Хань Чуаньбао только с виду казался спесивым и грозным, на деле же был обычным трусом, который нападал лишь на слабых. Увидев, как Чжан Ян в два счета уложил обоих его подручных, он буквально оцепенел от страха. Опомнился он только тогда, когда Чжан Ян вырос прямо перед ним. Хань Чуаньбао отчаянно замахнулся, но противник мгновенно перехватил его кулак и резко вывернул руку по часовой стрелке.
Хань Чуаньбао только с виду казался спесивым и грозным, на деле же был обычным трусом, который нападал лишь на слабых. Увидев, как Чжан Ян в два счета уложил обоих его подручных, он буквально оцепенел от страха. Опомнился он только тогда, когда Чжан Ян вырос прямо перед ним. Хань Чуаньбао отчаянно замахнулся, но противник мгновенно перехватил его кулак и резко вывернул руку по часовой стрелке.
Раздался сухой, отчетливый щелчок. Правое плечо парня вылетело из сустава, и он взвыл на всю комнату, словно недорезанный кабан.
Раздался сухой, отчетливый щелчок. Правое плечо парня вылетело из сустава, и он взвыл на всю комнату, словно недорезанный кабан.
Услышав шум, из коридора в комнату торопливо вбежали еще несколько охранников. Перед ними предстала живописная картина: Чжан Ян крепко держал Хань Чуаньбао за волосы и тащил прямо к пышущей жаром угольной печи.
Услышав шум, из коридора в комнату торопливо вбежали еще несколько охранников. Перед ними предстала живописная картина: Чжан Ян крепко держал Хань Чуаньбао за волосы и тащил прямо к пышущей жаром угольной печи.
— А ну стой! — крикнул один из вошедших. — Нападение на госслужащих при исполнении! Ты хоть понимаешь, что это уголовщина?!
— А ну стой! — крикнул один из вошедших. — Нападение на госслужащих при исполнении! Ты хоть понимаешь, что это уголовщина?!
Чжан Ян лишь презрительно усмехнулся.
Чжан Ян лишь презрительно усмехнулся.
— Пошли вон и не нарывайтесь, если жить надоело, — бросил он, даже не обернувшись. — Этот ублюдок первый на меня полез. По-вашему, я должен был стоять и покорно ждать, пока он мне голову проломит?
— Пошли вон и не нарывайтесь, если жить надоело, — бросил он, даже не обернувшись. — Этот ублюдок первый на меня полез. По-вашему, я должен был стоять и покорно ждать, пока он мне голову проломит?
Расстояние между лицом Хань Чуаньбао и раскаленной печью стремительно сокращалось. Жар от углей обдал его лицо удушливой волной, лоб мгновенно покрылся испариной. В нос ударил отчетливый запах паленой шевелюры. От ужаса его голос сорвался на визг:
Расстояние между лицом Хань Чуаньбао и раскаленной печью стремительно сокращалось. Жар от углей обдал его лицо удушливой волной, лоб мгновенно покрылся испариной. В нос ударил отчетливый запах паленой шевелюры. От ужаса его голос сорвался на визг:
— Слышь, парень... да ты хоть знаешь, кто я такой?!
— Слышь, парень... да ты хоть знаешь, кто я такой?!
— Да плевать мне, кто ты, — процедил Чжан Ян. — Тебе ведь, сука, нравится издеваться над людьми? Вот сегодня ты сам побудешь в их шкуре.
— Да плевать мне, кто ты, — процедил Чжан Ян. — Тебе ведь, сука, нравится издеваться над людьми? Вот сегодня ты сам побудешь в их шкуре.
Хань Чуаньбао мгновенно понял, что наткнулся на глухую стену. Будучи тертым калачом, он прекрасно знал простое правило уличной жизни: против лома нет приема.
Хань Чуаньбао мгновенно понял, что наткнулся на глухую стену. Будучи тертым калачом, он прекрасно знал простое правило уличной жизни: против лома нет приема.
— Брат... братишка... — задрожал он, заикаясь от страха. — Давай не надо... Давай поговорим по-хорошему... Обсудим все спокойно, а? Ну зачем сразу так?..
— Брат... братишка... — задрожал он, заикаясь от страха. — Давай не надо... Давай поговорим по-хорошему... Обсудим все спокойно, а? Ну зачем сразу так?..
Цзо Сяоцин знала, что Чжан Ян — парень без царя в голове, и тормозов у него нет. Если его сейчас не остановить, он запросто покалечит этого мерзавца. В конце концов, на дворе стояли новые времена, кругом закон и порядок, и лишние проблемы с полицией Чжан Яну были совершенно ни к чему. Она шагнула вперед и осторожно коснулась его плеча.
Цзо Сяоцин знала, что Чжан Ян — парень без царя в голове, и тормозов у него нет. Если его сейчас не остановить, он запросто покалечит этого мерзавца. В конце концов, на дворе стояли новые времена, кругом закон и порядок, и лишние проблемы с полицией Чжан Яну были совершенно ни к чему. Она шагнула вперед и осторожно коснулась его плеча.
— Чжан Ян, хватит. Отпусти его.
— Чжан Ян, хватит. Отпусти его.
Но Хун Лин, до глубины души возмущенная наглостью вокзальных держиморд, не унималась:
Но Хун Лин, до глубины души возмущенная наглостью вокзальных держиморд, не унималась:
— Да как это «хватит»?! У нас сумки порезали, вещи вытащили! А эти лоботрясы вместо того, чтобы ловить воров, заперли нас тут и права качают! Это же форменный беспредел!
— Да как это «хватит»?! У нас сумки порезали, вещи вытащили! А эти лоботрясы вместо того, чтобы ловить воров, заперли нас тут и права качают! Это же форменный беспредел!
Понимая, что его лицо вот-вот прижмут к раскаленному чугуну и поджарят, как лепешку, Хань Чуаньбао взмолился на пределе легких:
Понимая, что его лицо вот-вот прижмут к раскаленному чугуну и поджарят, как лепешку, Хань Чуаньбао взмолился на пределе легких:
— Виноваты! Ошиблись! Не разобрались в ситуации, бес попутал! Брат, сестрица, умоляю, пусти! Все компенсирую, до копейки выплачу, только отпусти!
— Виноваты! Ошиблись! Не разобрались в ситуации, бес попутал! Брат, сестрица, умоляю, пусти! Все компенсирую, до копейки выплачу, только отпусти!
Слыша эти униженные мольбы, Цзо Сяоцин вновь тихонько потянула Чжан Яна за рукав. Тот рассудил, что пар выпустить удалось, спесь с обидчика сбита, да и лицо перед девушками он сохранил — самое время было дать делу обратный ход. Наш великий целитель хоть и недавно обживался в этом мире, но уже прекрасно уяснил: времена императоров и всевластных чинуш давно канули в лету. Сейчас в Китае строили социализм, законы работали строго, и доводить дело до мокрого места не стоило. Он разжал пальцы и брезгливо толкнул Хань Чуаньбао в сторону. Тот, прижимая к боку безжизненно висящую правую руку, с истошными охами отполз в самый дальний угол.
Слыша эти униженные мольбы, Цзо Сяоцин вновь тихонько потянула Чжан Яна за рукав. Тот рассудил, что пар выпустить удалось, спесь с обидчика сбита, да и лицо перед девушками он сохранил — самое время было дать делу обратный ход. Наш великий целитель хоть и недавно обживался в этом мире, но уже прекрасно уяснил: времена императоров и всевластных чинуш давно канули в лету. Сейчас в Китае строили социализм, законы работали строго, и доводить дело до мокрого места не стоило. Он разжал пальцы и брезгливо толкнул Хань Чуаньбао в сторону. Тот, прижимая к боку безжизненно висящую правую руку, с истошными охами отполз в самый дальний угол.
Чжан Ян ткнул в его сторону пальцем и холодно предупредил:
Чжан Ян ткнул в его сторону пальцем и холодно предупредил:
— Быстро гони деньги за испорченные сумки моих подруг. Иначе про руку свою можешь забыть навсегда — так и останешься калекой.
— Быстро гони деньги за испорченные сумки моих подруг. Иначе про руку свою можешь забыть навсегда — так и останешься калекой.
Хань Чуаньбао, бледный от боли и страха, попытался шевельнуть правой рукой, но плечо словно онемело — сустав окончательно вышел из строя. Поняв, что этот парень слов на ветер не бросает, он уже открыл было рот, чтобы согласиться на любые условия, как вдруг снаружи донесся заливистый вой сирен. Оказывается, пока Чжан Ян наводил здесь свои порядки, один из охранников успел выскользнуть наружу и набрать дежурного. Привокзальный полицейский участок располагался вплотную к автовокзалу, так что наряду потребовалось меньше минуты, чтобы прибыть на место происшествия.
Хань Чуаньбао, бледный от боли и страха, попытался шевельнуть правой рукой, но плечо словно онемело — сустав окончательно вышел из строя. Поняв, что этот парень слов на ветер не бросает, он уже открыл было рот, чтобы согласиться на любые условия, как вдруг снаружи донесся заливистый вой сирен. Оказывается, пока Чжан Ян наводил здесь свои порядки, один из охранников успел выскользнуть наружу и набрать дежурного. Привокзальный полицейский участок располагался вплотную к автовокзалу, так что наряду потребовалось меньше минуты, чтобы прибыть на место происшествия.
Толпившиеся в коридоре студенты-практиканты, сообразив, что запахло жареным, тут же брызнули в разные стороны. У каждого впереди маячила блестящая карьера медика, и никому не улыбалось начинать профессиональный путь в обезьяннике привокзального отделения.
Толпившиеся в коридоре студенты-практиканты, сообразив, что запахло жареным, тут же брызнули в разные стороны. У каждого впереди маячила блестящая карьера медика, и никому не улыбалось начинать профессиональный путь в обезьяннике привокзального отделения.
В комнату вошли четверо милиционеров. Хань Чуаньбао прекрасно знал каждого из них — по долгу службы на вокзале они пересекались чуть ли не ежедневно, и отношения у них были самые теплые. Более того, начальник привокзального участка Ван Чжункэ близко дружил с его отцом, Хань Вэйчжэном. Получив сообщение о том, что в отделе охраны автовокзала какой-то наглец средь бел дня избивает сотрудников, Ван Чжункэ рассвирепел в одно мгновение. Что за невиданная дерзость! В правовом государстве нападать на людей при исполнении — это же плевок в лицо закону!
В комнату вошли четверо милиционеров. Хань Чуаньбао прекрасно знал каждого из них — по долгу службы на вокзале они пересекались чуть ли не ежедневно, и отношения у них были самые теплые. Более того, начальник привокзального участка Ван Чжункэ близко дружил с его отцом, Хань Вэйчжэном. Получив сообщение о том, что в отделе охраны автовокзала какой-то наглец средь бел дня избивает сотрудников, Ван Чжункэ рассвирепел в одно мгновение. Что за невиданная дерзость! В правовом государстве нападать на людей при исполнении — это же плевок в лицо закону!
Увидев милицейские шинели, Хань Чуаньбао воспрянул духом и мигом подтянулся. Корчась от картинной боли, он подбежал к начальнику участка:
Увидев милицейские шинели, Хань Чуаньбао воспрянул духом и мигом подтянулся. Корчась от картинной боли, он подбежал к начальнику участка:
— Дядя Ван... то есть, товарищ начальник! Вот он, этот бандит! Мало того, что ехал без билета, так еще и набросился на нас с кулаками! Посмотрите, что он натворил, — он мне руку сломал!
— Дядя Ван... то есть, товарищ начальник! Вот он, этот бандит! Мало того, что ехал без билета, так еще и набросился на нас с кулаками! Посмотрите, что он натворил, — он мне руку сломал!
Ван Чжункэ оглядел место побоища. Сначала скользнул взглядом по неестественно вывернутому плечу Хань Чуаньбао, затем перевел взор на стонущего на полу Сунь Чуаньфу с разбитым в кровь лицом. Когда же его глаза встретились со спокойным, но опасно холодным взглядом Чжан Яна, начальник участка невольно насторожился. Сила у парня явно была нечеловеческая. Хань Чуаньбао в расчет можно не брать, но Сунь Чуаньфу и второй охранник — парни косая сажень в плечах, отпетые вокзальные вышибалы, лучшие бойцы в конторе. И надо же — этот хлыщ уложил их обоих, даже не запыхавшись.
Ван Чжункэ оглядел место побоища. Сначала скользнул взглядом по неестественно вывернутому плечу Хань Чуаньбао, затем перевел взор на стонущего на полу Сунь Чуаньфу с разбитым в кровь лицом. Когда же его глаза встретились со спокойным, но опасно холодным взглядом Чжан Яна, начальник участка невольно насторожился. Сила у парня явно была нечеловеческая. Хань Чуаньбао в расчет можно не брать, но Сунь Чуаньфу и второй охранник — парни косая сажень в плечах, отпетые вокзальные вышибалы, лучшие бойцы в конторе. И надо же — этот хлыщ уложил их обоих, даже не запыхавшись.
Ван Чжункэ быстро прикинул расклады: одного лишь нападения на сотрудников транспортной службы хватит за глаза, чтобы упрятать этого наглеца за решетку. Он попытался задавить парня авторитетом, уставившись на него своим фирменным тяжелым, испепеляющим взглядом. Ван Чжункэ гордился этим приемом, перед которым пасовали матерые уголовники, но Чжан Ян даже бровью не повел — в его глазах читалось лишь ленивое безразличие. Поняв, что запугать не выйдет, начальник участка властно скомандовал:
Ван Чжункэ быстро прикинул расклады: одного лишь нападения на сотрудников транспортной службы хватит за глаза, чтобы упрятать этого наглеца за решетку. Он попытался задавить парня авторитетом, уставившись на него своим фирменным тяжелым, испепеляющим взглядом. Ван Чжункэ гордился этим приемом, перед которым пасовали матерые уголовники, но Чжан Ян даже бровью не повел — в его глазах читалось лишь ленивое безразличие. Поняв, что запугать не выйдет, начальник участка властно скомандовал:
— Взять его! Доставим в отделение, там разберемся.
— Взять его! Доставим в отделение, там разберемся.
Хун Лин, осознав, что запахло настоящим арестом, испуганно притихла. Вся ее былая спесь и бойкость мигом улетучились перед грозным видом милиции.
Хун Лин, осознав, что запахло настоящим арестом, испуганно притихла. Вся ее былая спесь и бойкость мигом улетучились перед грозным видом милиции.
А вот Цзо Сяоцин, вопреки ожиданиям, не струсила. Она сделала шаг вперед, загораживая собой Чжан Яна, и твердо произнесла:
А вот Цзо Сяоцин, вопреки ожиданиям, не струсила. Она сделала шаг вперед, загораживая собой Чжан Яна, и твердо произнесла:
— Товарищ капитан! Вы — представители закона, а значит, должны прекрасно знать, что незаконное лишение свободы граждан — это прямое нарушение Конституции КНР и Уголовного кодекса!
— Товарищ капитан! Вы — представители закона, а значит, должны прекрасно знать, что незаконное лишение свободы граждан — это прямое нарушение Конституции КНР и Уголовного кодекса!
Ван Чжункэ на мгновение замешкался. Судя по безупречной выправке, интеллигентной речи и качественной одежде девушки, перед ним была не простая деревенская девчонка, а дочь какого-то высокопоставленного лица. За долгие годы службы в органах он научился за милю чуять непростых птиц. К тому же он отлично знал, что представляет собой Хань Чуаньбао — этот мелкий пакостник возомнил себя некоронованным королем автовокзала и регулярно пользовался служебным положением, чтобы зажимать симпатичных пассажирок. Скорее всего, и сегодня конфликт вспыхнул из-за его сальных поползновений. По правде говоря, Ван Чжункэ глубоко презирал этого заносчивого мажора, и если бы не близкое знакомство с его отцом, он бы и пальцем не пошевелил ради его спасения.
Ван Чжункэ на мгновение замешкался. Судя по безупречной выправке, интеллигентной речи и качественной одежде девушки, перед ним была не простая деревенская девчонка, а дочь какого-то высокопоставленного лица. За долгие годы службы в органах он научился за милю чуять непростых птиц. К тому же он отлично знал, что представляет собой Хань Чуаньбао — этот мелкий пакостник возомнил себя некоронованным королем автовокзала и регулярно пользовался служебным положением, чтобы зажимать симпатичных пассажирок. Скорее всего, и сегодня конфликт вспыхнул из-за его сальных поползновений. По правде говоря, Ван Чжункэ глубоко презирал этого заносчивого мажора, и если бы не близкое знакомство с его отцом, он бы и пальцем не пошевелил ради его спасения.
Тем не менее, отступать было поздно. Ван Чжункэ проигнорировал слова девушки и лишь нахмурился, не терпящим возражений тоном повторив:
Тем не менее, отступать было поздно. Ван Чжункэ проигнорировал слова девушки и лишь нахмурился, не терпящим возражений тоном повторив:
— Увести его!
— Увести его!
Сдавать назад перед девчонкой он не собирался — авторитет дороже. К тому же, даже если судить строго по закону, Хань Чуаньбао стоял с вывихнутым плечом, а у Сунь Чуаньфу все лицо было залито кровью. Если у того диагностируют перелом носа, дело автоматически переквалифицируют в нанесение телесных повреждений средней тяжести. Так или иначе, этому буйному юнцу придется сполна расплатиться за свою импульсивность.
Сдавать назад перед девчонкой он не собирался — авторитет дороже. К тому же, даже если судить строго по закону, Хань Чуаньбао стоял с вывихнутым плечом, а у Сунь Чуаньфу все лицо было залито кровью. Если у того диагностируют перелом носа, дело автоматически переквалифицируют в нанесение телесных повреждений средней тяжести. Так или иначе, этому буйному юнцу придется сполна расплатиться за свою импульсивность.
Двое милиционеров двинулись вперед, но Цзо Сяоцин решительно заступила им дорогу.
Двое милиционеров двинулись вперед, но Цзо Сяоцин решительно заступила им дорогу.
— Я не позволю вам забрать его! — ее голос дрожал от гнева, но взгляд оставался твердым.
— Я не позволю вам забрать его! — ее голос дрожал от гнева, но взгляд оставался твердым.
Такая самоотверженность со стороны хрупкой девушки тронула Чжан Яна. Рядом, раскрыв рот от удивления, замерла Хун Лин. Она впервые видела, чтобы тихая, всегда благовоспитанная Цзо Сяоцин так отчаянно, не думая о последствиях, защищала парня. Наблюдая за ними со стороны, подруга невольно почувствовала, что между этими двоими зарождается нечто гораздо большее, чем простое знакомство.
Такая самоотверженность со стороны хрупкой девушки тронула Чжан Яна. Рядом, раскрыв рот от удивления, замерла Хун Лин. Она впервые видела, чтобы тихая, всегда благовоспитанная Цзо Сяоцин так отчаянно, не думая о последствиях, защищала парня. Наблюдая за ними со стороны, подруга невольно почувствовала, что между этими двоими зарождается нечто гораздо большее, чем простое знакомство.
Чжан Ян никогда не был безрассудным дураком, умея вовремя остановиться. Если бы он действительно не думал о последствиях, эти трое вокзальных вышибал сейчас корчились бы в реанимации. Он прекрасно понимал, какую силу олицетворяет золотая кокарда на фуражках вошедших. Чем дольше он жил в этой эпохе, тем лучше осознавал, как устроен здешний мир.
Чжан Ян никогда не был безрассудным дураком, умея вовремя остановиться. Если бы он действительно не думал о последствиях, эти трое вокзальных вышибал сейчас корчились бы в реанимации. Он прекрасно понимал, какую силу олицетворяет золотая кокарда на фуражках вошедших. Чем дольше он жил в этой эпохе, тем лучше осознавал, как устроен здешний мир.
На его губах заиграла легкая, почти небрежная усмешка. Он мягко отстранил Цзо Сяоцин и обратился к Ван Чжункэ:
На его губах заиграла легкая, почти небрежная усмешка. Он мягко отстранил Цзо Сяоцин и обратился к Ван Чжункэ:
— Командир, я могу сделать один звонок? Надо бы предупредить домашних, где я задержусь.
— Командир, я могу сделать один звонок? Надо бы предупредить домашних, где я задержусь.
Один из молодых милиционеров с напускной строгостью прикрикнул на него:
Один из молодых милиционеров с напускной строгостью прикрикнул на него:
— Разговорился тут! Никаких звонков, в отделении звякнешь! Шагом марш!
— Разговорился тут! Никаких звонков, в отделении звякнешь! Шагом марш!

Комментарии

Загрузка...