Ни Лу Юй, ни Чжан Фа не ожидали, что меньше чем за час Чжун Тао умудрится раздобыть целых три ствола и шестнадцать снаряженных магазинов. Чжан Фа держался спокойнее: за долгие годы взлетов и падений он успел повидать всякое, так что житейского опыта ему было не занимать. К тому же дома в сейфе у него хранился пистолет Desert Eagle, купленный в свое время через знакомых на черном рынке.
Ни Лу Юй, ни Чжан Фа не ожидали, что меньше чем за час Чжун Тао умудрится раздобыть целых три ствола и шестнадцать снаряженных магазинов. Чжан Фа держался спокойнее: за долгие годы взлетов и падений он успел повидать всякое, так что житейского опыта ему было не занимать. К тому же дома в сейфе у него хранился пистолет Desert Eagle, купленный в свое время через знакомых на черном рынке.
А вот молодой и неопытный Лу Юй при виде оружия заметно побледнел. В Китае контроль над огнестрельным оружием был жестчайшим, а эти три ствола явно принадлежали к категории штатного армейского вооружения. К тому же они находились не в тихом внутреннем Китае, а в неспокойном приграничном Тибете.
А вот молодой и неопытный Лу Юй при виде оружия заметно побледнел. В Китае контроль над огнестрельным оружием был жестчайшим, а эти три ствола явно принадлежали к категории штатного армейского вооружения. К тому же они находились не в тихом внутреннем Китае, а в неспокойном приграничном Тибете.
Если бы их поймали с таким арсеналом, всей троице светил бы приличный тюремный срок — лет восемь, а то и все десять за решеткой.
Если бы их поймали с таким арсеналом, всей троице светил бы приличный тюремный срок — лет восемь, а то и все десять за решеткой.
Чжун Тао, заметив их замешательство, даже не подумал объяснять, откуда взял оружие. Достав из брезентовой сумки один из автоматов, он перевел взгляд с Лу Юя на Чжан Фа.
Чжун Тао, заметив их замешательство, даже не подумал объяснять, откуда взял оружие. Достав из брезентовой сумки один из автоматов, он перевел взгляд с Лу Юя на Чжан Фа.
— Стрелять умеете? — спросил Чжун Тао. — Путь предстоит опасный, так что лучше подготовиться ко всему заранее.
— Стрелять умеете? — спросил Чжун Тао. — Путь предстоит опасный, так что лучше подготовиться ко всему заранее.
Чжан Фа кивнул.
Чжан Фа кивнул.
— Я умею. Приходилось охотиться в закрытом клубе, да и в тире практиковался регулярно.
— Я умею. Приходилось охотиться в закрытом клубе, да и в тире практиковался регулярно.
Выслушав его, Чжун Тао молча одобрительно кивнул и протянул ему тяжелое вороненое оружие. Затем он достал из сумки второй автомат и повернулся к Лу Юю.
Выслушав его, Чжун Тао молча одобрительно кивнул и протянул ему тяжелое вороненое оружие. Затем он достал из сумки второй автомат и повернулся к Лу Юю.
Глядя на тускло поблескивающий в руках инструктора автомат Type 56, Лу Юй с трудом сглотнул и неуверенно пробормотал:
Глядя на тускло поблескивающий в руках инструктора автомат Type 56, Лу Юй с трудом сглотнул и неуверенно пробормотал:
— Наверное, смогу... На военных сборах в университете нам давали пострелять.
— Наверное, смогу... На военных сборах в университете нам давали пострелять.
— Хорошо, — на удивление легко согласился Чжун Тао и вложил автомат в его руки. — Главное — знать основы, а лучшая тренировка — это реальный бой. Если в степи мы наткнемся на стаю волков или столкнемся с другой угрозой, уверяю, к концу поездки ты станешь отличным стрелком.
— Хорошо, — на удивление легко согласился Чжун Тао и вложил автомат в его руки. — Главное — знать основы, а лучшая тренировка — это реальный бой. Если в степи мы наткнемся на стаю волков или столкнемся с другой угрозой, уверяю, к концу поездки ты станешь отличным стрелком.
Лу Юй невольно помрачнел.
Лу Юй невольно помрачнел.
«Дожить бы еще до этого возвращения, — подумал он. — В таких местах выжить бы, а не о меткости думать».
«Дожить бы еще до этого возвращения, — подумал он. — В таких местах выжить бы, а не о меткости думать».
Он прекрасно понимал свое положение. Для Чжан Фа он был лишь мелким, ничего не значащим секретарем. Задача Чжун Тао — защищать босса, и если дело дойдет до смертельной опасности, никто из них не станет рисковать собой ради спасения простого помощника.
Он прекрасно понимал свое положение. Для Чжан Фа он был лишь мелким, ничего не значащим секретарем. Задача Чжун Тао — защищать босса, и если дело дойдет до смертельной опасности, никто из них не станет рисковать собой ради спасения простого помощника.
В бескрайней, таящей угрозы степи он мог рассчитывать только на себя. С этой мыслью Лу Юй без лишних колебаний крепче сжал приклад.
В бескрайней, таящей угрозы степи он мог рассчитывать только на себя. С этой мыслью Лу Юй без лишних колебаний крепче сжал приклад.
Раздав оружие, Чжун Тао достал три портативные рации и протянул по одной своим спутникам.
Раздав оружие, Чжун Тао достал три портативные рации и протянул по одной своим спутникам.
— Держите, — скомандовал он. — Как только углубимся в степь, мобильная связь пропадет. Рации помогут не потеряться, если случится непредвиденное.
— Держите, — скомандовал он. — Как только углубимся в степь, мобильная связь пропадет. Рации помогут не потеряться, если случится непредвиденное.
Видя, с какой тщательностью и осторожностью Чжун Тао готовится к экспедиции, Лу Юй и Чжан Фа невольно заразились его собранностью. Напряжение в салоне нарастало.
Видя, с какой тщательностью и осторожностью Чжун Тао готовится к экспедиции, Лу Юй и Чжан Фа невольно заразились его собранностью. Напряжение в салоне нарастало.
Понимая, насколько опасен предстоящий путь, они не стали спешить и выезжать из Литана на ночь глядя, а решили как следует выспаться. Лишь на следующий день, когда едва начало рассветать, спутники снова сели в машину и двинулись к намеченной цели.
Понимая, насколько опасен предстоящий путь, они не стали спешить и выезжать из Литана на ночь глядя, а решили как следует выспаться. Лишь на следующий день, когда едва начало рассветать, спутники снова сели в машину и двинулись к намеченной цели.
По совету Чжун Тао они выбрали сложный тибетский маршрут. В сезон дождей здесь постоянно сходили сели, а зимой дороги наглухо блокировали снежные заносы. Погода в этих краях менялась стремительно, словно калейдоскоп времен года: если в полдень под ярким солнцем воздух прогревался до вполне комфортных семи-восьми градусов тепла, то с наступлением сумерек температура резко падала, порой опускаясь до пятнадцати градусов мороза.
По совету Чжун Тао они выбрали сложный тибетский маршрут. В сезон дождей здесь постоянно сходили сели, а зимой дороги наглухо блокировали снежные заносы. Погода в этих краях менялась стремительно, словно калейдоскоп времен года: если в полдень под ярким солнцем воздух прогревался до вполне комфортных семи-восьми градусов тепла, то с наступлением сумерек температура резко падала, порой опускаясь до пятнадцати градусов мороза.
И все же этот путь, без сомнения, оставался самым живописным маршрутом во всем Тибете. Стояли первые весенние дни, природа постепенно пробуждалась от зимней спячки. Куда ни кинь взор, пологие холмы и равнины покрывала нежная изумрудная зелень, вдоль обочин пестрели россыпи безымянных диких цветов. Лишь вдали высились величественные горные вершины, укрытые вечными снегами. Белоснежные шапки гор сливались на горизонте с легкими облаками, плывущими по пронзительно-голубому небу.
И все же этот путь, без сомнения, оставался самым живописным маршрутом во всем Тибете. Стояли первые весенние дни, природа постепенно пробуждалась от зимней спячки. Куда ни кинь взор, пологие холмы и равнины покрывала нежная изумрудная зелень, вдоль обочин пестрели россыпи безымянных диких цветов. Лишь вдали высились величественные горные вершины, укрытые вечными снегами. Белоснежные шапки гор сливались на горизонте с легкими облаками, плывущими по пронзительно-голубому небу.
К этому моменту мощный «Хаммер» отъехал от Литана уже больше чем на шестьдесят километров, официально пересекая границу Тибета. До Манканга оставалось всего несколько верст. Дорога пошла на спуск, высота постепенно снижалась, и мучившая путников в Литане одышка вместе с давящей тяжестью в груди наконец начала отступать.
К этому моменту мощный «Хаммер» отъехал от Литана уже больше чем на шестьдесят километров, официально пересекая границу Тибета. До Манканга оставалось всего несколько верст. Дорога пошла на спуск, высота постепенно снижалась, и мучившая путников в Литане одышка вместе с давящей тяжестью в груди наконец начала отступать.
Пейзажи за окном завораживали, однако из-за тревоги перед неизвестностью никто из троицы не обращал на них внимания — каждый был погружен в собственные невеселые мысли.
Пейзажи за окном завораживали, однако из-за тревоги перед неизвестностью никто из троицы не обращал на них внимания — каждый был погружен в собственные невеселые мысли.
Уезд Манканг жил в основном скотоводством. Бездонное синее небо, пушистые облака и медленно бредущие вдали стада яков и овец складывались в пасторальные картины необычайной красоты.
Уезд Манканг жил в основном скотоводством. Бездонное синее небо, пушистые облака и медленно бредущие вдали стада яков и овец складывались в пасторальные картины необычайной красоты.
— Скоро въедем в Манканг, — подал голос Чжун Тао с пассажирского сиденья, обращаясь к Лу Юю и Чжан Фа. — Сделаем привал, пополним запасы. Оружие спрячьте с глаз долой.
— Скоро въедем в Манканг, — подал голос Чжун Тао с пассажирского сиденья, обращаясь к Лу Юю и Чжан Фа. — Сделаем привал, пополним запасы. Оружие спрячьте с глаз долой.
— Понял, — отозвался Чжан Фа.
— Понял, — отозвался Чжан Фа.
Лу Юй согласно кивнул. Они открыли потайной отсек в панели внедорожника и аккуратно уложили туда свои автоматы Type 56.
Лу Юй согласно кивнул. Они открыли потайной отсек в панели внедорожника и аккуратно уложили туда свои автоматы Type 56.
«Хаммер» свернул на проселочную дорогу, ведущую вглубь Манканга. Чжун Тао, похоже, прекрасно ориентировался и здесь. По его указке Лу Юй подогнал внедорожник к неприметной местной харчевне.
«Хаммер» свернул на проселочную дорогу, ведущую вглубь Манканга. Чжун Тао, похоже, прекрасно ориентировался и здесь. По его указке Лу Юй подогнал внедорожник к неприметной местной харчевне.
Отдельных кабинетов в заведении не было, так что им пришлось устроиться в общем зале. Вокруг шумела непонятная гортанная тибетская речь, погружая приезжих в густую атмосферу чужого, экзотического мира.
Отдельных кабинетов в заведении не было, так что им пришлось устроиться в общем зале. Вокруг шумела непонятная гортанная тибетская речь, погружая приезжих в густую атмосферу чужого, экзотического мира.
К удивлению Лу Юя, компания тибетцев за соседним столиком увлеченно уплетала сырое мясо. Перед ними лежала огромная баранья нога. Каждый из мужчин держал в руке по острому ножу; они ловко срезали лучшие куски и прямо с кончика лезвия отправляли их в рот. Крупные тибетцы орудовали клинками с поразительной сноровкой и даже каким-то особым, слаженным ритмом, явно получая от трапезы огромное удовольствие.
К удивлению Лу Юя, компания тибетцев за соседним столиком увлеченно уплетала сырое мясо. Перед ними лежала огромная баранья нога. Каждый из мужчин держал в руке по острому ножу; они ловко срезали лучшие куски и прямо с кончика лезвия отправляли их в рот. Крупные тибетцы орудовали клинками с поразительной сноровкой и даже каким-то особым, слаженным ритмом, явно получая от трапезы огромное удовольствие.
Не прошло и получаса, как от массивного окорока остались лишь чисто обглоданные кости.
Не прошло и получаса, как от массивного окорока остались лишь чисто обглоданные кости.
Пока Чжун Тао делал заказ, Лу Юй продолжал завороженно наблюдать за соседями. Заметив его взгляд, проводник негромко пояснил:
Пока Чжун Тао делал заказ, Лу Юй продолжал завороженно наблюдать за соседями. Заметив его взгляд, проводник негромко пояснил:
— Не удивляйся, в Тибете есть сырое мясо — обычное дело. У местных кочевников своя кулинарная культура, отличная от ханьской, и основа их рациона — говядина да баранина.
— Не удивляйся, в Тибете есть сырое мясо — обычное дело. У местных кочевников своя кулинарная культура, отличная от ханьской, и основа их рациона — говядина да баранина.
Он сделал глоток воды и продолжил:
Он сделал глоток воды и продолжил:
— Даже забивают скот они иначе, чем мы. Животных в основном душат, чтобы кровь оставалась внутри туши — так мясо сохраняет сочность и нежность. Правда, сейчас традиция есть сырое мясо постепенно уходит в прошлое. В Манканге только в этой харчевне еще можно увидеть подобное, потому я и привел вас сюда — для расширения кругозора.
— Даже забивают скот они иначе, чем мы. Животных в основном душат, чтобы кровь оставалась внутри туши — так мясо сохраняет сочность и нежность. Правда, сейчас традиция есть сырое мясо постепенно уходит в прошлое. В Манканге только в этой харчевне еще можно увидеть подобное, потому я и привел вас сюда — для расширения кругозора.
От таких подробностей у Лу Юя противно засосало под ложечкой. Подавшись вперед, он вкрадчиво спросил:
От таких подробностей у Лу Юя противно засосало под ложечкой. Подавшись вперед, он вкрадчиво спросил:
— Брат Тао, ты ведь не заказал нам ничего подобного?
— Брат Тао, ты ведь не заказал нам ничего подобного?
Сидевший рядом Чжан Фа при этих словах тоже слегка поморщился. Изыски местной кухни явно не вызывали у него восторга.
Сидевший рядом Чжан Фа при этих словах тоже слегка поморщился. Изыски местной кухни явно не вызывали у него восторга.
— Бог с тобой, нет, конечно, — усмехнулся Чжун Тао. — Я выбрал классику — знаменитые четыре сокровища тибетской кухни.
— Бог с тобой, нет, конечно, — усмехнулся Чжун Тао. — Я выбрал классику — знаменитые четыре сокровища тибетской кухни.
— Четыре сокровища? — заинтересовался Чжан Фа. — И что же это такое?
— Четыре сокровища? — заинтересовался Чжан Фа. — И что же это такое?
— Цампа, ячье масло, чай и мясо, — перечислил Чжун Тао. — Без этих четырех продуктов здешнюю жизнь представить невозможно. Побывать в Тибете и не попробовать их — настоящее преступление. Впрочем, вкус у них довольно специфический. Если не зайдет, закажем что-нибудь более привычное.
— Цампа, ячье масло, чай и мясо, — перечислил Чжун Тао. — Без этих четырех продуктов здешнюю жизнь представить невозможно. Побывать в Тибете и не попробовать их — настоящее преступление. Впрочем, вкус у них довольно специфический. Если не зайдет, закажем что-нибудь более привычное.
Вскоре официант принес пиалы с дымящимся чаем. Напиток, густой, словно наваристый бульон, был покрыт тонкой золотистой пленочкой растопленного масла. Лу Юй не раз слышал о целебных свойствах этого тибетского чая. Недолго думая, он взял пиалу обеими руками и сделал глубокий глоток. Приятное, согревающее тепло тут же разлилось по телу.
Вскоре официант принес пиалы с дымящимся чаем. Напиток, густой, словно наваристый бульон, был покрыт тонкой золотистой пленочкой растопленного масла. Лу Юй не раз слышал о целебных свойствах этого тибетского чая. Недолго думая, он взял пиалу обеими руками и сделал глубокий глоток. Приятное, согревающее тепло тут же разлилось по телу.
Осушив пиалу до дна, он с удивлением почувствовал, как легкое головокружение и учащенное сердцебиение — первые предвестники горной болезни — бесследно исчезли, уступив место бодрости.
Осушив пиалу до дна, он с удивлением почувствовал, как легкое головокружение и учащенное сердцебиение — первые предвестники горной болезни — бесследно исчезли, уступив место бодрости.
Следом подали и основные блюда: на столе появились тарелки с нежной отварной бараниной на кости, пряным холодным языком и ароматным вяленым мясом. Вскоре свободного места на столе практически не осталось.
Следом подали и основные блюда: на столе появились тарелки с нежной отварной бараниной на кости, пряным холодным языком и ароматным вяленым мясом. Вскоре свободного места на столе практически не осталось.

Комментарии

Загрузка...