Разграбив корабль клана Намгун, мы долго плыли по реке и наконец вернулись в главную цитадель речных разбойников.
Я сразу направился к покоям предводителя.
Увидев, что Намгун Рин теперь ходит вместе с Сохой, а также вспомнив о неожиданном визите Тан Биён, я поймал себя на мысли, что в последнее время был слишком уж беспечен.
Пожалуй, идею не спеша копить силы и планомерно теснить Центральные равнины лучше отбросить. В конце концов, людей на Тянь-Шане изначально не так много, и если Мурим объединится в единый кулак, нас неизбежно вытеснят обратно.
Нужно ударить одним сокрушительным махом. Что бы из этого ни вышло.
Чжан Пальсона на месте не оказалось. Поэтому я просто устроился в предложенной разбойниками гостевой и попросил подать чаю.
Но вместо ожидаемого главы из внутренних покоев вышла женщина.
Это была его дочь, Рён.
Чжан Пальсон как-то рассказывал, что изначально хотел назвать её Ёнпха — «рябь на речной глади». Имя вполне в духе неотёсанного главы головорезов, но жена категорически воспротивилась, и в итоге девочке дали имя Рён. Я слышал эту историю лично от него, так что вряд ли это выдумка.
— Так это вы тот самый человек, которого в последнее время гоняет отец?
Впрочем, для девушки, выросшей среди речных разбойников, Рён держалась весьма благопристойно. Как бы это сказать... Чувствовалось, что она хотя бы следит за собой. Волосы аккуратно уложены, одежда чистая и опрятная, а главное — она не сыпала бранью через каждое слово.
Глядя на местных головорезов, я то и дело сомневался, принадлежат ли эти ублюдки вообще к роду человеческому, так что было даже удивительно, как среди них выросла нормальная дочь.
— Слышала, вы искали отца? — заговорила она, смерив меня взглядом с ног до головы.
— Мы деловые партнёры... так что правильнее сказать «сотрудничаем», а не «гоняет».
— Сотрудничаете? — Рён слегка склонила голову набок, и на её губах мелькнула лукавая усмешка. — Впервые слышу, чтобы отец с кем-то сотрудничал. Может, мне спросить у него лично?
— Как вам будет угодно.
Рассчитывая, должно быть, что я испугаюсь или хотя бы стушуюсь, Рён разочарованно надула губы.
— Говорят, вы из Демонического культа? — сделав шаг вперёд, спросила она. — Там все так разговаривают? Даже занимаясь грабежом, рассыпаются в неуместной вежливости?
— Священного культа, госпожа.
— Священный, Демонический — какая разница.
От этих слов я едва на автомате не выпалил, подражая нашей Святой: «Какое нечестие!»
— Ну так что... вы правда грабите суда даже великих кланов и орденов?
— Мы не грабим, а...
— Зачем?
Она всегда была такой дерзкой?
Впрочем, если вспомнить, в прошлой жизни я лично явился к главе в Ичан лишь тогда, когда Чунцин уже был под моим контролем. Конечно, между стражем Священного культа, застрявшим на далёком Тянь-Шане, куда и за деньги никто не сунется, и человеком, подчинившим себе почти весь Западный край, есть существенная разница... но всё же, не слишком ли она меркантильна?
Пока я раздумывал над ответом, дверь распахнулась, и в гостевую вошёл Чжан Пальсон.
Едва переступив порог и окинув взглядом комнату, он заметно напрягся.
— Рён. Ступай к себе.
Чжан Пальсон попытался говорить мягко, но в его тоне отчетливо сквозила нервная спешка.
— Ну-у, отец. К нам наконец-то заглянул интересный гость.
— Рён.
Его голос стал на тон ниже.
Лишь тогда девушка поняла, что шутки кончились, и, обиженно надув губы, послушно поднялась. Рён вышла из комнаты.
Только когда за ней закрылась дверь, Чжан Пальсон тяжело перевёл дух и опустился на стул напротив.
— Прошу прощения, страж. Неразумное дитя проявило непочтительность.
— Мы с вами братья по вере, стоит ли из-за такой мелочи говорить о непочтительности.
— Так или иначе, с чем вы пришли? — перешёл он к делу.
Я сделал глоток чая и неторопливо опустил пиалу.
— Сколько кораблей удалось собрать?
К этому моменту мы разграбили немало судов мастеров боевых искусств. главе Чжану я отдал приказ делать то же самое. И... как и прежде, велел ему наращивать мощь всеми возможными способами.
— Пригодных для боя военных судов около тридцати, а если считать захваченные и выкупленные — наберётся все шестьдесят. Гребцов и бойцов вместе — порядка четырёх сотен.
Шестьдесят судов на четыреста человек. Для такой флотилии людей маловато, но...
— В скором времени мы ударим по Куньлуню.
Глаза Чжан Пальсона сузились.
— По Куньлуню... говорите?
— Захват школы Куньлунь не займёт и дня. Обратив их всех к Небесам, мы сразу двинемся на Чунцин.
Выслушав меня, глава сглотнул вязкую слюну.
— Через два месяца, брат мой, вы должны наглухо перекрыть все течения Янцзы.
— Перекрыть... как в прошлый раз? — осторожно уточнил Чжан Пальсон.
В те времена, когда влияние Священного культа подступало к самому Нанкину, ни одна школа, ни один клан и даже императорские чиновники не смели передвигаться по реке. глава Чжан тогда выглядел невероятно довольным жизнью.
— Нет. Ещё жёстче, — я медленно покачал головой. — Налоговые и торговые суда пропускайте только вниз по течению. А кроме того... — Я сделал короткую паузу и продолжил: — Завидев корабль любой школы или клана, немедленно топите или берите на абордаж. Ни одно судно не должно свободно ходить по Янцзы.
Лицо Чжан Пальсона посерело.
— Страж, но ведь это... — он замялся. — Если мы нападём на корабли кланов, Муримский союз может ополчиться на Сурочхэ...
— Что, не справитесь? — оборвал я, глядя ему прямо в глаза.
Я не повышал голоса и не выпускал жажду крови. Я знал: глава всё равно подчинится.
— ...Нет. Всё будет исполнено в точности.
— Вы мудры, брат мой.
Я вновь мягко улыбнулся.
Даже если на главу обрушится возмездие, Священный культ просто приютит их, когда придёт время. Принять лишившихся пристанища разбойников Сурочхэ на Тянь-Шань — вполне приемлемый вариант.
— Не стоит так сильно переживать, глава. Кто станет в первую очередь тратить силы на простых речных разбойников?
— ...
Горы там, конечно, суровые и убогие, но жить можно. Впрочем, вслух я этого говорить не стал: толку от подобного утешения сейчас всё равно не было.
◆ ◆ ◆
Закончив разговор с главой, я взял с собой бойцов и прошёлся по торговым рядам Ичана.
Перед походом на Куньлунь требовалось как следует снарядиться: запастись провизией на много дней пути, сухим пайком, необходимыми травами и снадобьями. Культисты, всю жизнь просидевшие в горах, совершенно не смыслили в подобных сборах, так что проще и быстрее было заняться этим самому.
Когда путешествуешь с неотёсанной деревенщиной, именно тому, кто выбрался в город чуть раньше остальных, приходится взваливать всё на свои плечи.
Так или иначе, пока я закупал всё необходимое, поклажа изрядно отяжелела.
Внезапно я замер перед одной уличной лавкой. Это была лавка сладостей.
На прилавке ровными рядами лежали разноцветные леденцы: алые, золотисто-жёлтые, прозрачные. Переливаясь на солнце, словно драгоценные камни, они выглядели куда привлекательнее тех комков прессованного сахара, которые вечно таскала за щекой Владычица культа.
Если подумать, она всегда была ужасной сластёной.
Я вытряхнул из кошеля горсть монет и накупил сладостей всех сортов, не забыв строго попросить завернуть их получше, чтобы не растаяли. Нам придётся ненадолго задержаться на Куньлуне, и будет досадно, если по пути на Тянь-Шань они превратятся в липкую жижу.
Помнится, она всегда надувала губы, делая вид, что обижена, но всё равно не забывала строго-настрого напомнить привезти что-нибудь сладенькое.
Давно же я её не видел. Впрочем, путь от Тянь-Шаня до здешних мест неблизкий: даже если мчать во весь опор, уйдут дни и ночи. Ума не приложу, как Святая всё это время спасается от смертной скуки.
С увесистым узелком сладостей ноша стала ещё тяжелее, но на душе почему-то посветлело.
Закончив сборы, во главе с владыкой Дворца Мугык и десятниками я двинулся по речному пути в сторону Куньлуня.
Мы шли вверх по течению Янцзы, а затем свернули на горные тропы, где склоны становились всё круче и неприступнее. Преодолевая этот путь на протяжении полумесяца, мы наконец достигли Куньлуня.
Будь я один, добрался бы в разы быстрее, но из-за этих копуш пришлось подстраиваться под их шаг. Впрочем, не вижу смысла расписывать тяготы мужских ночёвок под открытым небом.
Так или иначе, мы вышли прямо к главным воротам школы Куньлунь.
Перед нами высились величественные горные врата, вход в которые стерегли двое стражей. Нижняя часть их лиц была скрыта белоснежной тканью.
Один из привратников, заметив наше приближение, перехватил копьё:
— Стойте! Это врата школы Куньлунь. С чем пожаловали?
— Я пришёл встретиться с главой школы.
Стражи переглянулись.
— С главой?.. Назовитесь. Судя по одеянию, вы занимаете высокое положение... Из какой вы школы и из какого клана?
«Назовитесь».
Я на мгновение задумался над этими словами, но промолчал.
Так или иначе, Куньлуню суждено пасть в объятия Священного культа.
Да даже если бы и не Культа...
Я обнажил меч.
Прежде чем стражи успели хотя бы шелохнуться, лезвие плавно очертило дугу.
Даже без техники «Пронзающего солнце» острый клинок был стремителен и прям. Не нужно было натягивать его, словно тугую тетиву, — хватило одного едва уловимого движения кисти.
Оба привратника рухнули наземь почти одновременно. Они не успели издать даже слабого вскрика.
Легко стряхнув кровь и вернув меч в ножны, я протянул руку к массивным створкам ворот школы Куньлунь.
И толкнул их.
С протяжным, тяжелым скрипом горные врата распахнулись.
Даже если школа Куньлунь исчезнет с лица земли, никому до этого не будет дела.
Быстро захватить школу, дать культистам около месяца на подготовку, а затем стремительно ударить по Чунцину. А там — обрушиться ли на клан Тан, на школу Цинчэн или на школу Эмэй — всё сгодится.
Стоит лишь завладеть Чунцином, и пути откроются во все стороны.
Конечно, с кланом Тан всё может выйти непросто... но я прожил у них два или три месяца. Я прекрасно знаю их сильные и слабые стороны, так что с ними как-нибудь разберусь.
Если бы только ни Соха, ни Намгун Рин, ни Владычица культа меня не помнили, всё сложилось бы куда проще.
Искренне жаль.
Жаль меня самого.

Комментарии

Загрузка...