На следующий день во второй половине дня Цзян Нин принес ту самую шкатулку.
Шкатулка оказалась небольшой, размером с ладонь, абсолютно черной и совершенно гладкой, без единого узора на поверхности. Положив ее на стол в комнате Бай Яня, Цзян Нин пояснил: ─ Досталась от деда. Отец рассказывал, что дед всю жизнь таскал ее с собой и никому не разрешал прикасаться. Только в день смерти он передал ее отцу со словами: «Откроешь, когда кто-нибудь вновь заговорит о происхождении Прохода».
─ Ждал, пока кто-нибудь спросит про Проход... ─ повторил Бай Янь. ─ Твой дед словно кого-то поджидал?
─ Похоже на то, ─ подтвердил Цзян Нин. ─ Отец так и не дождался этого человека, и шкатулка все это время была заперта. Пока не появился ты... ─ он перевел взгляд на Бай Яня. ─ Ты первый, кто задался вопросом, откуда взялся Проход.
Бай Янь посмотрел на железный ларец, протянул руку и легко откинул крышку.
Внутри не было никаких посторонних предметов. Лишь аккуратно сложенный листок бумаги да обломок – черный, напоминающий то ли кость, то ли металл.
Сначала Бай Янь взял бумагу и развернул ее.
На листе красовался корявый рисунок, выполненный словно дрожащей рукой. Он изображал исполинскую извилистую трубу, похожую на кишку, которая тянулась из непроглядной тьмы к некому... огромному размытому силуэту. У этого очертания не было четких форм, лишь концентрические круги, напоминающие воронку.
В самом низу листка шла приписка:
«Проход – не дверь. Это пуповина».
От этих строк у Бай Яня по спине пробежал холодок.
Пуповина. Связующее звено между телом матери и плодом. Источник питания, поддерживающий жизнь.
Если Проход – пуповина, то чем тогда является человеческий мир? Зародышем? Или... питательной средой?
Отложив рисунок, он взял в руки черный обломок.
Предмет холодил пальцы, его гладкая поверхность источала невыразимую, неуловимую «мертвую ци». В ту самую секунду, когда подушечки пальцев Бай Яня коснулись его, жизненная энергия внутри него судорожно всколыхнулась – будто что-то потревожило ее глубокий сон.
─ Что это? ─ спросил Бай Янь.
─ Понятия не имею, ─ покачал головой Цзян Нин. ─ Отец говорил, что дед приволок это с поля боя. Он утверждал, что видел своими глазами, как эта штука... выпала из Прохода».
Стискивая черный обломок, Бай Янь чувствовал, как заключенная в нем мертвая ци медленно перетекает – словно спящий, но все еще бьющийся пульс.
─ Цзян Нин, ─ голос Бай Яня слегка осип, ─ эта вещь... она живая.
Лицо Цзян Нина переменилось: ─ Живая?
─ Угу, ─ кивнул Бай Янь. ─ Внутри циркулирует мертвая ци. Она не мертвая, она... в спячке. Словно семя.
─ Семя? ─ Цзян Нин вытаращил глаза. ─ Какое еще семя?
Бай Янь не ответил. Не сводя глаз с черного обломка, он вдруг вспомнил устройство со дна ущелья в Пепельной полосе – тот самый распределительный узел для откачки мертвой ци.
─ Проход – это пуповина... ─ пробормотал Бай Янь. ─ Пуповина качает питательные вещества... Питание – это мертвая ци... Мертвая ци идет на корм... ─ он поднял голову и посмотрел на Цзян Нина. ─ Твой дед говорил, что внутри Прохода находится пасть.
─ Да.
─ И эта пасть, ─ продолжал Бай Янь, ─ питается мертвой ци. Она живет за счет нее, растет на ней. А человеческий мир... ─ его голос становился все тише, ─ это ее зернохранилище.
В комнате воцарилась зловещая тишина.
Цзян Нин долго смотрел на него, прежде чем обрести дар речи: ─ Бай Янь, ты вообще... кто такой? Откуда ты все это знаешь?
Повертев в пальцах черный обломок, Бай Янь глухо отозвался: ─ Я из мира, который... был уничтожен подобной тварью.
Зрачки Цзян Нина сузились до точек.
Бай Янь захлопнул железную шкатулку и пододвинул ее обратно Цзян Нину: ─ Оставь у себя.кое-какие вещи я еще не до конца обдумал. Он взглянул на собеседника. ─ Но обещаю: как только во всем разберусь, я выложу тебе все до конца.
Цзян Нин пристально посмотрел на него и в конце концов медленно кивнул: ─ ...Ладно. Я буду ждать.
Небо за окном постепенно темнело. Огни Цзинхуа зажигались один за другим.
Стоя у окна и глядя на это море огней, а поверх них – на серебристый шрам Прохода, Бай Янь неожиданно поймал себя на тяжелой мысли:
Пуповина.
Зародыш.
Зернохранилище.
Если этот мир действительно всего лишь «зернохранилище» некоего исполинского существа...
То когда именно зерно в этом амбаре пойдет под нож жатвы?
Бай Янь никак не ожидал встретить Су Цин в Цзинхуа.
Была суббота, и Бай Янь отправился в центральную аптеку за целебными мазями – нагрузки в Центральной академии были запредельными, и запас медикаментов всегда требовалось пополнять. У входа в аптеку тянулась очередь, и, стоя в самом ее хвосте, он вдруг услышал знакомый голос:
─ Бай Янь?
- Бай Янь обернулся.
Су Цин стояла в нескольких шагах от него в белом халате, прижимая к груди стопку книг, и во все глаза смотрела на него. Она ничуть не изменилась – тот же конский хвост, лукавый изгиб бровей и присущая всем студентам-медикам стремительность в движениях.
─ ...Су Цин? ─ опешил Бай Янь. ─ Ты какими судьбами здесь?
─ Я прохожу стажировку в Столичном медицинском университете! ─ Су Цин подошла ближе, окинув его оценивающим взглядом. ─ А я уж думала, ты меня совсем забыл – когда ты тогда уходил, даже контактов не оставил. Думала, мы больше не увидимся.
Бай Янь вспомнил то раннее утро, когда он очнулся в лагере Синьань, решил идти на Север и даже не успел толком попрощаться. Внутри шевельнулось укол вины: ─ ...Прости, тогда уходил в спешке.
─ Да брось ты! ─ Су Цин отмахнулась, ее глаза сияли. ─ Ты что, пробудил дар? Учишься в Центральной академии? Она покосилась на его форменный мундир. ─ Ого, да ты крут!
─ ...Да так, рядовой курсант.
─ Рядовые курсанты поступают в Центральную академию? ─ Су Цин скривила губы. ─ Между прочим, я слышала, что это лучшая академия способностей в стране. Когда ты валялся без сознания в том лесу, я сразу поняла, что ты не простой парень. Видишь, у меня глаз алмаз!
Ее слова заставили Бай Яня усмехнуться: ─ ...Ага, чутье тебя не подвело.
Они немного поболтали у входа в аптеку. Су Цин рассказала, что ее стажировка подходит к концу и скоро ей предстоит вернуться на практику в Синьань; Бай Янь упомянул, что его перевели на учебу в столичный округ. Су Цин вытащила смартфон: ─ Давай обменяемся контактами? На этот раз теряться нельзя. В прошлый раз ты исчез бесследно, а я ведь переживала – в конце концов, это я подобрала тебя в том лесу!
Глядя на нее, Бай Янь невольно вспомнил момент своего появления в этом мире: ледяной дождь, незнакомый лес и трое добрых людей. Су Цин была первой, кто протянул ему руку помощи.
─ Хорошо, ─ он взял телефон и вбил свой номер. ─ Су Цин, спасибо, что спасла меня тогда.
Су Цин на миг замерла, а затем рассмеялась: ─ Ой, да брось! Долг врача! Она лукаво подмигнула. ─ Впрочем, если хочешь отблагодарить по-настоящему, как выпустишься – с тебя обед.
─ ...Обязательно.
Су Цин упорхнула со своими книгами, но, отойдя на пару шагов, обернулась и крикнула: ─ Бай Янь! Будет время – заглядывай в Синьань! Я на том дереве в лесу тебе метку оставила!
Стоя у аптеки и глядя на растворяющуюся в толпе фигурку девушки, Бай Янь почувствовал в груди разливающееся тепло.
Синьань. Лес. Су Цин.
Именно с этого началась его дорога в новом мире.
Возвращаясь в академию, Бай Янь шел медленно.
Он вспоминал дни, проведенные на Севере – пост Хэйянь, Шицяо, Пепельную полосу, Разлом смерти. Вспоминал Ци Фэна, Чэнь Шоуе. Вспоминал те кристаллы чэньцзин, мертвую ци и ту злосчастную фразу: «Не давайте им набрать вдоволь».
На сердце вдруг стало тревожно: если однажды этот мир действительно подвергнется «жатве» – что будет с такими простыми людьми, как Су Цин?
С уличными торговцами, стариками, играющими в шахте на завалинке, резвящимися детьми...
Что с ними станет?
Бай Янь остановился посреди шумной улицы Цзинхуа, глядя на снующих туда-сюда прохожих. Они улыбались, о чем-то болтали, были заняты своими заботами, упорно игнорируя серебристую полосу Прохода, висевшую прямо над их головами.
─ Они ничего не знают, ─ тихо проговорил Бай Янь.

Комментарии

Загрузка...