Слова Камиллы погрузили меня в глубокие раздумья.
Насколько мне было известно, Чхве Джокхён жил в том единственном доме, о котором я знал, и прежде не случалось такого, чтобы с ним нельзя было связаться. Так что для меня эта новость прозвучала довольно неожиданно.
Конечно, история о том, что он «ушёл в подполье», могла быть лишь заблуждением Камиллы.
Чхве Джокхён и так имел привычку игнорировать личные сообщения, не касающиеся работы, да и не особо любил показываться на людях. Он всегда был человеком, окутанным тайной, так что если кто-то решил, будто он скрылся, в этом не было ничего удивительного.
Но проблема заключалась именно в переезде.
«Чхве Джокхён переехал?»
Мы знакомы уже столько лет — как я мог не знать о таком важном событии? Судя по поведению Камиллы и реакции Ли Хваёна, это была не простая догадка, а достоверная информация, но я никак не мог понять, почему Чхве Джокхён скрывает это от меня.
Разве переезд — это что-то из ряда вон выходящее?
Просто сказал бы, что переехал, если это было так.
Но Чхве Джокхён даже вернулся в старый дом, лишь бы скрыть от меня этот факт.
— Неужели есть причина, по которой я не должен об этом знать?
Чхве Джокхён был до крайности безразличен к собственной жизни.
Работа, выпивка, короткий сон, снова работа. Человек, у которого график не менее плотный, чем у меня, вряд ли стал бы без причины утруждать себя бесконечными переездами.
Пока я предавался этим подозрениям, Камилла снова заговорила.
[И всё же не суди его слишком строго. Он ведь твоя семья.]
[... Не уверен, что он сам считает меня семьей.]
Камилла улыбнулась, глядя на надувшегося Ли Хваёна, словно ничего не могла с этим поделать. Затем она опустила взгляд и тихо пробормотала:
[Конечно, считает. После того случая ты ведь полностью разорвал связи с остальными родственниками. Но раз ты всё ещё поддерживаешь контакт с ним, значит, он определенно для тебя особенный.]
Стоило ей упомянуть «тот случай», о котором она даже говорить не хотела, как глаза Ли Хваёна дрогнули. Он долго молчал, а затем твердо произнес:
[... Не говори об этом.]
В тот момент, когда Камилла хотела что-то ответить, раздался голос сотрудника:
— Продолжаем съёмку!
* * *
После успешного завершения съёмок мы попрощались с Камиллой в комнате ожидания.
Поскольку это была последняя запись, а наш первый период активности подходил к концу, было бы неплохо поужинать вместе, но график Камиллы оказался ещё плотнее нашего, поэтому предлагать подобное было неудобно.
«Наверное, даже участие в этом шоу было для неё большим одолжением».
Видя, как секретари Камиллы уже нервничают, я просто промолчал и обнял её на прощание.
[Спасибо за работу. Вы действительно отличная команда.]
Она обняла каждого из нас, начиная с меня и заканчивая Ли Хваёном, и начала с лёгких любезностей. А затем, как и любая мать, перешла к беспокойству о своем сыне.
[Пожалуйста, присмотрите за Ником. Он такой застенчивый и не умеет выражать свои чувства, так что может иногда вас расстраивать или злить, но...]
Произнеся слово «злить», Камилла подмигнула Ли Данби. Тот, кто с самого появления Камиллы старался спрятаться там, где она его не увидит, вздрогнул и неловко улыбнулся. Похоже, он понял, что Камилла в курсе его отношений с Ли Хваёном, и теперь чувствовал себя не в своей тарелке.
Однако, вопреки ожиданиям Ли Данби, Камилла мягко взяла его за щеки и продолжила:
[Я уверена, что в глубине души он вас очень ценит. Я вам это гарантирую.]
Ли Хваён нахмурился, выражая всем своим видом, что это заявление с ним не согласовывали.
Однако, несмотря на такое поведение, он не стал возражать или говорить «нет» или «не ври».
Не знаю, было ли это потому, что слова Камиллы были правдой и он просто стеснялся, или он не хотел терять лицо перед участниками, но почему-то это выглядело довольно мило.
— Прямо как в детстве.
Я невольно усмехнулся, и тут же почувствовал на себе игривые взгляды То Юды и Дзэна.
— Лидер, мистер Ли такой милый? Но лидер — это наш хён.
— Ревнуем-с.
Я тут же поднял обе руки и схватил обоих за макушки.
Раздались крики: «Прости!», «Спасите!», и больше никто в этой комнате не осмеливался бросать мне вызов.
— Сынбом, пощади ребят! Ну пощади!
Мир в комнате ожидания воцарился лишь после того, как У Канвон, не сумев оторвать мои руки силой, всё же вызволил их, неуклюже размахивая своими медвежьими лапами.
Камилла, которая от души смеялась, наблюдая за нашими дурачествами, отступила на шаг, когда ситуация успокоилась. Она слегка поклонилась участникам и менеджеру и сказала по-корейски:
— Пожалуйста, позаботьтесь о нашем Николасе. Будьте хорошими друзьями. Спасибо.
Интересно, когда она успела это выучить?
Очевидно, она заранее перевела и отрепетировала то, что хотела сказать участникам Пантеиона. Даже поклон, который был для неё непривычен. Несмотря на лёгкий акцент, в её четких словах и уверенном темпе чувствовалась такая искренняя любовь к Ли Хваёну, что в её чувствах не приходилось сомневаться.
— ...
— ... Интересно, моя мать когда-нибудь делала так же?
Что я мог ответить на эти слова, на эту безграничную любовь?
Всё было иначе, чем в те времена, когда мы могли общаться как друзья.
Поразмыслив, я решил ответить как можно более вежливо, чтобы хоть немного успокоить мать, которой приходится оставлять сына в чужой стране:
[Благодарить должны мы. Как и другие участники, я всегда получаю огромную помощь от Николаса — талантливого и трудолюбивого человека. Я, может, и не самый лучший лидер, но, пожалуйста, не волнуйтесь: рядом с ним такие добрые и отзывчивые ребята. Я сделаю всё возможное, чтобы за оставшийся период нашей деятельности Николас и остальные участники получили как можно больше хорошего опыта и воспоминаний.]
Ли Хваён и Камилла уставились на меня во все глаза.
Было довольно неловко, когда мать и сын с одинаковыми лицами смотрели на меня с одинаковым выражением.
Чувствуя, что их пронзительные голубые взгляды вот-вот просверлят во мне дыру, я перевел взгляд на участников. Но и они смотрели на меня с точно таким же выражением.
— Что с вами такое?
Слишком официально сказал?
Но на встречах с родителями всегда нужно быть вежливым. Если они будут придираться к этому, это будет просто несправедливо.
— ...
Через несколько секунд на глазах у Канвона, Пэк Киряна и То Юды выступили слёзы. Предчувствуя, что будет дальше, я испуганно попятился.
— Черт, не подходите. Не подходите! Тут же люди!
Но моё мнение их не волновало: они бросились ко мне и крепко обняли. Даже Наги Дзэн, который вообще не понял, что я сказал по-английски.
В итоге я застыл, как вкопанный, а когда хрупкое тело Хан Сынбома пошатнулось под их весом, У Канвон придержал меня.
— Ой, да что вы творите!
Если хотите заниматься такими глупостями, делайте это в общежитии! Я выкрикнул это, почти зависнув в воздухе, но они даже не слушали, продолжая сжимать меня в объятиях.
Ли Хваён отвернулся от этого нелепого зрелища, а Камилла наблюдала за нами с теплой улыбкой.
И только когда участники отстранились, она подошла ко мне и взяла за руку:
[Ты такой добрый. Теперь я понимаю, почему Ник так дорожит тобой. Твой характер, этот невозмутимый взгляд и... ха-ха, даже английское произношение — ты так похож на того человека. Хотя внешне вы полные противоположности, удивительно, как вы можете быть так похожи. ... Спасибо, что ценишь нашего Ника. Но не забывай ценить и себя.]
— ...
В её голосе звучала такая глубокая тоска, что я не смог ничего ответить и лишь молча кивнул.
* * *
Камилла, подгоняемая секретарями, вскоре ушла, а у участников появилось немного свободного времени перед отъездом в общежитие.
— Наги Дзэн, я отойду по делам.
— Говори об этом потише.
— Человек, который не справляет нужду — не айдол, а монстр. Мне не стыдно.
В этот момент в кармане завибрировал телефон.
Я достал его и, увидев имя на экране, замер.
[Молодой господин 1]
Увидев это имя, я тут же встал, отошел в угол и ответил на звонок.
— Чего?
[Как прошли съёмки, Ютхэ?]
Мягкий голос задал вежливый вопрос, игнорируя мой резкий тон.
Типичный Чхве Джокхён.
Я вздохнул, скрестил ноги и руки и, глядя через дверь на Ли Хваёна, который клевал носом на диване, ответил равнодушно:
— Ли Хваён выжат как лимон. Кто вообще доводит собственного ребенка до такого состояния?
В ответ раздался тихий смешок, и добавилось: «Николас всегда был таким». Как только он закончил, я нетерпеливо задал вопрос, который мучил меня всё это время:
— Что-нибудь удалось найти?
Речь шла о телефоне Им Сынхуна, который я так ждал.
Чхве Джокхён, словно ожидая этого, ответил без запинки:
[Прости, но они сработали быстро. Похоже, они удаленно заблокировали телефон, чтобы нельзя было извлечь информацию. Сейчас он превратился в бесполезный кирпич.]
— ... Правда?
— Я думал, после того, как они узнали о Тхэые, их реакция будет медленнее, но я ошибся?
Хотя я был готов к такому исходу, разочарование было неизбежно.
Чхве Джокхён, словно пытаясь утешить меня или отвлечь, сразу перешел к тому, что могло меня заинтересовать:
[Но мы не остались с пустыми руками. Удалось получить кое-что самое важное для тебя.]
— Самое важное?
Я переспросил, и Чхве Джокхён, помолчав, ответил:
[Это касается Чо Инчхана.]
Стоило упомянуть имя Чо Инчхана, как моё сердце пропустило удар.
Я постарался сохранить спокойствие и произнес:
— ... И что там?
[Возможно, он не по своей воле делал всё это в заведении Кан Хёгу.]
Слова, последовавшие за этим, оказались настолько шокирующими, что я невольно вздрогнул:
— Что... что ты такое говоришь?
[Успокойся, Ютхэ.]
В голове зашумело.
Я не заметил, как повысил голос, и когда не смог сам себя утихомирить, Чхве Джокхён тихо вздохнул и спокойно продолжил:
[Сохранилась переписка, где Кан Хёгу приказывает Им Сынхуну притащить Чо Инчхана.]

Комментарии

Загрузка...