеличить объем письма.
[Данби всё ещё немного зажатый, но в последнее время, тусуясь с нами, он немного оттаял. На мой взгляд, сейчас он выглядит гораздо естественнее. Раньше он казался чересчур перегруженным.]
— Эй, ребята, нужно побыстрее убрать бардак. Иначе Сынбом...
[Кирян-хён всё ещё трусоват. Но если вспомнить, какой переполох он устроил, когда выпивкой оказалось вино из ягод лимонника, которое мама случайно оставила, разве это его истинная сущность? Говорят же, что пьяный человек показывает своё настоящее лицо. Кстати, этот хён, кажется, не сможет поехать к родителям на праздники, можно мне взять его с собой? Ответьте сообщением.]
— Помирать мы не будем. Во всяком случае, когда хён Сынбом злится, безопаснее всего спрятаться за спиной Канвон-хёна.
— Я... я постараюсь изо всех сил.
Хлоп!
Пока Канвон-хён с переполненным напряжением лицом комично сжимал свои устрашающие кулаки, плотно закрытая до этого дверь распахнулась, и оттуда медленно вышли двое блондинистых красавцев.
— Вау.
— Как так получается, что у людей из той комнаты даже по утрам лица такие сияющие?
Это зрелище стоило того, чтобы за него платили деньги. Восхищенно вздохнув, я первым делом поприветствовал Николаса, которого за запястье волок за собой хён Сынбом.
— О, Николас! С добрым утром.
— ......
Окей. Иногда игнорирование тоже может сойти за ответ.
Не исключено, что это был немой ответ в духе «я плохо выспался, и у меня скверное настроение».
... Умоляю, пусть будет так, рыдания.
— Хён, пиши письмо быстрее и сосредоточься. Мы опаздываем.
— Хорошо-хорошо, Данби-хён.
[У Николаса мало слов. И отвечает он редко. Поскольку он такой со всеми, я не держу на него зла. Просто к слову пришлось. Раз уж зашла речь, я впервые в жизни вживую увидел человека в домашнем халате. Все богачи так живут? Честно говоря, до сих пор не могу привыкнуть, что в соседней комнате живет сын Камиллы, о которой вечно трещат в голливудских новостях, но я справлюсь с этим.]
Вытащенный Николасом хён Сынбом, видимо, ещё не до конца проснулся и протирал глаза тыльной стороной ладони. Затем, едва разлепив глаза, он легонько потрепал меня по голове. Когда я вскинул голову и широко улыбнулся, рука с макушки переместилась к подбородку, снова дружески потирая мне щеки, а после отнялась.
[А хён Сынбом — тут и объяснять не нужно, сейчас он самый популярный.]
Мой настрой мгновенно взлетел от этого прикосновения, но прежде чем я успел рассыпаться в похвалах хёну Сынбому, он окинул гостиную беглым взглядом и произнес леденящим душу голосом:
— Кто с утра пораньшеж сожрал шоколадный батончик? Я же просил не есть сладкое по утрам.
— Это Ю-чан.
— Выходи.
[Ангельская улыбка Хан Сынбома с экранов телевизоров — сплошная иллюзия, матушка.
Тигр. Призрак. Стоит хёну Сынбому окинутиь комнату взглядом, как он сразу понимает, что мы натворили — точь-в-точь как вы, мама. Ничего нельзя сделать тайком.]
— Наги Дзэн, выходи тоже.
— Ох, меня раскусили.
Получив с утра пораньше нагоняй, я вернулся к столу совершенно притихший. Выпятив губу и ещё долго бубня что-то себе под нос, я вспомнил лицо хёна Сынбома, когда смотрел на него снизу вверх, встав на колени.
«... У него ведь все капилляры в глазах полопались». У меня на уме крутилось только это.
[Но знаете что, мам? В последнее время хён Сынбом ведет себя странно. Очевидно, что-то произошло, но он старается вообще не подавать виду при нас. Кажется, он что-то от нас скрывает. Интересно, кто же эти люди, которые постоянно ему названивают? Он же говорил, что у него не было близких друзей в школе. А в последнее время ему ещё и старший товарищ Ли Чхисе звонит без конца...]
«А в прошлый раз они с Николасом вдвоем до поздна о чем-то шептались в комнате...»
[Кажется, он устал, но носится туда-сюда без отдыха. Мне тревожно с тех пор, как случилась та история с Далли. Но мне обидно, что даже если у хёна Сынбома что-то случается, он вообще нам ничего не рассказывает.
... С хёном ведь всё будет в порядке?]
Дописав до этого места, я уставился на оставшиеся поля письма, а затем прижался щекой к столу и перевел взгляд на сидящих за обеденным столом хёна Сынбома и Николаса.
И просто брякнул на бумагу всё, что приходило в голову в ходе размышлений.
[Странно не только это. В последнее время Николас и хён Сынбом ведут себя необычно.]
В ту же секунду, как я это написал, хён Сынбом положил на ложку Николаса закуску. Николас даже не поморщился и просто молча посмотрел на него.
— ......
— Не отвергай всё подряд только потому, что тебе непривычно, попробуй хоть разок. Вдруг тебе понравится. Ты парень крупный, должен нормально питаться.
Когда хён Сынбом так его усовестил, Николас послушно отправил в рот то, что лежало на ложке, и принялся пережевывать с кислой миной. Участники ошарашенно наблюдали за этой сценой, всё ещё не веря в перемены, начавшиеся несколько дней назад.
— С каких это пор ты стал вести себя как кроткий ягненок, Николас Ли?
Ведь Николас, который к этому времени уже должен был цокать языком, кривиться и срываться с места, вел себя на редкость тихо и послушно.
Хён Сынбом тоже хорош.
Раньше он подкладывал еду только младшим участникам-сородичам, а теперь нянчится как с маленьким соучеником и ровесником, человеком, который даже родился раньше него.
«Вообще-то у него и раньше проскакивало что-то подобное, но в последнее время это просто через край». И он продолжил писать.
[Просто шок, что такой эгоистичный человек, живущий исключительно своим умом, как Николас, слушает кого-то. Он, конечно, и раньше более-менее прислушивался к хёну Сынбому, но не до такой же степени.]
Закончив трапезу, Николас встал из-за стола и начал собираться. Хотя промоушен закончился, похоже, он отправлялся на тренировку к грядущим айдольским спортивным состязаниям.
— Опять на тренировку по конному спорту?
Сидевший в кресле вразвалочку хён Сынбом отложил столовые приборы и спросил:
— Угу.
— Счастливо съездить.
Когда хён Сынбом проводил его взглядом — чего раньше от него не наблюдалось, — губы Николаса мягко изогнулись. Наблюдая за этой непривычной картиной, я словно зачарованный, в каком-то оцепенении вывел последние строки письма:
[И... в последнее время Николас стал часто улыбаться.]
— ... Угу, я скоро.
[Такое чувство, будто я смотрю на то, чего видеть не положено.
Матушка, я что, теперь умру?]

Комментарии

Загрузка...