"Подумайте хорошенько. Пострадал ли хоть кто-нибудь из вас из-за безрассудных действий курсанта Каля?"
Прежде чем встать на защиту Каля, я по очереди окинул взглядом соратников по группе, стоявших у его койки.
Студенты отрицательно покачали головами.
До некоторых из них начал доходить скрытый смысл, и их лица посерьезнели.
Заметив это, я продолжил мысль:
"А теперь скажите: уверен ли хоть один из вас, что в реальном бою дерется лучше курсанта Каля?"
И снова курсанты покачали головами:
"Никто."
"Тогда не кажется ли вам это странным? Противник был настолько силен, что даже курсант Каль получил такие тяжелые раны, но все остальные вернулись без единой царапины, верно?"
Разумеется, на войне нет правила, что чем лучше ты сражаешься, тем меньше получаешь ударов.
Но если лучший мечник отряда раз за разом оказывается единственным, кого выносят на носилках, это уже никак нельзя списать на простое невезение.
"А ведь и правда..."
"Значит, на предварительном зачете тоже..."
Каль слегка отвернулся и здоровой правой рукой виновато поскреб затылок, не трогая зафиксированную шиной левую.
"Про случай на предварительном зачете я тоже наслышан, Каль."
На самом деле я заподозрил неладное еще тогда.
Вечером того же дня, когда закончился зачет.
Инструкторы, знавшие, что Каль мой подопечный, лично пришли ко мне рассказать обо всех обстоятельствах боя.
Так что сегодняшняя беседа с преподавателем была далеко не первой в моем графике 'родительских собраний'.
"Преподаватели очень пристально следят за твоими успехами. Они в один голос твердили, что ты нарушил устав и пострадал в гордом одиночестве."
"Э-э..."
Взгляд Каля дрогнул:
"Если вы знали, почему ничего мне не сказали...?"
"Потому что для меня слова 'пострадал в одиночку, нарушив устав' прозвучали совсем иначе."
"Разрешите узнать... почему вы так решили?"
"Еще со времен Старшей Школы, стоило у стипендиатов случиться какой-то неприятности, как в донесениях непременно всплывало твое имя."
Каль виновато опустил голову:
"Простите, что из-за меня вам вечно приходится беспокоиться, Директор."
"Я еще не договорил. Я хотел сказать, что всякий раз видел, как ты пытаешься решить проблемы вместо меня."
Среди стипендиатов Каль всегда вел себя как старший брат.
Если какой-нибудь наглый дворянский сынок задирал сирот, Каль вытаскивал задиру на дуэльный ринг.
Если ребятам не хватало денег на жизнь, он делился с ними собственным скромным пособием.
В какой-то момент дети при любых трудностях стали бежать сначала к Калю, и лишь потом ко мне.
И до моих ушей доходило лишь то, с чем парень не мог справиться в одиночку.
Неудивительно, что его имя неизменно мелькало в каждом школьном инциденте.
"Неужели ты думал, что я не разберусь в сути дела? Ты всегда был тем, кто разгребал последствия, а не тем, кто создавал проблемы."
"Директор..."
"Поэтому и на предварительном зачете у меня возникли сомнения. Тот Каль, которого я знаю, никогда не подставляется под удар попусту."
Разумеется, всех деталей того боя я не знал.
Но был твердо уверен: у его поступка была веская причина.
"А взглянув на твои сегодняшние раны, я убедился: на зачете всё прошло точно так же. Ты намеренно подставил под удар только то, без чего мог обойтись в бою, верно?"
Рука Каля на затылке замерла.
Я перевел взгляд на его руку, которую обрабатывала Айла.
Те повреждения, о которых мне докладывали после предварительного зачета, мало чем отличались от нынешних:
Расколотая латная перчатка, следы клыков на предплечье и рана на ноге.
Всё выглядело пугающе со стороны, а на деле он спокойно дожидался своей очереди в зеленом секторе триажа.
Ровно как и сейчас.
"Мне сказали, исход схватки решился в тот миг, когда ты скормил твари левую руку. Ты пошел на это, заранее просчитав тяжесть травмы?"
"Ну..."
Каль замялся.
Пока он подбирал слова, я еще раз осмотрел его тело.
Выглядело жутко, но артериального кровотечения не было, а внутренние органы и кости остались целы — экстренной операции не требовалось.
Чем дольше я всматривался, тем отчетливее поражался странной, пугающей выверенности этих ранений:
"Да я не то чтобы рассчитывал... скорее нутром почувствовал... как бы объяснить..."
"Ты оставил на себе только те травмы, которые спокойно подождут до утра без риска для жизни."
На спинке его кровати висела желтая бирка.
Это означало: обработать ссадины, наложить швы, положить на койку и заняться им после того, как спасут тяжелых.
Ему не требовалось забирать на себя драгоценную божественную силу, нужную умирающим.
"Осознанно или нет, но ты учел даже нагрузку на лазарет."
"Ха-ха..."
Каль виновато усмехнулся.
Раз он не спорил, значит, пусть и на уровне интуиции, но прикидывал именно такой расклад:
"Не думал, что вы оцените это так высоко."
Он смущенно втянул голову в плечи:
"Мне даже как-то неловко."
Бряк.
Один из его соратников молча поднял и перевернул разбитый наплечник Каля.
Толстая сталь была пробита насквозь клыком, но под ней на плече парня осталась лишь глубокая ссадина.
С остальными доспехами была та же история.
Под сорванными пластинами темнели синяки и содранная кожа, но мясо нигде не было вырвано кусками.
Парень гасил смертоносные выпады твари, методично скармливая ей защитные элементы брони один за другим.
И стоявшие рядом курсанты поняли это без лишних слов.
Дополнительных разъяснений не требовалось.
Теперь никто в отряде уже не считал его раны глупым безрассудством.
"Директор..."
Негромко позвал меня Каль.
"Но почему вы так сильно мне доверяете?"
"Отчасти потому, что ты всё это время заботился о младших вместо меня, но главное..."
Он с первой встречи производил впечатление волевого и крепкого парня.
Но окончательно его характер раскрылся во время инцидента с похищением студентов Старшей Школы.
"Помнишь нападение черных магов на Старшую Школу? Ты тогда получил тяжелые ранения, и я пришел проведать тебя в палате."
"Помню, конечно."
"Помнишь, что ты мне тогда сказал?"
Каль поднял на меня глаза:
"Вы... до сих пор помните?"
"Слово в слово помню."
Едва очнувшись после той мясорубки, Каль прохрипел:
— Мне стыдно.
Тогда я не понял, за что ему должно быть стыдно.
На них напали матерые черные маги, студенты вообще не должны были с ними драться.
Но парень терзался совсем другим:
"Ты сказал, что тебе стыдно. Тебе было совестно не за поражение, а за то, что стоявшие за твоей спиной товарищи пострадали раньше тебя, разве не так?"
Да.
Он винил себя вовсе не за то, что уступил врагам.
А за то, что позволил клинку коснуться тех, кого поклялся защищать.
"Неужели я такое сказал? Совсем из головы вылетело..."
"Пусть не этими словами, но суть чувствовалась в каждом твоем письме после командных спаррингов."
Еще со школы Каль терпеть не мог командные бои на арене.
Это читалось между строк:
— 'Директор, как научиться контролировать то, что происходит за спиной во время рубки?'
— 'Директор, в сегодняшнем командном спарринге на ногах остался только я один'.
— 'Мы снова победили в командном зачете. Но радости от этой победы нет никакой'.
Несведущий человек решил бы, что парень в очередной раз затащил бой в соло и просто хвастается.
Но он ни разу не радовался победе, если его товарищей выбивали из строя.
Зная это, нетрудно было понять кодекс чести Каля.
"Вы... читали все мои письма?"
"Я читаю все письма своих стипендиатов. И храню все ваши подарки."
Я мельком взглянул на Айлу.
В её глазах вспыхнул немой вопрос: 'И мои тоже?'
Я понял её без слов:
"Разумеется, сушеные цветы, которые ты мне присылала, тоже в целости и сохранности."
Я действительно бережно хранил каждый букет.
И ни один из них не завял и не сгнил.
Должно быть, потому, что растения напитались божественной силой будущей Святой Девы.
Поэтому я на всякий случай запер их в личном сейфе.
Мало ли что.
Пройдет лет десять, и Церковь признает эти сухоцветы священной реликвией или бесценным катализатором.
"Зачем вам столько возиться с нами..."
"Потому что вы мои стипендиаты."
Поддержка одаренных детей не сводится к банальной выплате стипендии.
Нужно знать, чем они дышат, к чему стремятся и в чем их талант, чтобы помочь им раскрыться.
Если уж тратишь ресурсы, то надо доводить дело до максимального результата, разве нет?
'Я ведь с самого начала затеял этот фонд, чтобы крутить гачу талантов'.
Ни один нормальный игрок, выбив легендарного пятизвездочного персонажа, не оставит его пылиться.
Его одевают в лучший шмот, скармливают все книги опыта и прокачивают уровень доверия до максимума.
Зачем вообще донатить на призыв, если не собираешься качать героя?
"Я уважаю рыцарский кодекс Каля и искреннюю веру студентки Айлы. То же касается и остальных. Я хочу своими глазами увидеть, как ваши идеалы окрепнут и обретут законченную форму."
Я не собирался навязывать Калю свои правила чести.
Как и Айле.
Но пока они строили себя...
Я обязан был понимать вектор их движения, чтобы вовремя подставить плечо и помочь.
"Прости меня... старший Каль."
Лишь теперь, поняв всю картину, Айла виновато опустила его руку:
"А я ничего не знала и только ругалась на тебя..."
"Да брось. Я же говорю — пустяки."
Каль добродушно махнул здоровой рукой.
Айла больше не произнесла ни слова, молча домывая ссадины.
В палатке повисла благоговейная тишина — все с новым уважением смотрели на мечника.
"Учитель, первичная обработка завершена."
"Отличная работа. А теперь точечно прижги заклинанием [Бодрость] места, откуда еще сочится кровь."
Пальцы Айлы засветились мягким сиянием.
Выступающие капли крови перестали вытекать.
Ровно столько магии, сколько полагалось пациенту из желтого сектора.
"Зачет еще в самом разгаре, так что тебе придется подождать вечера, курсант Каль. Целителям тоже нужно учиться соблюдать правила."
Да, на этих учениях дежурили два генератора божественной силы — Айла и Лорен.
С их запасами экономить элементарное 'Малое Исцеление' казалось глупостью.
Но тогда рядовые целители лишились бы боевой практики в условиях дефицита ресурсов.
Настоящая передовая не укомплектована Святыми под завязку.
Этот экзамен был боевым крещением и для Отделения Целительства, так что Калю пришлось потерпеть до ночи.
"Когда все группы вернутся, мы залечим твои раны остатками божественной силы, так что отдыхай спокойно."
Чтобы края раны начали рубцеваться, требуется минимум двое суток.
Задержка магии на несколько часов никакой роли не играла — шрамов не останется.
"А теперь отдыхай, курсант Каль."
"Святой..."
Один из соратников Каля протянул табло с результатами:
"Если Каль останется здесь, как быть с его личными баллами за зачет?"
На этом экзамене выставлялись две оценки: общая командная и личная индивидуальная.
Чтобы отсеять любителей выехать на чужом горбу.
Беда в том, что Каль выбыл из строя слишком рано.
Подвиг подвигом, но по числу убитых тварей его личный счет был мизерным.
За одну заваленную особь высший балл не ставили, для проходного критерия требовалось разнообразие трофеев.
Соратники, спасенные его самопожертвованием, не могли молча смотреть на эту несправедливость:
"Если вы закроете глаза, Святой, мы могли бы набрать очков за Каля..."
"И вы считаете, что подобные махинации допустимы, курсанты?"
Полог палатки откинулся, и на пороге возник тот самый инструктор, что недавно просил меня отругать Каля.
Их недавний строгий критик.
При его появлении студенты мгновенно напряглись и притихли.
Не обращая внимания на их испуг, офицер подошёл прямо к койке раненого мечника:
"Слышал, ты ранен, курсант Каль."
"Инструктор?"
Каль дернулся было встать по стойке смирно, но офицер остановил его жестом:
"Лежи. И за баллы не переживай."
Он забрал табло из рук студента.
Сверил графу напротив имени Каля и достал перо:
"Перед выходом на маршрут я говорил: главное на этом зачете — умение принимать верные решения."
"Так точно."
"Ты вычислил Аномалию раньше приставленного рыцаря, мгновенно среагировал и предотвратил гибель группы. А затем грамотно вывел людей из опасной зоны без единой лишней царапины."
Вжик, вжик, вжик.
Перо зашуршало по пергаменту:
"За образцовые действия и спасение соратников начисляю тридцать премиальных баллов в личный зачет. Напомни, сколько нужно второму курсу для сдачи?"
"Двадцать баллов, инструктор!"
Радостно выпалил соратник Каля.
Офицер кивнул и захлопнул табло:
"Поздравляю с успешной сдачей выпускного экзамена, курсант Каль."
"Спасибо... вам?"
"Отдыхай."
Инструктор убрал перо и развернулся к выходу.
Но у самого полога замер.
Он долго поправлял фуражку, глядя себе под ноги.
А затем, не оборачиваясь, негромко произнес:
"Каль. И еще..."
"Слушаю, инструктор."
"Я ошибался на твой счет, парень. Прости меня."
Инструктор повернулся и коротко склонил голову перед курсантом.
У Каля отвисла челюсть:
"Э-э... Да нет, что вы... я..."
Пока мечник пытался подобрать слова, офицер решительно шагнул наружу.
Каль ошарашенно смотрел на колышущийся полог.
И лишь когда товарищ всучил ему в руки зачетный лист с высшим баллом, парень наконец очнулся.
Выждав паузу, я ободряюще коснулся его здорового плеча:
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...