Мелкая морось, смешанная с редкими снежинками, опустилась на землю, обдав тело прохладой.
Вспомнился тот дождливый вечер на остановке, когда он появился перед ней, мягко произнёс: «Садись в машину», взял её за руку — и стало так тепло.
Вспомнилось, как он целовал её при свете лампы, поглаживая крошечную фигурку летающего орла у неё на ухе и смеясь: «Не смей снимать».
Вспомнилось, как в темноте он прижимал её к себе, касаясь её лица: «Хорошо, мы не станем говорить о любви, мы просто будем вместе».
Вспомнилось, как он хмуро ругал её, поглаживая замёрзшие пальцы: «Почему ты без перчаток?»
Вспомнился нескрываемый испуг и боль на его лице, когда он целовал её со словами: «Не плачь, Хуань».
Уж если суждено столкнуться на узкой тропе в этой жизни — не миновать беды.
До того, как научилась понимать мир, и после того, как в сердце вспыхнуло чувство, любовь длилась не дольше дня.
Она отчётливо помнила, как он с лёгким неудовольствием спрашивал: «Почему ты не приходишь ко мне?»
А в мгновение ока всё превратилось в одну-единственную фразу: «Без моего разрешения впредь не смей сюда приходить».
Всего несколько дней назад он ещё старательно готовил для неё сэндвичи, а теперь стал женихом другой.
Она убеждала себя больше не думать об этом и не держать обиду, но знакомая, резкая и тупая боль в груди вновь и вновь лишала её дыхания.
Прислонившись к фонарному столбу, она глубоко вздохнула, нашла в телефоне нужный номер и вызов пошёл.
— Лэн Хуань, — раздался в трубке мягкий голос.
— Кажется, сейчас мне нездоровится, — произнесла она слабым голосом.
— Ты где? — Ли Цяо сразу заговорил быстрее.
— Улица Ренфру, возле моста.
— Я буду через пять минут.
Услышав его обещание, Лэн Хуань медленно опустилась на землю.
Она ненавидела эту болезнь: приступы никогда не накатывали разом, мощно и стремительно — каждый раз это была тягучая, пронизывающая дыхание боль, бесконечная и изнуряющая.
Холодный пот выступил на лбу, она сжала зубы, сознание начало меркнуть.
Рядом раздался визг тормозов, Ли Цяо быстро выскочил из машины и подбежал к ней.
Лэн Хуань попыталась подняться, но в тот момент, когда он подхватил её на руки, тело окончательно обмякло.
— Лэн Хуань! — лицо Ли Цяо резко изменилось, он в ужасе окликнул её, усадил в машину и, вдавив педаль газа до отказа, помчался в больницу.
Неподалёку стоял другой автомобиль.
Е Тинфэн сидел внутри и холодно смотрел на удаляющийся силуэт машины.
Он весь тонул в темноте, и лишь на дне глаз плясало мрачное пламя.
Он всё же не выдержал и поехал следом.
Наблюдая за тем, как она в одиночестве бредет куда глаза глядят, а её хрупкая фигурка будто готова раствориться в ночной мгле, он в тот момент даже почувствовал боль в сердце.
Однако она, словно потерявшая душу странница, абсолютно не замечала, что он всё это время ехал за ней.
Он подъезжал всё ближе и ближе, надеясь, что она оглянется, заметит его, вернётся к нему и снова станет доверчиво искать у него тепла.
Увидев, что она достала телефон, он подумал, что она позвонит ему, и положил палец на собственный аппарат, а сердце на миг замерло в предвкушении.
Но заветного звонка он так и не дождался.
Глядя, как она с удручённым видом садится под уличным фонарем, он мучительно колебался: показаться ей на глаза или нет.
Но в тот самый момент, когда его рука легла на дверную ручку, он увидел, что рядом остановилась машина и она прижалась к груди другого мужчины.
Впервые в жизни кровь в его жилах внезапно остыла и превратилась в лёд.
И впервые он так и замер на месте, а в голове сделалось совершенно пусто.
Я люблю тебя.
Он чётко помнил тот лёгкий поцелуй в щеку, но жёг он прямо у него в сердце.
Она и не подозревала, какое колоссальное влияние оказала на него её брошенная вскользь фраза.
И она не знала, что каждое её движение и улыбка уже заставили его потерять голову.
Столько дней подряд он думал: если бы она смягчилась и попросила его — хотя бы парой слов, — он, пожалуй, не смог бы проявить жестокость и жениться, а заодно попытался бы забыть о том, зачем изначально приблизил её к себе.
Он даже возвращался в магазин один, чтобы купить то самое кольцо с розовым бриллиантом — просто думая о том, как красиво оно будет смотреться на её пальце.
Он-то считал её послушной или без памяти влюбленной, готовой на любые уступки, но оказалось, что выбор у неё есть и помимо него.
Тогда чего же стоили все его терзания?
Выходило, что он, Е Тинфэн, тоже способен оказаться в столь жалком положении и чуть не превратить себя в посмешище из-за какой-то женщины.
Он завёл мотор, вдавил педаль газа и решительно уехал.
Когда Лэн Хуань пришла в себя, перед глазами всё застилало белизной.
— Мисс Лэн, — перед ней появилось знакомое улыбчивое лицо.
— Привет, — слабо улыбнувшись, поприветствовала она. — Давно не виделись, Джордж.
Седобородый Джордж Ховард был кардиологом в больнице при университете М и ведущим мировым специалистом по исследованию редких сердечных патологий.
— После прошлого осмотра я был уверен, что в ближайшее время у вас не возникнет проблем. Как вы умудрились оказаться здесь так быстро?
Лэн Хуань улыбнулась: — Простите, Джордж, что доставила вам хлопоты.
Пожилой мужчина приподнял брови: — Впрочем, нынешний приступ был относительно легким. Я уже всё зафиксировал, и если что-то пойдет не так, я сразу же вам сообщу.
С этими словами он повернулся к двери и громко позвал: — Джонатан, заходи, она очнулась.
Вошел Ли Цяо. Поравнявшись с доктором, он с улыбкой поблагодарил его — судя по всему, они были хорошо знакомы.
— Вы знакомы? — с любопытством спросила Лэн Хуань.
— Мой отец — член попечительского совета больницы при университете М. Здесь все здания, кроме тех старых корпусов с вековой историей, построены на его деньги, — небрежно ответил он и протянул руку, чтобы убрать прядь волос, упавшую ей на висок.
Тепло его пальцев заставило её смутиться, и она инстинктивно отвернула лицо.
Он убрал руку и молча уставился на неё: — Ты выбрала университет М потому, что здесь работает Джордж?
Она кивнула.
Такая молодая, еще толком не повидавшая всей прелести мира, как могла она смириться и сдаться без борьбы, отказавшись от всякой надежды? Если оставался хоть призрачный шанс, она хотела побороться за эту мизерную возможность.
— Почему приступ случился так неожиданно? — он уже расспросил Джорджа, и тот подтвердил, что её состояние обычно было стабильным.
Она промолчала, уходя от ответа.
— Это из-за него? — голос Ли Цяо похолодал от догадки.
— Наверное, меня уже могут выписать? — она улыбнулась, пытаясь сменить тему.
Но он не собирался ей потакать и холодно произнес: — Послезавтра он женится.
Лэн Хуань замерла, её руки под простыней судорожно скомкали ткань.
Так быстро?
Выходит, он и вправду так спешил избавиться от неё.
Впрочем, рано или поздно — для неё это не имело никакого значения.
Если его сердце ей не принадлежало, какая разница, женат он или холост?
В конце концов, она никогда не была той, кого он стал бы принимать во внимание.
Прогуляв работу, она пролежала дома целые сутки, а когда снова открыла глаза, еще не рассвело.
Ей хотелось погрузиться в забыбытьё и спать дальше, но сон больше не шел.
Лэн Хуань тупо уставилась в ослепительно белый потолок, дожидаясь, пока прозвенит ежедневный будильник на телефоне.
Время тянулось медленно. Прошло неизвестно сколько минут, прежде чем лучи утреннего солнца пробились сквозь щель в занавесках, прочертив на полу золотую нить.
Она вздрогнула, резко приподнялась и потянулась за телефоном.
Она нажала на кнопку, но экран лишь блеснул и тут же погас — телефон давно разрядился.
В голове зашумело. Торопливо заменив аккумулятор, она включила аппарат.
Как только заиграла мелодия, она замерла с телефоном в руке, вмиг оцепенеnно ожидая СМС или входящего вызова.
Внутри нарастало раздражение и досада: почему она не уследила за батарейкой? А вдруг он звонил ей?
Шло время. Металлический корпус в её ладони постепенно согрелся от тепла тела, а глаза от пристального взгляда заслезились и заболели, но на экране так и не появилось ни голосового сообщения, ни уведомления о пропущенном вызове.
Рука медленно опустилась, и телефон бесшумно упал на постель.
Прислонившись спиной к стене, она горько усмехнулась мы про себя: чего она ждала и на что надеялась? Ему в эти дни было некогда — он вовсю хлопотал перед свадьбой с Лю Жои, с какой стати ему вспоминать о ней?
До чего же странные люди: порой, прекрасно зная о невозможности чего-либо, они всё равно тешат себя иллюзиями.
Она молча встала, оделась, почистила зубы, умылась и попыталась улыбнуться своему отражению в зеркале.
Раздвинув шторы, чтобы впустить солнце, которое залило всю комнату, она подняла с ковра разбросанные книги, отнесла наволочки и простыни в стиральную машину, словно смывая ими следы вчерашних слёз.
В памяти всплыли слова Ли Цяо: если ты сама себя не ценишь, как заставишь других ценить тебя?
Для неё худшие моменты жизни уже остались позади, и сейчас было не время для жалости к себе.
Она возвращалась из супермаркета, не спеша шагая с тяжелыми пакетами с продуктами вдоль высокого речного берега.
Удовольствие от еды часто помогало заглушить внутреннюю пустоту.
Над городом пронесся раскатистый звон колоколов. Она остановилась и обернулась, глядя на величественный шпиль вдали.
Эта трехсотлетняя церковь была свидетелем бесчисленных рождений и смертей, радостей и горестей. На протяжении веков столько людей произносили перед её алтарем клятвы верности.
И прямо сейчас тот, кого она любила, стоял там же. Он держал за руку другую женщину, подходил к священнику, произносил заветное «да», надевал ей на палец кольцо и целовал её — нежно и решительно.
Раз уж выпало счастье встретить тебя и узнать, что ты — моя величайшая любовь в этой жизни, то какая разница, не поселившись в твоем сердце?
Если ты не любишь меня, то моей любви хватит за двоих.
Оставив пакеты на земле, она сложила ладони у рта и изо всех сил крикнула в сторону горизонта:
Я... люблю... тебя — именно так.
Глубокий и гулкий шотландский ветер подхватил её крик, разбив на три неразлучные слова, которые улетали всё дальше и растворялись в пространстве.
Я.
Люблю.
Тебя.
Только вот поймет ли этот шотландский ветер слова на китайском языке, услышит ли он её сердце, трепетавшее в унисон с этим криком?
— Мистер Е Тинфэн, согласны ли вы взять мисс Лю Жои в жёны, чтобы по воле Божьей сопровождать её до конца своих дней?
— Тинфэн, давай представим, что мы сейчас в церкви, что мы прямо перед свадьбой, и священник стоит перед нами.
— Он спросит меня: мисс Лэн Хуань, согласны ли вы выйти замуж за мистера Е Тинфэна, чтобы по воле Божьей сопровождать его всю жизнь?
— А я отвечу: согласна. И тогда он спросит меня снова: согласны ли вы любить его, сопровождать, утешать и поддерживать во здравии и болезни, в горе и радости, в бедности и богатстве всю свою жизнь?
— И я отвечу: согласна, потому что я так сильно его люблю.
— А потом священник спросит тебя: мистер Е Тинфэн, согласны ли вы взять мисс Лэн Хуань в жёны, чтобы по воле Божьей сопровождать её до конца своих дней?
— Тинфэн? — тихо окликнула его Лю Жои, в её глазах читались тревога и недоумение.
Е Тинфэн ошеломленно посмотрел на неё, осознав, что только что выпал из реальности прямо посреди церемонии.
Повернувшись к священнику, он бесстрастно ответил:
— Согласен.
Вокруг грянули аплодисменты, но его сердце по-прежнему блуждало в воспоминаниях.
Почему в этот самый момент в его голове всплыл другой образ — женщина, которая неизменно улыбалась сквозь слёзы?
Она говорила: «Смотри, ты будешь молчать точно так же».
Если бы сейчас рядом с ним стояла она, стал бы он хранить то же молчание?
Пожалуй, ответа на этот вопрос не знал даже он сам.
Новое гнездышко Е Тинфэна и Лю Жои располагалось на верхнем этаже самого роскошного отеля города М под названием Crystal, откуда открывался вид на всю ночную иллюминацию.
Только вот это до мелочей продуманное, ослепительное убранство было создано лишь для показухи перед окружающими. Им самим было неуютно находиться там даже минуту, поэтому они долго не задерживались и втайне вернулись в казино.
Внезапно зазвонил стационарный телефон. Е Тинфэн продолжал сидеть на месте, не шевелясь, а Лю Жои, зная, что в этот момент ему претит с кем-либо разговаривать, тоже не стала поднимать трубку.
После короткого гудка раздался мягкий голос, и его крупное тело мгновенно окаменело.
— Тинфэн, Тинфэн... — этот предельно хрупкий голос не произносил иных слов, он лишь беспомощно, раз за разом звал его по имени, отчего у слушающего начинало щемить сердце.
Все остальные, за исключением названного отца и тетушки Чжэн, звали его либо мистером Е, либо просто Фэн. И только она с самого первого раза стала звать его Тинфэном, будто так и было предначертано свыше.
В такую ночь, прекрасно понимая, что любимый мужчина, скорее всего, наслаждается обществом другой и упивается нежностью, она всё равно позвонила сюда — в место, где они когда-то обнимались, — зная, что ответа не будет, и упрямо звала его по имени.
Лю Жои остолбенела. Она перевела взгляд на сидевшего в кресле безмолвного мужчину, и её глаза наполнились жалостью.
Как ему удается сохранять столь невозмутимый вид и просто сидеть на месте?
Половина его фигуры тонула в полумраке, скрывавшем выражение лица. А заунывный, полный боли голос продолжал звучать в тишине, снова и снова обвиваясь вокруг слуха, в то время как пальцы Е Тинфэна сжимали подлокотник кресла всё сильнее и сильнее.
Наконец звук оборвался. В ту секунду, когда вызов сбросили, его сердце пронзила острая боль.
— Ты действительно не поедешь к ней? — тихо спросила Лю Жои.
Прошло немало времени, прежде чем он поднялся на ноги, а его голос прозвучал слегка хрипло:
— Одолжи мне свою машину.
Снизу донесся и тут же затих рокот мотора.
Лэн Хуань не встала с постели и не бросилась к окну, как делала раньше.
Этот звук не принадлежал его машине. А сам он тем более не мог приехать к ней этой ночью.
Е Тинфэн сидел в автомобиле, глядя на ярко освещенные окна на третьем этаже.
Она говорила, что боится оставаться в темноте в одиночестве, и если не может уснуть, то включает все лампы в доме.

Комментарии

Загрузка...