Пилик-пилик.
Вскоре после того, как раздался сигнал ноутбука, из кармана Ли Хваёна тоже донёсся звук уведомления.
Услышав его, Ли Хваён тут же сунул руку в карман и вытащил телефон.
[Ли Сэхва]
Увидев имя на экране, он сердито цыкнул.
— Тц, этот человек звонит только тогда, когда ему что-то нужно.
Пробормотав это с выражением крайнего отвращения, он ответил на звонок и, даже не поздоровавшись, выпалил с ходу:
— Вы просто ужасны.
Его резкие слова, которые, казалось, не произвели бы на Чхве Джокхёна никакого впечатления, растворились в воздухе, а из динамика телефона послышался знакомый голос, который смеялся чуть более сдержанно, чем обычно.
Я проигнорировал это и поспешно достал из ящика ноутбук Хан Сынбома.
Я подумал, что лучше проверить ноутбук, пока Ли Хваён занят разборками с Чхве Джокхёном.
— ...
Когда я открыл ноутбук, экран, который до этого не подавал признаков жизни, ярко засветился.
И я увидел иконку той самой игры, которую видел раньше.
Стоило мне кликнуть по ней, как появился тот же экран загрузки, а затем — имя пользователя.
★ Имя пользователя: Хан Сынбом ☆
К счастью, там, как и в прошлый раз, было написано «Хан Сынбом».
Бросив взгляд на иконку магазина подарков неподалёку, я почувствовал, что-то изменилось. Внимательно присмотревшись, я нашёл ответ, заметив цифру на иконке в виде подарочной коробки.
— Цифра не ноль.
Ведь в прошлый раз, когда я попытался использовать способность, я получил уведомление о нехватке «COST» (очков стоимости), не так ли?
— [Я слышу твой голос: COST 1].
Стоимость способности, которая больше всего походила на прослушку, составляла 1 очко. Если бы очки были полностью исчерпаны, цифра должна была быть нулевой, но там уже накопилось около 1000 очков.
— Я ведь ни разу не получал уведомления о том, что получил очки стоимости.
Отбросив смятение, я прошептал про себя имя Им Сынхуна.
«Им Сынхун».
Я хотел проверить способность прослушки, которую не мог использовать с тех пор, как появилось уведомление о нехватке очков, и которую перестал пытаться активировать, узнав об их лимите.
Тут же возникло знакомое ощущение, и в голове тихо зазвучал голос Им Сынхуна.
— У-у, я не виноват. Это всё они заставили. Всё, всё заставили...
Вокруг было очень тихо.
Видимо, он был один, так как время было уже позднее.
— Надо, надо решить это. Скорее, любым способом...
Даже по этим нескольким секундам было ясно, что он не в себе.
Звук был глухим, словно доносился из-под ткани, видимо, он дрожал, закутавшись в одеяло.
«... Способность снова заработала».
Я одновременно чувствовал удивление от того, что способность, которой я не мог пользоваться, вернулась, и тревогу за состояние Им Сынхуна, как вдруг его голос стих, а цифра на иконке уменьшилась на 1.
«Значит, цифра на иконке действительно означает оставшиеся очки стоимости».
Проблема была лишь в том, почему они снова увеличились.
Неясно было, накопил ли их Хан Сынбом, пока меня не было, или же я, заняв его тело, случайно выполнил какой-то квест.
Если первое, то это означало бы, что Хан Сынбом всё ещё жив и мог продолжать действовать, пока моё сознание отсутствовало. Но я подумал, что в таком случае времени было катастрофически мало, чтобы накопить столько очков.
Квесты в этой игре состояли из самых обыденных вещей, так что второй вариант казался более вероятным. Однако эти квесты были созданы матерью Хан Сынбома исключительно для него. Система игры сразу раскусила, что я — не Хан Сынбом, поэтому оставалось сомнительным, удалось ли бы мне так лёгко обмануть её.
— Или замешан кто-то другой?
Я задумывался об этом, но в имени пользователя, вошедшего в игру, значился только Хан Сынбом, так что это тоже казалось маловероятным.
— ...
Хотя на душе было неспокойно, опасаясь, что доступ снова могут заблокировать, я поспешно перевёл взгляд в другое место.
— ... Что это?
Иконка в виде дневника, которой раньше не было, мигала. Очевидно, именно из-за неё прозвучал тот сигнал.
Я тут же кликнул по иконке.
★ Дневник
Появился короткий экран загрузки с надписью «Дневник», а затем открылось окно, в точности повторяющее то окно состояния, которое я видел раньше.
[Мама ушла из жизни, словно уснула.
Я был рад, что она не закрыла глаза в мучениях.
Но почему я не могу забыть тот момент?]
Увидев эту запись без даты в самом верху, я сразу всё понял.
Это был дневник Хан Сынбома.
Наконец обнаружив единственный след жизни, оставленный Хан Сынбомом, я молча смотрел на него. От нахлынувших чувств дыхание перехватило, и я глубоко вздохнул.
— ... Хан Сынбом.
Что было на душе у Хан Сынбома в тот день, когда он это написал?
— ...
В тёмной части экрана отразилось лицо Хан Сынбома.
Глядя на него, я подумал, что, возможно, в тот день у Хан Сынбома было такое же выражение лица, как у меня сейчас, «Если Хан Сынбом действительно исчез...»
Отчаяние и чувство утраты из-за исчезновения дорогого человека.
Для юного Хан Сынбома того времени это было непосильным бременем.
Пока я смотрел на Хан Сынбома на экране, изображение сменилось, хотя я ничего не нажимал.
[20 декабря.
Отец привёл незнакомую женщину и мальчика помладше меня.
И сказал: «У отца появились люди, которых он любит больше, чем тебя».
Услышав это, я так испугался, что убежал.
Не знаю, чего именно я испугался.
Просто почувствовал, что меня бросили в этом мире в одиночестве.]
Увидев первую запись с датой, я сжал кулаки.
Очевидно, «незнакомая женщина и мальчик помладше» — это Хан Джэун и его мать.
Отец Хан Джэуна женился на его матери, когда Хан Сынбом только пошёл в среднюю школу. У меня к горлу подступил ком: как можно было так поступить с ребёнком, у которого даже пубертат толком не начался?
[23 декабря.
Я решил не винить отца или тех людей.
Я был слишком одинок, чтобы кого-то ненавидеть, да и характер у меня был не тот.
И я боялся, что если отвернусь от отца, то останусь совсем один.]
Прочитав последнюю строчку дневника от 23 декабря, я вспомнил слова тёти Хан Сынбома.
— А Сынбом не связывался с отцом первым?
— Сынбом ведь так полагался на своего отца...
А затем я вспомнил слова Чхве Джокхёна.
— «Всё-таки семья». Эта странная фраза, которую ты постоянно повторял. Может, Хан Сынбом тоже так думал.
Это было ужасно.
Не верилось, что такой до глупости добрый ребёнок родился у такого человека, как отец Хан Джэуна. И каждый раз, когда я вспоминал, что отец Хан Джэуна до последнего не знал об исчезновении Хан Сынбома, и слова, которые они произнесли в день последнего выступления, у меня внутри всё закипало.
Хотя я сам был таким же глупцом, как Хан Сынбом.
[24 декабря.
Я заблудился.
Денег почти не осталось, но возвращаться не хотелось.
Я просто хотел исчезнуть, не оставив даже тела.
И нашёл на дороге кота, которого сбила машина и который умирал, никому не нужный.
При виде слов «умирающий кот» сердце снова ёкнуло, как тогда, когда я услышал от Ли Хваёна историю о «гигантском звере».
Я начал догадываться, откуда исходила эта безграничная доброта Хан Сынбома ко мне.
[25 декабря.
Использовав новый дар, я с трудом добрался до моря и встретил там человека.
Он казался холодным, как я видел по телевизору, но от него исходило тепло.
Я так тосковал по этому теплу, что притворился, будто ничего не знаю, и пошёл за ним.
Если он узнает, что я не кот, то наверняка не позволит мне быть рядом, правда?
Может, он решит, что я жуткий.
Это эгоистично, но я решил хранить свою тайну вечно.]
[2 января.
У меня появилась семья.
Появились люди, которых я хочу защищать ценой своей жизни.]
2 января — день, когда я решил принять того кота в свою семью.
Таким образом, стало ясно, что тот кот, которого я вырастил, — это Хан Сынбом.
«Хан Сынбом исчез, не оставив следов, потому что боялся, что я буду его ненавидеть?»
[Мама, кажется, я смогу хорошо жить. Так что не беспокойся больше.]
Это была последняя запись.
Это было похоже не столько на дневник, сколько на своего рода отметку, будто он внёс свой день рождения в календарь.
Глядя на это, я не мог вымолвить ни слова и просто перечитывал эти строки снова и снова.
— Это то, что оставил Хан Сынбом?
Пока я так стоял, Ли Хваён, закончив разговор с Чхве Джокхёном, положил руку мне на плечо и заговорил. Судя по его мрачному лицу, он тоже прочитал дневник и догадался, кем был тот «зверь». Ведь он тоже знал кота, которого я вырастил.
— ... Он долго смотрел на меня и медленно моргал. Говорят, так коты здороваются.
Ли Хваён тихо произнёс это, глядя на меня, пока я молча кивал.
Это было неуклюжее утешение.
— Наверное, он хотел подружиться с тобой. Я часто рассказывал ему о тебе.
— ... Что в итоге стало с тем котом?
На вопрос Ли Хваёна я вспомнил холодное, застывшее тело в своих руках.
И нарочито спокойно ответил:
— Он умер. Однажды у него случился приступ. Он умер, даже не успев доехать до ветеринара.
Не помню точно, то ли Хан Сынбом покопался в моих воспоминаниях, то ли я сам намеренно пытался забыть, потому что мне было слишком тяжело.
Беда не приходит одна, и, кажется, он ушёл из жизни как раз тогда, когда на меня навалились все невзгоды. Тогда это было невыносимо больно, но теперь, когда я подумал, что он мог выжить и, возможно, жив до сих пор, мне стало хоть немного легче.
Он всегда спал там, где чувствовал мой пульс.
Каждый раз, когда я спал, он отчаянно сворачивался калачиком в неудобных местах: на шее, запястье, груди.
Он вёл себя так, будто боялся, что я умру во сне, и я ничего не мог с этим поделать. Меня это так трогало, что я ни за что не смог бы отдать его кому-то другому.
Воспоминание о дне, когда я решил принять его в семью, до сих пор живо в моей памяти. — Кто это тут играет с волосами папы, пока он спит?
Когда я впервые назвал себя «папой», он тихо посмотрел на меня снизу вверх.
И в его ясных глазах, словно в ночном небе, усыпанном звёздами, вспыхнул огонёк.
Он сиял, отражая меня, словно я был для него целым миром.
Сколько раз в жизни можно увидеть столь чистые чувства?
— Мяу.
Это была абсолютная любовь.

Комментарии

Загрузка...