"Святой!"
Прежде чем кто-либо в операционной успел меня остановить, мой молоток с силой опустился на долото.
С сухим треском откололся кусок кости.
Лорен с бледным лицом уставился на осколок.
"С-Святой... Мы ведь совсем не так планировали, разве нет?"
Он был прав.
До операции мы собирались аккуратно извлечь шестой шейный позвонок — C6 — целиком.
А не крошить его в труху прямо в ране.
"Вы ведь уже отсекли его сверху и снизу, осталось только осторожно вытянуть кость, разве нет?"
Лорен следил за моими пальцами и осторожно добавил:
"Зачем же действовать столь грубо?"
Хрясь.
Вместо ответа молоток опустился вновь.
Отлетел еще один костный фрагмент.
Поняв по моему виду, что сейчас не до пустых разговоров, Лорен сразу прикусил язык.
"......"
В глубине души мне хотелось всё объяснить.
Зачем я пустил в ход молоток.
Почему на ходу изменил утвержденный план.
Но прямо сейчас это было невозможно.
Мне требовалось предельно сосредоточиться на малейшей отдаче, идущей от кончика долота.
Хрусь!
'Будь у меня под рукой нормальная хирургическая фреза, я бы объяснял всё без лишней спешки.'
В современной хирургии есть высокоскоростные боры, способные ювелирно стачивать только кость, не задевая мягкие ткани.
Будь у меня такой инструмент, я бы обрисовал расклад с куда большим спокойствием.
Но в этом мире подобных технологий не водилось.
Единственным прибором для высокоточного стачивания кости оставалась чувствительность моих собственных пальцев.
В такой обстановке вести светские беседы было некогда.
К счастью, у стола стоял еще один человек, способный растолковать происходящее.
"Людвиг. Объясни ему."
В пылу операции я по привычке скомандовал коротко и на 'ты'.
Получив указание, Людвиг ответил не сразу.
Пока я делал еще пару аккуратных ударов, он внимательно вглядывался в операционное поле.
А затем перевел взгляд на край оставшейся костной ткани.
"А-а."
Коротко выдохнув, он пояснил Лорену:
"Спаечный процесс слишком запущен. Позвонок нельзя извлечь целиком, как планировалось."
"Спайки......"
"Кость намертво срослась с окружающими тканями. Потянем её силой — и вырвем всё, что к ней приросло."
С этими словами он подхватил анатомический пинцет.
И включился в работу по удалению осколков.
Хрусь!
Стоило мне надколоть фрагмент, как Людвиг тут же аккуратно извлекал отделившийся кусочек.
И заодно убирал мелкую костную крошку.
"Ассистент, готовьте промывание."
Даже без моих команд он уже готовил следующий этап.
Глядя на это, я окончательно утвердился в мысли:
'Решено. Я выучу Людвига на хирурга-вертебролога.'
Ну и что, что он ЛОР-врач?
Получит вторую специализацию, делов-то.
Сам освоив в свое время всё подряд, я прекрасно знал: совмещать смежные направления не так уж сложно.
К тому же в мире, где есть мана, потолок обучаемости у людей был явно повыше.
Тюк!
С этими мыслями я методично постукивал по долоту.
Когда основная масса шестого шейного позвонка была сколота, Людвиг развел края раны шире в нужном направлении и, зафиксировав крючки, уточнил:
"Держать так?"
"Держи именно так. Ни на миллиметр не сдвигай."
Коротко бросил я и сменил долото.
С широкого на более узкое и острое.
Тук.
На этот раз звук удара был куда тише.
Из-под лезвия осыпалась совсем мелкая костная пыль.
Я уже не бил с плеча, а легкими вибрирующими толчками слой за слоем соскабливал поверхность кости.
Главное здесь — ни в коем случае не продавить кость назад, в глубину.
Ни угол наклона долота, ни отлетающие частицы не должны были смещаться в сторону спинного мозга.
Я ювелирно направлял микроудары на себя, выводя все осколки наружу, подальше от нервного ствола.
Всё ради того, чтобы убрать кость и ни волоском не задеть лежащий позади спинной мозг.
Такая ручная филигранная техника хоть немного компенсировала отсутствие современных боров.
"Промывание."
"Промывание."
Людвиг повторил команду и подал шприц с физраствором.
Я подал струю жидкости, а Людвиг тут же откачал её аспиратором.
Это вымывало микроскопическую костную пыль и очищало рану от натекшей крови.
"Айла. [Бодрость]."
"А, да! [Бодрость]."
Мелкие кровоточащие капилляры вместо электрокоагулятора идеально прижигались заклинанием [Бодрость].
И только теперь глубина раны предстала перед нами во всей красе.
Плотная кортикальная пластинка ушла, обнажив губчатое вещество позвонка.
Время молотка подошло к концу.
"Кюретку."
"Кюретка."
В ладонь лег инструмент в виде острой ложечки на тонкой ручке.
Ею я начал осторожно выскабливать кость изнутри.
Скреб, скреб.
Характерный звук скобления наполнил операционную.
Людвиг тихо поинтересовался:
"Вы выскабливаете кость изнутри?"
Спросил он, беря вторую кюретку.
"Да. Чтобы не давить на наружные стенки."
"Из-за сросшихся сзади тканей."
"В точку."
Приятно работать с человеком, который схватывает на лету.
Людвиг подключился к работе.
Пока я соскабливал кость с одной стороны, он аккуратно выскабливал другую.
Кюретки уходили всё глубже.
Хрусть—
И когда костными кусачками мы скусили последний плотный ободок, под ним показалась белесая ткань.
Только в этот момент я смог на секунду перевести дух и оглядеться.
В отличие от ювелирной долбежки, где малейший скол грозил фатальной катастрофой, дальнейшие действия уже не требовали столь чудовищного напряжения чувств.
"Лорен."
Я возобновил отложенный урок, продолжая снимать тончайшие костные фрагменты:
"Слушаю, Святой."
"Ты ведь раньше предлагал применить 'Регенерацию'?"
Лорен кивнул.
Не отрываясь от работы, я спросил:
"Если мы сейчас пустим сюда 'Регенерацию', что произойдет с этими сращениями?"
"......"
Взгляд Лорена переместился к обнаженным внутренним тканям шеи.
Он некоторое время пристально всматривался в глубину раны, после чего нерешительно произнес:
"Кость мы бы нарастили. Но что станет с уже сросшимися тканями...... честно говоря, сказать трудно."
"Вот именно. В этом-то и загвоздка."
'Регенерация' сработает.
Но одной лишь магией этот узел не распутать.
"Бывает ведь так: раненому в сердце накладывают 'Исцеление', дыра затягивается, а пациент всё равно умирает, помнишь?"
"Бывает."
"И почему, по-твоему?"
На этот раз ответила Айла:
"Тампонада сердца... вы об этом?"
"Именно."
В сердечной сорочке скапливается кровь.
Она сдавливает орган снаружи, и сердце не может ни наполниться, ни протолкнуть кровь дальше.
И что будет, если в этот момент бездумно применить 'Исцеление'?
Разрыв миокарда затянется.
Кровотечение прекратится.
Но кровь-то из перикарда никуда не денется.
"Кажется, что рану затянули и человек должен жить, а он умирает на глазах. Потому что гематома продолжает словно душить сердце."
"Поэтому вы учили нас сначала дренировать кровь."
"Верно. Дренировать, а не вливать магию повторно."
Я указал острием инструмента на рубец.
Лорен и Айла синхронно посмотрели туда:
"Здесь ровно та же беда. Магия исцеления стимулирует регенерацию и клеточный иммунитет. Но она не умеет выборочно растворять и убирать уже сформировавшиеся патологические рубцы."
Божественная сила не уничтожает старую ткань.
Рубцы для нее — такая же родная плоть.
Поэтому обычно застарелый рубец просто иссекают до здоровых краев и используют 'Регенерацию'.
Но у нашего пациента этот рубец оплел жизненно важные части шеи.
"Лорен, как думаешь, здесь сработал бы классический метод иссечения рубца?"
"...... Не уверен."
"Тогда поставлю вопрос иначе: знаешь, как называется этот сосуд и что будет, если его повредить?"
Я слегка приподнял кюретку и указал в сторону.
Лорен, для которого оперативная хирургия всё еще была в новинку, замялся.
За него тут же ответила Айла:
"Позвоночная артерия. При её повреждении нарушается кровоснабжение головного мозга, что приведет к обширной ишемии."
Я кивнул и сместил кончик инструмента глубже.
Лорен снова промолчал.
И инициативу вновь перехватила Айла:
"Твердая мозговая оболочка. Разрыв повлечет ликворею — истечение спинномозговой жидкости."
От её слов ассистирующий целитель даже поежился.
Тем временем я показал следующее анатомическое образование:
"А вот это вопрос посложней."
"Спинномозговой корешок?"
"Мимо. Диафрагмальный нерв. Повредишь его — у больного откажет дыхание, и он задохнется."
И помимо этих, шея была буквально нашпигована скрытыми 'минами'.
Возвратный гортанный нерв, яремная вена, блуждающий нерв и десятки других образований.
Задень любую из них — и человек отправится к праотцам быстрее, чем ты успеешь выговорить слово 'Регенерация'.
А у этого бедолаги кости намертво приросли ко всем этим минным полям.
"Именно потому, что всё это срослось с костью, я отказался от прежнего плана и перешел к постепенному стачиванию."
Пояснил я, обводя контуром обнажившуюся белесую оболочку:
"Задняя поверхность позвонка срослась с твердой мозговой оболочкой, а боковая вросла в фиброзный рубец вокруг позвоночной артерии."
В норме между костью и мягкими тканями есть четкая граница.
Хирург обязан видеть, где кончается скелет и начинается сосудисто-нервный пучок.
Но здесь эта грань была стерта под ноль.
Осколки раздробленного позвонка.
Разорванные связки.
Грубая рубцовая ткань, заполнившая всё свободное пространство за десять лет.
Всё это застыло единой сросшейся массой.
И как в таком месиве вырвать одну лишь кость, чтобы потом залить рану 'Регенерацией'?
Ну...
Может, какой-нибудь безумец и рискнул бы.
Но я таким не был.
И ни один здравомыслящий хирург на такое бы не пошел.
Пожадничай я и попробуй выдернуть позвонок чисто, пациент умер бы прямо на операционном столе.
Закончив объяснение, я снова обратился к Людвигу:
"Людвиг, не пытайся соскоблить кость до основания. Оставь тонкую пластинку в виде 'плавающего островка'."
"'Плавающего островка'?"
"Стачиваем кость до состояния папиросной бумаги и на этом останавливаемся."
Главная цель резекции позвонка — декомпрессия.
Освободить сдавленные нервные пути спинного мозга.
А этого можно добиться, даже оставив тончайший защитный костный слой.
Мы в четыре руки принялись аккуратно истончать кость.
Наблюдая за нашими движениями, Айла тихо произнесла:
"Значит, дело было вовсе не в том, чтобы просто убрать позвонок."
"Именно."
Вы когда-нибудь тянули куст картошки из грядки?
Дергаешь за один стебель — и за ним гроздью вываливаются все клубни.
Вот ровно то же самое произошло бы в шее больного.
Только вместо картошки из раны потянулись бы:
Магистральные сосуды.
Мозговая оболочка.
Жизненно важные нервы.
Всё, повреждение чего даже по отдельности означало верную смерть, вырвалось бы с корнем вслед за костью.
"Допусти мы эту оплошность, успеет ли пациент дожить до того, как ты закончишь накладывать 'Регенерацию'?"
Лорен промолчал.
"Потому что вырастить орган заново — это одно, а удержать человека на этом свете в процессе — совершенно другое."
Вырезать позвонок и восстановить магией.
На словах всё звучит красиво и просто.
Если бы оно так работало на практике...
Какая благодать была бы: выкинул разрушенную кость, щелкнул пальцами с 'Регенерацией' — и готово.
Но реальность куда суровее.
В случае этого больного такой подход был равносилен предложению отрезать человеку голову, а потом попытаться прирастить её назад.
"Вот так."
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...