Хань Вэйчжэн по-прежнему мягко, по-весеннему тепло улыбался.
Хань Вэйчжэн по-прежнему мягко, по-весеннему тепло улыбался.
— Чжан Ян, здесь говорить не с руки, народ шатается. Может, сменим обстановку?
— Чжан Ян, здесь говорить не с руки, народ шатается. Может, сменим обстановку?
Чжан Ян огляделся. Мимо без конца сновали пациенты — место и впрямь было неподходящее для деликатных разговоров. По лицам Хань Вэйчжэна и его сына он уже догадался, зачем те пожаловали. Наш великий целитель Чжан не отличался мелочной злопамятностью. Накануне он отделал Хань Чуаньбао с его дружками лишь потому, что те обидели Цзо Сяоцин — кровь вскипела, вот и не сдержался. При всей своей сокрушительной силе Чжан Ян предпочитал решать дела миром, когда это возможно. Повинную голову меч не сечет, да и отец Хань сегодня вел себя на редкость предупредительно. Почему бы и не выслушать?
Чжан Ян огляделся. Мимо без конца сновали пациенты — место и впрямь было неподходящее для деликатных разговоров. По лицам Хань Вэйчжэна и его сына он уже догадался, зачем те пожаловали. Наш великий целитель Чжан не отличался мелочной злопамятностью. Накануне он отделал Хань Чуаньбао с его дружками лишь потому, что те обидели Цзо Сяоцин — кровь вскипела, вот и не сдержался. При всей своей сокрушительной силе Чжан Ян предпочитал решать дела миром, когда это возможно. Повинную голову меч не сечет, да и отец Хань сегодня вел себя на редкость предупредительно. Почему бы и не выслушать?
Чжан Ян, будучи простым интерном, собственного кабинета не имел, так что уединиться в стенах больницы было задачей не из легких. Но Хань Вэйчжэн быстро нашел выход. К больнице он прикатил на семиместном микроавтобусе «Тойота» — для генерального директора пассажирской автотранспортной компании раздобыть машину труда не составляло. Хоть Хань и был обычным чиновником низового звена, политического чутья ему хватало. О сегодняшнем визите с извинениями должно было знать как можно меньше людей. Потому он и приехал без шофера. В бой идут одни свои: отец и сын явились с глазу на глаз, разве что миссия их была сугубо мирной.
Чжан Ян, будучи простым интерном, собственного кабинета не имел, так что уединиться в стенах больницы было задачей не из легких. Но Хань Вэйчжэн быстро нашел выход. К больнице он прикатил на семиместном микроавтобусе «Тойота» — для генерального директора пассажирской автотранспортной компании раздобыть машину труда не составляло. Хоть Хань и был обычным чиновником низового звена, политического чутья ему хватало. О сегодняшнем визите с извинениями должно было знать как можно меньше людей. Потому он и приехал без шофера. В бой идут одни свои: отец и сын явились с глазу на глаз, разве что миссия их была сугубо мирной.
Едва захлопнулась дверца машины, Хань Вэйчжэн облегченно перевел дух. Похоже, парень оказался сговорчивым. Раз уж согласился сесть в салон, значит, готов к диалогу.
Едва захлопнулась дверца машины, Хань Вэйчжэн облегченно перевел дух. Похоже, парень оказался сговорчивым. Раз уж согласился сесть в салон, значит, готов к диалогу.
Хань Вэйчжэн незаметно подтолкнул локтем сына. Перед поездкой он вбил этому оболтусу в голову тысячу наставлений. Как бы Хань Чуаньбао ни кривился, сейчас не он диктовал условия. К тому же зачинщиком драки был он сам, так что вину признать пришлось. Опустив голову, он пробормотал едва слышно, точно застенчивая девица:
Хань Вэйчжэн незаметно подтолкнул локтем сына. Перед поездкой он вбил этому оболтусу в голову тысячу наставлений. Как бы Хань Чуаньбао ни кривился, сейчас не он диктовал условия. К тому же зачинщиком драки был он сам, так что вину признать пришлось. Опустив голову, он пробормотал едва слышно, точно застенчивая девица:
— Прости...
— Прости...
— Чего-чего? — Чжан Ян прекрасно всё расслышал, но решил поиздеваться.
— Чего-чего? — Чжан Ян прекрасно всё расслышал, но решил поиздеваться.
От стыда и досады прыщи на лице Чуаньбао пошли багровыми пятнами. Парень отродясь ни перед кем не извинялся, а тут пришлось терпеть откровенную издевку. С трудом выдавливая слова, он повторил:
От стыда и досады прыщи на лице Чуаньбао пошли багровыми пятнами. Парень отродясь ни перед кем не извинялся, а тут пришлось терпеть откровенную издевку. С трудом выдавливая слова, он повторил:
— Извини... Вчера я был неправ!
— Извини... Вчера я был неправ!
Отцу было тошно не меньше. Родного сына, с которого сдували пылинки и баловали с пеленок, унижали прямо у него на глазах. Сердце Хань Вэйчжэна сжалось от горькой обиды за свое чадо, но он поспешил взять инициативу в свои руки и протянул тряпичную сумку.
Отцу было тошно не меньше. Родного сына, с которого сдували пылинки и баловали с пеленок, унижали прямо у него на глазах. Сердце Хань Вэйчжэна сжалось от горькой обиды за свое чадо, но он поспешил взять инициативу в свои руки и протянул тряпичную сумку.
— Тут всё, что растерялось. А то, что найти не удалось, компания возместила по рыночной стоимости. Сверху — еще тысяча юаней от нашего предприятия в качестве компенсации за моральный ущерб тем двум барышням.
— Тут всё, что растерялось. А то, что найти не удалось, компания возместила по рыночной стоимости. Сверху — еще тысяча юаней от нашего предприятия в качестве компенсации за моральный ущерб тем двум барышням.
Чжан Ян заглянул в сумку. Там лежали кошельки, пейджеры и всякая косметика. Судя по всему, вещи были абсолютно новыми — на некоторых даже уцелели ценники.
Чжан Ян заглянул в сумку. Там лежали кошельки, пейджеры и всякая косметика. Судя по всему, вещи были абсолютно новыми — на некоторых даже уцелели ценники.
Хань Вэйчжэн вытащил пачку купюр и протянул Чжан Яну. Не стой за спиной этого юнца могущественный вице-мэр Ли Чанъюй, черта с два он отдал бы такую сумму. В конце концов, официальный оклад самого Хань Вэйчжэна составлял всего двести восемьдесят шесть юаней в месяц.
Хань Вэйчжэн вытащил пачку купюр и протянул Чжан Яну. Не стой за спиной этого юнца могущественный вице-мэр Ли Чанъюй, черта с два он отдал бы такую сумму. В конце концов, официальный оклад самого Хань Вэйчжэна составлял всего двести восемьдесят шесть юаней в месяц.
Чжан Ян не глядя смахнул деньги в сумку.
Чжан Ян не глядя смахнул деньги в сумку.
— Ладно, передам Цзо Сяоцин.
— Ладно, передам Цзо Сяоцин.
Заметив, что парень собирается выйти из машины, Хань Вэйчжэн заторопился:
Заметив, что парень собирается выйти из машины, Хань Вэйчжэн заторопился:
— Погоди, Чжан Ян!
— Погоди, Чжан Ян!
— Что-то еще? — Чжан Ян спросил это с самым невинным видом, хотя прекрасно понял, зачем притащили скукожившегося Хань Чуаньбао с висящей плетью рукой. В душе он ликовал, но на лице сохранял маску полного равнодушия.
— Что-то еще? — Чжан Ян спросил это с самым невинным видом, хотя прекрасно понял, зачем притащили скукожившегося Хань Чуаньбао с висящей плетью рукой. В душе он ликовал, но на лице сохранял маску полного равнодушия.
Положение просителей заставляло отца и сына терпеть любое высокомерие. Хань Вэйчжэн пододвинул сына ближе к Чжан Яну.
Положение просителей заставляло отца и сына терпеть любое высокомерие. Хань Вэйчжэн пододвинул сына ближе к Чжан Яну.
— Сяо Бао вчера вконец обнаглел, я знаю. С должности начальника отдела охраны я его уже снял, а тех охранников, что заварили кашу, уволил без выходного пособия. Прошу тебя, не держи больше зла. К тому же Сяо Бао за свои грехи уже поплатился — плечо у него адски ноет со вчерашнего дня, глаз всю ночь сомкнуть не мог. Парень молодой, глупый, заслужил острастку. Но ведь надо дать ему шанс исправиться, верно? Может...
— Сяо Бао вчера вконец обнаглел, я знаю. С должности начальника отдела охраны я его уже снял, а тех охранников, что заварили кашу, уволил без выходного пособия. Прошу тебя, не держи больше зла. К тому же Сяо Бао за свои грехи уже поплатился — плечо у него адски ноет со вчерашнего дня, глаз всю ночь сомкнуть не мог. Парень молодой, глупый, заслужил острастку. Но ведь надо дать ему шанс исправиться, верно? Может...
Чжан Ян отреагировал на удивление благодушно:
Чжан Ян отреагировал на удивление благодушно:
— Ладно, проехали. Вопрос закрыт. Я могу идти? Мне вообще-то работать пора.
— Ладно, проехали. Вопрос закрыт. Я могу идти? Мне вообще-то работать пора.
Прикидываться дурачком этот пройдоха умел мастерски.
Прикидываться дурачком этот пройдоха умел мастерски.
Хань Вэйчжэну пришлось выложить карты на стол:
Хань Вэйчжэну пришлось выложить карты на стол:
— Чжан Ян, не мог бы ты вправить Сяо Бао сустав?
— Чжан Ян, не мог бы ты вправить Сяо Бао сустав?
Тот притормозил и снисходительно усмехнулся:
Тот притормозил и снисходительно усмехнулся:
— Да какой из меня лекарь, я всего лишь интерн. Вокруг целая больница, обратитесь к местным травматологам. С вашими-то связями, директор Хань, найти хорошего врача — раз плюнуть.
— Да какой из меня лекарь, я всего лишь интерн. Вокруг целая больница, обратитесь к местным травматологам. С вашими-то связями, директор Хань, найти хорошего врача — раз плюнуть.
Тут-то Хань Вэйчжэн окончательно понял, с кем имеет дело. Пареньку едва исполнилось двадцать, а вел себя расчетливо и тонко, как тертый калач.
Тут-то Хань Вэйчжэн окончательно понял, с кем имеет дело. Пареньку едва исполнилось двадцать, а вел себя расчетливо и тонко, как тертый калач.
"Небо и земля, — горько размышлял он. — Почему один ровесник умен не по годам, а второй — набитый дурак?"
"Небо и земля, — горько размышлял он. — Почему один ровесник умен не по годам, а второй — набитый дурак?"
Сетуя на огрехи собственного воспитания, Хань Вэйчжэн решил больше не юлить.
Сетуя на огрехи собственного воспитания, Хань Вэйчжэн решил больше не юлить.
— Не буду скрывать. Мы вчера и здесь были, в Народной больнице, и в госпиталь китайской медицины ездили. Все светила в один голос твердят: вывих сложный, закрытая репозиция невозможна. Сказали, только под нож ложиться.
— Не буду скрывать. Мы вчера и здесь были, в Народной больнице, и в госпиталь китайской медицины ездили. Все светила в один голос твердят: вывих сложный, закрытая репозиция невозможна. Сказали, только под нож ложиться.
Чжан Ян презрительно хмыкнул. М-да, уезд Чуньян явно не славился медицинскими талантами.
Чжан Ян презрительно хмыкнул. М-да, уезд Чуньян явно не славился медицинскими талантами.
— Но я уверен, что для тебя это пустяк, — уловил его настрой Хань Вэйчжэн. Он понизил голос, переходя к главному: — Если поможешь Сяо Бао, я в долгу не останусь. Щедро отблагодарю.
— Но я уверен, что для тебя это пустяк, — уловил его настрой Хань Вэйчжэн. Он понизил голос, переходя к главному: — Если поможешь Сяо Бао, я в долгу не останусь. Щедро отблагодарю.
Директор Хань привык решать проблемы деньгами. Против напора этого наглого юнца у него не осталось других козырей, кроме проверенного временем средства.
Директор Хань привык решать проблемы деньгами. Против напора этого наглого юнца у него не осталось других козырей, кроме проверенного временем средства.
На лице Чжан Яна расплылась довольная улыбка. Он неторопливо положил сумку с вещами на сиденье и устроился поудобнее. Всем своим видом он показывал, что предложение господина Ханя его весьма заинтересовало. Оставалось сойтись в цене.
На лице Чжан Яна расплылась довольная улыбка. Он неторопливо положил сумку с вещами на сиденье и устроился поудобнее. Всем своим видом он показывал, что предложение господина Ханя его весьма заинтересовало. Оставалось сойтись в цене.
— Как насчет тысячи юаней? — осторожно прощупал почву Хань Вэйчжэн.
— Как насчет тысячи юаней? — осторожно прощупал почву Хань Вэйчжэн.
Хотя Чжан Ян еще смутно ориентировался в ценах этой эпохи, недавний опыт подсказывал ему, что тысяча юаней — деньги солидные. Обычный рабочий вкалывал за них полгода. Конечно, в великую эпоху Суй его услуги стоили куда дороже, но стоило учитывать платежеспособность местных. Поразмыслив, Чжан Ян выдал:
Хотя Чжан Ян еще смутно ориентировался в ценах этой эпохи, недавний опыт подсказывал ему, что тысяча юаней — деньги солидные. Обычный рабочий вкалывал за них полгода. Конечно, в великую эпоху Суй его услуги стоили куда дороже, но стоило учитывать платежеспособность местных. Поразмыслив, Чжан Ян выдал:
— Пять тысяч. И точка. Скидок не будет. Не нравится — ведите парня на операцию.
— Пять тысяч. И точка. Скидок не будет. Не нравится — ведите парня на операцию.
Хань Вэйчжэн шумно втянул воздух через зубы. Ну и аппетиты у парня! Наглый грабеж средь бела дня! Сама операция обошлась бы в разы дешевле. Этот паршивец беззастенчиво пользовался его безвыходным положением. Первая мысль была послать выскочку к черту, но, взглянув на измученное, осунувшееся лицо сына, директор Хань передумал. Пять тысяч — сумма немалая, но для него вполне подъемная. Сделав скорбную мину, он долго выдерживал паузу, после чего со вздохом произнес:
Хань Вэйчжэн шумно втянул воздух через зубы. Ну и аппетиты у парня! Наглый грабеж средь бела дня! Сама операция обошлась бы в разы дешевле. Этот паршивец беззастенчиво пользовался его безвыходным положением. Первая мысль была послать выскочку к черту, но, взглянув на измученное, осунувшееся лицо сына, директор Хань передумал. Пять тысяч — сумма немалая, но для него вполне подъемная. Сделав скорбную мину, он долго выдерживал паузу, после чего со вздохом произнес:
— Договорились. Сейчас дам тысячу авансом. Остальное Сяо Бао принесет позже лично.
— Договорились. Сейчас дам тысячу авансом. Остальное Сяо Бао принесет позже лично.
— Идет, — Чжан Ян забрал приготовленную пачку банкнот и повернулся к Хань Чуаньбао.
— Идет, — Чжан Ян забрал приготовленную пачку банкнот и повернулся к Хань Чуаньбао.
Тот при виде ухмыляющегося соперника затрепетал от страха. Наглый мажор теперь боялся Чжан Яна до икоты.
Тот при виде ухмыляющегося соперника затрепетал от страха. Наглый мажор теперь боялся Чжан Яна до икоты.
"Только вылечи меня, — испуганно думал он. — Я к тебе больше на пушечный выстрел не подойду"
"Только вылечи меня, — испуганно думал он. — Я к тебе больше на пушечный выстрел не подойду"
Чжан Ян резко опустил левую ладонь на плечо парня, а правой точечно ударил по локтевому суставу. Хань Чуаньбао взвыл от дикой боли, но в ту же секунду раздался сухой щелчок — и выскочивший сустав встал на место.
Чжан Ян резко опустил левую ладонь на плечо парня, а правой точечно ударил по локтевому суставу. Хань Чуаньбао взвыл от дикой боли, но в ту же секунду раздался сухой щелчок — и выскочивший сустав встал на место.
— Готово.
— Готово.
Обливаясь холодным потом, Хань Чуаньбао недоверчиво уставился на Чжан Яна. Он осторожно пошевелил рукой — сустав двигался свободно, боль ушла. Парень окончательно оробел перед этим странным санитаром.
Обливаясь холодным потом, Хань Чуаньбао недоверчиво уставился на Чжан Яна. Он осторожно пошевелил рукой — сустав двигался свободно, боль ушла. Парень окончательно оробел перед этим странным санитаром.
Хань Вэйчжэн даже моргнуть не успел, как все закончилось. Вчера рассказы сына о том, что этот интерн уложил троих одним махом, казались ему преувеличением, но теперь сомнения отпали. Да, правы предки: дорогу молодым. Его время уходит, и мир теперь принадлежит вот таким дерзким юнцам.
Хань Вэйчжэн даже моргнуть не успел, как все закончилось. Вчера рассказы сына о том, что этот интерн уложил троих одним махом, казались ему преувеличением, но теперь сомнения отпали. Да, правы предки: дорогу молодым. Его время уходит, и мир теперь принадлежит вот таким дерзким юнцам.

Комментарии

Загрузка...