Хуан был бывшим нелегальным иммигрантом, которому с огромным трудом удалось легализоваться.
Даже в относительно недорогих государственных больницах без медицинской страховки лечение становится непосильным бременем.
Стоимость операции по ампутации и последующего ухода составляет как минимум 50 тысяч долларов США.
Вот она – хваленая в популярных статьях великолепная система здравоохранения США.
— Если не начать лечение, сепсис, скорее всего, убьет тебя. Не пройдет и недели, — сказал Линн.
Хуан дрожащими руками вытащил из кармана брюк измятую двадцатидолларовую купюру и попытался всучить её Линну, умоляющим взглядом указывая на дверь.
Он хотел уйти.
Смерть страшила его куда меньше, чем грядущий астрономический счет, из-за которого всю его семью могли депортировать обратно в Мексику.
Для них страшнее налоговой службы только иммиграционная полиция – ICE.
Линн помог ему спрятать деньги обратно.
Затем он развернулся и взял на посту медсестер форму «Отказ от медицинских рекомендаций».
— Распишись здесь, и можешь идти.
Через две минуты охрана выставила его за дверь.
Линн наблюдал, как сгорбленная фигура исчезает за автоматическими дверями.
Таковы будни государственной больницы в США.
Врачи – рабочие на конвейере, пациенты – детали, ожидающие сортировки.
Есть смысл чинить – чинят, нет смысла – выбрасывают в утиль.
Линн забил в карту пациента: «Отказ от лечения, самовольный уход», затем взял антисептик и машинально растер его по рукам.
Дело не в том, что Линн был бессердечен, просто от обилия пациентов поневоле становишься равнодушным.
На родине, когда он только начинал свой путь врача, он не раз платил из своего кармана за бедняков.
Но в США цена доброты слишком высока.
Здесь 37% взрослых не могут оплатить наличными непредвиденные расходы в 400 долларов.
67% живут от зарплаты до зарплаты.
В этом году совокупный долг американских домохозяйств достиг рекордных 18,6 триллиона долларов, а долг по кредитным картам превысил 1,23 триллиона.
В США бедным не положено болеть.
Уход Хуана не означал передышку.
Напротив, в отделении неотложной помощи начался типичный американский утренний час пик.
Час пик для «ходячих мертвецов».
Полученные вчера пособия просажены, действие наркотиков закончилось или, наоборот, переборщили с дозой – они хлынули в государственную больницу, как прилив.
За следующие три часа Линн принял двух бездомных, которые перекололись и перерезали друг друга.
Трех студентов, бившихся в конвульсиях с пеной у рта из-за передозировки.
И ещё одного пациента с шизофренией, который утверждал, что внутри у него поселился инопланетянин, и требовал провести операцию на брюшной полости.
Запах больничных антисептиков постепенно переставал перекрывать зловоние, состоящее из смеси алкоголя и рвотных масс.
Линн вместе с остальным персоналом поддерживал нормальную работу «выделительной системы» этого огромного и больного города.
Большинство тех, кто добирается до государственных клиник, – это новоиспеченные бездомные, которые очень скоро потеряют страховку.
А когда это произойдет, единственным средством борьбы с болезнями для них останутся молитвы.
Средняя продолжительность жизни американского бездомного после того, как он оказался на улице, составляет около 3–5 лет, причем 75% из них умирают в течение первых трех лет.
К полудню шум в приемном отделении прорезал крик.
— Врач, скорее! Человек умирает!
Это был китайский язык.
Китайский с тяжелым акцентом.
Двое мужчин в засаленных поварских кителях поддерживали молодого парня.
Парень был мертвенно-бледен, его левая рука туго замотана полотенцем, сквозь которое сочилась кровь, капая на идеально чистую плитку пола.
Взгляды коллег по отделению машинально устремились на Линна.
— Живо в противошоковую палату, проверьте статус страховки, — прорычал Смит, дежурный лечащий врач, и брезгливо отступил на пару шагов.
Линн быстро подошел к ним.
— Дайте взглянуть, — сказал он по-китайски.
Услышав родную речь, вспотевший повар ухватился за него, как за спасательный круг.
— Доктор, парень он хороший, все заработанное домой отправлял. Спасите его, умоляю.
— Тихо. Как это случилось? Нож был чистый?
Линн перешел сразу к делу – в такой ситуации важнее всего понять характер травмы.
— Чистый, чистый! Парень работящий, постоянно ножи точит. У нас на кухне ножи как новые.
Линн осторожно размотал пропитанное кровью полотенце.
Локтевая артерия была полностью пересечена, культя ушла глубоко в мышечные ткани, кровь фонтанировала без остановки.
Если не остановить кровотечение немедленно, парень не продержится и десяти минут.
— Готовьте операционную, нужно наложение сосудистого шва, — бросил Линн через плечо.
— Стоять, — произнес Смит. — Ты не расслышал, что я сказал?
Смит бросил взгляд на рану, а затем на группу китайцев.
— Линн, ты забыл правила? Сначала пробей номер социального страхования.
— Эта операция требует команды микрохирургов, оцениваю в восемьдесят тысяч долларов. У больницы нет бюджета, чтобы покрывать расходы твоих соотечественников.
Двое других мужчин в недоумении переглянулись – они не понимали по-английски.
Но повар, стоявший во главе, мгновенно посерел.
— Восемь... восемьдесят тысяч.
Это была сумма, которую их ресторан зарабатывал за целый год.
Смит, увидев его реакцию, всё понял.
— Страховки нет? Наложите давящую повязку и переведите в благотворительную больницу. Или просто ампутируйте – так дешевле.
Повар тут же перевел парню слова об ампутации.
Услышав это, парень заплакал, слезы смешались с холодным потом, и он в отчаянии посмотрел на Линна.
В его взгляде читалась мольба о помощи к своему соотечественнику.
Он выживал здесь, лишь изнуряя себя физическим трудом, а без руки у него не оставалось ничего.
Он годами скитался по чужбине, прозябая на кухне за нарезкой овощей, – неужели только ради этой «американской мечты»?
Ради того, чтобы встать на ноги, скопить денег и вернуться домой жениться.
В конце концов, мать заняла у всех знакомых, чтобы отправить его сюда.
У него не было денег на страховку, да и права на неё тоже.
Линн обратился к стоявшей неподалеку медсестре:
— Помоги с дезинфекцией.
— Принеси сосудистый зажим Кули, нить 4–0 и лидокаин.
Смит замер в недоумении:
— Ты что творишь? Это реанимация, а не операционная. Как ты найдешь поврежденный сосуд без микроскопа?
— Это уже мои проблемы.
Не обращая внимания на Смита, Линн схватил длинный тонкий сосудистый зажим с лотка медсестры.
[Навык: зажим Кули (мастер-класс)]
Глядя на рану, Линн обнаружил, что мышечные волокна, ход фасций и положение ушедшей вглубь артерии стали для него куда отчетливее, чем прежде.
Он не стал использовать жгут.
Большим и указательным пальцами левой руки он проник вглубь раны и точно надавил в нужном месте.
Фонтанирующая кровь мгновенно остановилась.
Слова насмешки, готовые сорваться с губ Смита, так и застряли в горле.
Слепое пальцевое прижатие сосуда?
Удача?
Следом за этим Линн, держа зажим в правой руке, легким движением запястья сработал инструментом.
Кончик зажима вошел в глубину мышц, точно захватив культю локтевой артерии толщиной всего в 3 миллиметра.
«Щелк».
Раздался четкий звук смыкающегося металла.
Линн разжал левую руку.
Кровотечение полностью прекратилось.
Ни один нерв по соседству не был задет, ни грамма лишней мышечной ткани не попало под бранши.
Такой уверенный контроль над инструментом вряд ли продемонстрировал бы даже старина Хадсон из ортопедии.
— Две тысячи долларов за услуги неотложной помощи – устраивает? Если да, идите подписывайте согласие, — сказал Линн, приступая к наложению швов.
[Навык: Простое прерывистое шитье (мастер-класс)]
Игла мелькала в его пальцах.
Линн использовал окружающие ткани для лигатуры, перевязки сосудов и восстановления целостности.
Пусть функциональность руки, возможно, немного пострадает, но рука сохранена, и жизнь тоже.
— Да, да! Большое спасибо вам, доктор!
Повар, будто получив прощение, поспешил оформлять бумаги и оплату.
Через десять минут Линн обрезал последний узел.
Смит, наблюдавший за всем процессом, изменился в лице: от пренебрежения не осталось и следа, сменившись выражением чистого изумления.
Азиаты – самые трудолюбивые, а выходцы из Китая среди них – самые неутомимые.
Когда это Линн успел прокачаться до такого уровня?
— Линн... когда ты успел пройти специализацию по сосудистой хирургии?
— После каждой смены я тренируюсь дополнительно, — небрежно бросил Линн, снимая окровавленные перчатки и бросая их в желтый контейнер для опасных медицинских отходов.
Проработав шестнадцать часов подряд, Линн наконец вышел из здания больницы.
Ночной нью-йоркский ветер всё ещё приносил прохладу.
По пути к метро он проходил мимо служебной парковки.
Там стояла списанная машина скорой помощи.
Окна были заварены грубой металлической сеткой, передний бампер переделан в некое подобие ковша с шипами.
На крыше красовался ряд ламп – невероятно, но это были бестеневые лампы, демонтированные из операционной.
Это уже переходило границы разумного.
Линн нахмурился.
Зомби-апокалипсис что, реально начался? Откуда взялось такое чудо?
Воздух перед глазами слегка исказился, и вновь возникли знакомые красные символы.
[Обнаружен демон...]

Комментарии

Загрузка...