— Ладно, неважно, все равно в Пустынном Городе сейчас никто со мной не сравнится, — Чжан Юй не стал забивать себе этим голову. В таком глухом захолустье, как Пустынный Город, мастер стадии Вихря был практически непобедимым существом.
— Ладно, неважно, все равно в Пустынном Городе сейчас никто со мной не сравнится, — Чжан Юй не стал забивать себе этим голову. В таком глухом захолустье, как Пустынный Город, мастер стадии Вихря был практически непобедимым существом.
Время поджимало, и Чжан Юй поднялся с постели, собираясь пойти на занятия.
Время поджимало, и Чжан Юй поднялся с постели, собираясь пойти на занятия.
Однако стоило ему поднять голову, как он так и застыл. Там, куда упал его взгляд, царил полнейший хаос, будто здесь пронесся яростный ураган.
Однако стоило ему поднять голову, как он так и застыл. Там, куда упал его взгляд, царил полнейший хаос, будто здесь пронесся яростный ураган.
— Это еще что такое? — Изумленно оглядывая разгромленный дом, Чжан Юй перевел недобрый взгляд на притаившегося у порога Сяоцяна. — Сяоцян, а ну говори честно, твоих лап дело?!
— Это еще что такое? — Изумленно оглядывая разгромленный дом, Чжан Юй перевел недобрый взгляд на притаившегося у порога Сяоцяна. — Сяоцян, а ну говори честно, твоих лап дело?!
— У-у-у... — невинно заскулил Сяоцян и, испугавшись грозного вида хозяина, попятился назад.
— У-у-у... — невинно заскулил Сяоцян и, испугавшись грозного вида хозяина, попятился назад.
С мрачным лицом Чжан Юй вышел наружу, но когда увидел поваленные и переломанные деревья во дворе, его брови сошлись на переносице:
С мрачным лицом Чжан Юй вышел наружу, но когда увидел поваленные и переломанные деревья во дворе, его брови сошлись на переносице:
— Что вообще происходило снаружи, пока я тренировался?
— Что вообще происходило снаружи, пока я тренировался?
Попытавшись восстановить в памяти события, он смутно догадался о причинах и смущенно кашлянул.
Попытавшись восстановить в памяти события, он смутно догадался о причинах и смущенно кашлянул.
— Э-э... — почесав затылок, Чжан Юй с беспомощной и горькой усмешкой окинул взглядом изувеченный сад. — Похоже... похоже, это и правда я сам натворил...
— Э-э... — почесав затылок, Чжан Юй с беспомощной и горькой усмешкой окинул взглядом изувеченный сад. — Похоже... похоже, это и правда я сам натворил...
Вздохнув, он побрел в сторону учебного класса, бормоча под нос:
Вздохнув, он побрел в сторону учебного класса, бормоча под нос:
— Да уж, в следующий раз нельзя тренироваться в доме.
— Да уж, в следующий раз нельзя тренироваться в доме.
«Канон Предельного Боевого Искусства» был невероятно властным и сокрушительным методом совершенствования. Окружающее пространство во время практик содрогалось слишком сильно. Раньше, когда уровень Чжана Юя был низок, это почти не вредило Обители Благовонного Павильона. Но с ростом его сил разрушительный эффект от «Канона Предельного Боевого Искусства» будет лишь множиться. Проведи он здесь еще одну тренировку, и от всей Обители Благовонного Павильона камня на камне не останется.
«Канон Предельного Боевого Искусства» был невероятно властным и сокрушительным методом совершенствования. Окружающее пространство во время практик содрогалось слишком сильно. Раньше, когда уровень Чжана Юя был низок, это почти не вредило Обители Благовонного Павильона. Но с ростом его сил разрушительный эффект от «Канона Предельного Боевого Искусства» будет лишь множиться. Проведи он здесь еще одну тренировку, и от всей Обители Благовонного Павильона камня на камне не останется.
Миновав извилистые тропинки академии, Чжан Юй вскоре добрался до класса.
Миновав извилистые тропинки академии, Чжан Юй вскоре добрался до класса.
К этому моменту все ученики уже были в сборе. Включая У Чэня и У Мо – все до единого сидели за своими столами.
К этому моменту все ученики уже были в сборе. Включая У Чэня и У Мо – все до единого сидели за своими столами.
Они смотрели на Чжана Юя с благоговейным трепетом и сильным волнением, и даже У Чэнь не был исключением.
Они смотрели на Чжана Юя с благоговейным трепетом и сильным волнением, и даже У Чэнь не был исключением.
Неторопливо войдя в класс, Чжан Юй обвел всех взглядом, а затем тихонько кашлянул:
Неторопливо войдя в класс, Чжан Юй обвел всех взглядом, а затем тихонько кашлянул:
— Кхм. Начнем наш урок.
— Кхм. Начнем наш урок.
...
...
Два дня спустя.
Два дня спустя.
Пропавшие на двое суток Линь Хайя и Ло Юэшань наконец-то объявились, но не одни – их сопровождал загадочный мужчина средних лет.
Пропавшие на двое суток Линь Хайя и Ло Юэшань наконец-то объявились, но не одни – их сопровождал загадочный мужчина средних лет.
Судя по всему, этот незнакомец обладал невероятно высоким статусом. Линь Хайя и Ло Юэшань не просто сопровождали его, а всячески пресмыкались и заискивали перед ним, словно преданные дворняжки. В их поведении не осталось и следа от былого величия, подобающего деканам академий.
Судя по всему, этот незнакомец обладал невероятно высоким статусом. Линь Хайя и Ло Юэшань не просто сопровождали его, а всячески пресмыкались и заискивали перед ним, словно преданные дворняжки. В их поведении не осталось и следа от былого величия, подобающего деканам академий.
Словно звезды, окружающие луну, они торжественно ввели гостя в Пустынный Город и направились прямиком к Академии Утренней Зари.
Словно звезды, окружающие луну, они торжественно ввели гостя в Пустынный Город и направились прямиком к Академии Утренней Зари.
Мужчина держался крайне высокомерно. К подобострастию и лести со стороны Линь Хайи и Ло Юэшаня он относился как к чему-то само собой разумеющемуся.
Мужчина держался крайне высокомерно. К подобострастию и лести со стороны Линь Хайи и Ло Юэшаня он относился как к чему-то само собой разумеющемуся.
Когда троица приблизилась к Главным Вратам Академии Утренней Зари, загадочный гость остановился, окинул здание пренебрежительным взглядом и брезгливо фыркнул:
Когда троица приблизилась к Главным Вратам Академии Утренней Зари, загадочный гость остановился, окинул здание пренебрежительным взглядом и брезгливо фыркнул:
— И это Академия Утренней Зари? Какое убожество. В городе Тунчжоу любая захудалая школа в разы больше этой конуры! Впрочем, для академии первого ранга требования совсем копеечные, так что с натяжкой вы стандартам соответствуете.
— И это Академия Утренней Зари? Какое убожество. В городе Тунчжоу любая захудалая школа в разы больше этой конуры! Впрочем, для академии первого ранга требования совсем копеечные, так что с натяжкой вы стандартам соответствуете.
Город Тунчжоу, столица префектуры Тунчжоу, был одним из немногих по-настоящему крупных мегаполисов великой династии Чжоу.
Город Тунчжоу, столица префектуры Тунчжоу, был одним из немногих по-настоящему крупных мегаполисов великой династии Чжоу.
— Господин Чжоу совершенно прав. В конце концов, наш Пустынный Город – всего лишь крошечное, Богом забытое местечко. Сравнивать Академию Утренней Зари с заведениями города Тунчжоу – это уже огромная честь для нас, — угоднически залебезил Линь Хайя, низко кланяясь и окончательно растеряв всякое достоинство декана.
— Господин Чжоу совершенно прав. В конце концов, наш Пустынный Город – всего лишь крошечное, Богом забытое местечко. Сравнивать Академию Утренней Зари с заведениями города Тунчжоу – это уже огромная честь для нас, — угоднически залебезил Линь Хайя, низко кланяясь и окончательно растеряв всякое достоинство декана.
Ло Юэшань тут же подхватил, рассыпаясь в комплиментах:
Ло Юэшань тут же подхватил, рассыпаясь в комплиментах:
— Господин Чжоу повидал мир, так что неудивительно, что наша глухомань кажется вам убогой.
— Господин Чжоу повидал мир, так что неудивительно, что наша глухомань кажется вам убогой.
В этот момент страж ворот Академии Утренней Зари, Ли Тяньюн, заметил фигуру своего декана. У него на глаза навернулись слезы облегчения, и он закричал дрожащим голосом:
В этот момент страж ворот Академии Утренней Зари, Ли Тяньюн, заметил фигуру своего декана. У него на глаза навернулись слезы облегчения, и он закричал дрожащим голосом:
— Декан! Наш декан!
— Декан! Наш декан!
Не дожидаясь ответа Линь Хайи, Ли Тяньюн развернулся и во все горло заорал в глубь академии:
Не дожидаясь ответа Линь Хайи, Ли Тяньюн развернулся и во все горло заорал в глубь академии:
— Декан вернулся!
— Декан вернулся!
Буквально за несколько вдохов со стороны внутренних дворов высыпала огромная толпа. На каждом из них была форменная одежда наставников Академии Утренней Зари. Лица их горели от возбуждения. Словно обиженные дети, внезапно увидевшие родителей, они хором закричали:
Буквально за несколько вдохов со стороны внутренних дворов высыпала огромная толпа. На каждом из них была форменная одежда наставников Академии Утренней Зари. Лица их горели от возбуждения. Словно обиженные дети, внезапно увидевшие родителей, они хором закричали:
— Декан! — Этот оглушительный, слаженный рев прозвучал так, будто они долго репетировали.
— Декан! — Этот оглушительный, слаженный рев прозвучал так, будто они долго репетировали.
Натерпевшись издевательств от Чжана Юя, они наконец-то дождались того, кто мог за них заступиться, так что их восторг был вполне объясним.
Натерпевшись издевательств от Чжана Юя, они наконец-то дождались того, кто мог за них заступиться, так что их восторг был вполне объясним.
Линь Хайя в замешательстве уставился на толпу подчиненных, недоумевая про себя: «Что это с ними сегодня? Ведут себя как ненормальные».
Линь Хайя в замешательстве уставился на толпу подчиненных, недоумевая про себя: «Что это с ними сегодня? Ведут себя как ненормальные».
Заметивший это господин Чжоу удивленно приподнял бровь:
Заметивший это господин Чжоу удивленно приподнял бровь:
— Надо же, декан Линь, а ваши наставники вас прямо-таки боготворят.
— Надо же, декан Линь, а ваши наставники вас прямо-таки боготворят.
— Боготворят? — Лицо Линь Хайи на мгновение окаменело, но он тут же выдавил натянутую улыбку. — Ха-ха, ну... есть немного.
— Боготворят? — Лицо Линь Хайи на мгновение окаменело, но он тут же выдавил натянутую улыбку. — Ха-ха, ну... есть немного.
Ло Юэшань подозрительно покосился на коллегу. Он знал Линь Хайю и его академию много лет, но никогда не замечал, чтобы между деканом и наставниками царила такая неземная любовь. И все же... зрелище перед глазами ставило его в тупик.
Ло Юэшань подозрительно покосился на коллегу. Он знал Линь Хайю и его академию много лет, но никогда не замечал, чтобы между деканом и наставниками царила такая неземная любовь. И все же... зрелище перед глазами ставило его в тупик.
Он даже заподозрил, не устроил ли Линь Хайя этот спектакль заранее, чтобы пустить пыль в глаза столичному гостю.
Он даже заподозрил, не устроил ли Линь Хайя этот спектакль заранее, чтобы пустить пыль в глаза столичному гостю.
Линь Хайю сейчас мало волновали причины столь странного поведения подчиненных. Раз уж они все вышли, этим стоило воспользоваться. Он поднял руку, призывая к тишине, и когда гул утих, с гордостью произнес:
Линь Хайю сейчас мало волновали причины столь странного поведения подчиненных. Раз уж они все вышли, этим стоило воспользоваться. Он поднял руку, призывая к тишине, и когда гул утих, с гордостью произнес:
— Видите этого почтенного господина рядом со мной? Позвольте представить: Управляющий префектуры Тунчжоу из Союза Ста Академий, господин Чжоу Сюнь! Прошу поприветствовать его бурными аплодисментами!
— Видите этого почтенного господина рядом со мной? Позвольте представить: Управляющий префектуры Тунчжоу из Союза Ста Академий, господин Чжоу Сюнь! Прошу поприветствовать его бурными аплодисментами!
Наставники изначально собирались вывалить на декана все ужасы двухдневной давности, но едва услышав имя и статус Чжоу Сюня, они оцепенели от шока, позабыв обо всех своих жалобах.
Наставники изначально собирались вывалить на декана все ужасы двухдневной давности, но едва услышав имя и статус Чжоу Сюня, они оцепенели от шока, позабыв обо всех своих жалобах.
«Союз Ста Академий!»
«Союз Ста Академий!»
«Управляющий филиала префектуры!»
«Управляющий филиала префектуры!»
Эти звания весили невероятно много!
Эти звания весили невероятно много!
Союз Ста Академий был одной из величайших и могущественнейших организаций на всем Континенте Диких Земель. Он состоял из бесчисленного множества академий всех мастей, и, по сути, контролировал абсолютно все учебные заведения континента. Влияние этого гиганта простиралось до самых дальних рубежей.
Союз Ста Академий был одной из величайших и могущественнейших организаций на всем Континенте Диких Земель. Он состоял из бесчисленного множества академий всех мастей, и, по сути, контролировал абсолютно все учебные заведения континента. Влияние этого гиганта простиралось до самых дальних рубежей.
Внутри Союза существовала строжайшая иерархия: от крошечных нерейтинговых школ до великих академий шестого ранга. Разница во влиянии и ресурсах между ступенями этой лестницы была колоссальной – чем выше ранг, тем больше благ получала организация.
Внутри Союза существовала строжайшая иерархия: от крошечных нерейтинговых школ до великих академий шестого ранга. Разница во влиянии и ресурсах между ступенями этой лестницы была колоссальной – чем выше ранг, тем больше благ получала организация.
Академия Утренней Зари и Академия Облачной Горы в глазах местных жителей казались вершиной величия и священными обителями боевых искусств, но для Союза Ста Академий они оставались безранговой мелочью, не имеющей даже права претендовать на заветную звезду.
Академия Утренней Зари и Академия Облачной Горы в глазах местных жителей казались вершиной величия и священными обителями боевых искусств, но для Союза Ста Академий они оставались безранговой мелочью, не имеющей даже права претендовать на заветную звезду.
Одно это наглядно показывало мощь Союза!
Одно это наглядно показывало мощь Союза!
И сейчас перед ними стоял целый Управляющий филиала префектуры Тунчжоу! Неудивительно, что у наставников перехватило дыхание.
И сейчас перед ними стоял целый Управляющий филиала префектуры Тунчжоу! Неудивительно, что у наставников перехватило дыхание.
Союз Ста Академий не был обычной организацией. Любой его Управляющий обладал поистине чудовищной личной силой.
Союз Ста Академий не был обычной организацией. Любой его Управляющий обладал поистине чудовищной личной силой.
Иными словами, Чжоу Сюнь был невероятно, пугающе силен. Скорее всего, он являлся легендарным мастером стадии Вихря!
Иными словами, Чжоу Сюнь был невероятно, пугающе силен. Скорее всего, он являлся легендарным мастером стадии Вихря!
Для этих провинциальных наставников Чжоу Сюнь был подобен божеству, сошедшему с небес. Как они могли сохранять спокойствие в его присутствии?
Для этих провинциальных наставников Чжоу Сюнь был подобен божеству, сошедшему с небес. Как они могли сохранять спокойствие в его присутствии?
Чжоу Сюнь зажмурился от удовольствия, упиваясь этим благоговением.
Чжоу Сюнь зажмурился от удовольствия, упиваясь этим благоговением.
В самом Союзе Ста Академий он был лишь мелкой сошкой, но здесь, в захолустье, на него смотрели как на сияющее солнце. Это пьянящее чувство превосходства кружило ему голову.
В самом Союзе Ста Академий он был лишь мелкой сошкой, но здесь, в захолустье, на него смотрели как на сияющее солнце. Это пьянящее чувство превосходства кружило ему голову.
— Хлоп.
— Хлоп.
— Хлоп.
— Хлоп.
— Хлоп, хлоп, хлоп...
— Хлоп, хлоп, хлоп...
Наставники Академии Утренней Зари взорвались восторженными аплодисментами. Овации громом раскатились по всей территории академии, не затихая очень долго.
Наставники Академии Утренней Зари взорвались восторженными аплодисментами. Овации громом раскатились по всей территории академии, не затихая очень долго.
Чжоу Сюнь с важным видом поправил одежды, сделал глубокий вдох, шагнул вперед и одарил толпу своей фирменной, как он считал, неотразимой улыбкой:
Чжоу Сюнь с важным видом поправил одежды, сделал глубокий вдох, шагнул вперед и одарил толпу своей фирменной, как он считал, неотразимой улыбкой:
— Приветствую вас!
— Приветствую вас!
Разумеется, в глазах наставников этот господин действительно казался верхом очарования. Но очаровывала их не улыбка, а его безграничная власть.
Разумеется, в глазах наставников этот господин действительно казался верхом очарования. Но очаровывала их не улыбка, а его безграничная власть.
Когда аплодисменты наконец стихли, Линь Хайя почувствовал неладное. Нахмурившись, он спросил:
Когда аплодисменты наконец стихли, Линь Хайя почувствовал неладное. Нахмурившись, он спросил:
— А где Чжань Фэн? Где Мо Тяньчоу? Кто-нибудь знает, где они?
— А где Чжань Фэн? Где Мо Тяньчоу? Кто-нибудь знает, где они?
Стоило этим словам сорваться с его губ, как шумная и веселая толпа мгновенно погрузилась в гробовую тишину.
Стоило этим словам сорваться с его губ, как шумная и веселая толпа мгновенно погрузилась в гробовую тишину.
Вопрос декана заставил наставников вспомнить о жутких вестях, которые они так спешили сообщить.
Вопрос декана заставил наставников вспомнить о жутких вестях, которые они так спешили сообщить.
— Д-декан... — заикаясь, выдавил один из наставников. — Вице-декан Чжань и... и наставник Мо... они м-м-мертвы. Все мертвы.
— Д-декан... — заикаясь, выдавил один из наставников. — Вице-декан Чжань и... и наставник Мо... они м-м-мертвы. Все мертвы.
Линь Хайя побледнел. Его лицо исказилось от ужаса и неверия:
Линь Хайя побледнел. Его лицо исказилось от ужаса и неверия:
— Что за бред ты несешь!
— Что за бред ты несешь!
Один – мастер девятой стадии Вращения Начала, второй – пика восьмой стадии. И их вот так просто убили?
Один – мастер девятой стадии Вращения Начала, второй – пика восьмой стадии. И их вот так просто убили?
Остальные наставники, словно прорвав плотину молчания, наперебой принялись голосить и жаловаться:
Остальные наставники, словно прорвав плотину молчания, наперебой принялись голосить и жаловаться:
— Мертвы, все мертвы! Вице-декан Чжань, наставник Мо, и даже Великий старейшина погибли!
— Мертвы, все мертвы! Вице-декан Чжань, наставник Мо, и даже Великий старейшина погибли!
— У-у-у... Чжан Юй – настоящий дьявол! Он не только убил вице-декана и остальных, но и подчистую вычистил Павильон Книг! Ни единого свитка не оставил!
— У-у-у... Чжан Юй – настоящий дьявол! Он не только убил вице-декана и остальных, но и подчистую вычистил Павильон Книг! Ни единого свитка не оставил!
— Он заставил нас таскать его добычу! Сказал, что если мы откажемся, он перебьет нас всех!
— Он заставил нас таскать его добычу! Сказал, что если мы откажемся, он перебьет нас всех!
— Декан, вы должны отомстить за нас!
— Декан, вы должны отомстить за нас!
Этим наставникам, самым молодым из которых было под сорок, а старшим – за семьдесят, но сейчас они плакали навзрыд, словно напуганные дети, жалуясь родителю на перенесенные обиды и несправедливость.
Этим наставникам, самым молодым из которых было под сорок, а старшим – за семьдесят, но сейчас они плакали навзрыд, словно напуганные дети, жалуясь родителю на перенесенные обиды и несправедливость.
У Линь Хайи помутилось в глазах. Он качнулся и едва удержался на ногах, потрясенно шепча:
У Линь Хайи помутилось в глазах. Он качнулся и едва удержался на ногах, потрясенно шепча:
— Все... все погибли?
— Все... все погибли?
Получается, во всей Академии Утренней Зари, помимо него и пары уцелевших старейшин, осталась лишь эта жалкая горстка слабаков?
Получается, во всей Академии Утренней Зари, помимо него и пары уцелевших старейшин, осталась лишь эта жалкая горстка слабаков?
Рыдания наставников заставили Ло Юэшаня похолодеть. Сердце бешено забилось от дурного предчувствия: «Перед нашим уходом Чжань Фэн и Ло Цзюнь вместе отправились на убийство. Если Чжань Фэн мертв, то... Нет, нет, этого не может быть!»
Рыдания наставников заставили Ло Юэшаня похолодеть. Сердце бешено забилось от дурного предчувствия: «Перед нашим уходом Чжань Фэн и Ло Цзюнь вместе отправились на убийство. Если Чжань Фэн мертв, то... Нет, нет, этого не может быть!»
Вспыхнув яростью, он бросился к плачущему наставнику, мертвой хваткой вцепился в его воротник и безумно закричал:
Вспыхнув яростью, он бросился к плачущему наставнику, мертвой хваткой вцепился в его воротник и безумно закричал:
— Где Ло Цзюнь?! Говори, где Ло Цзюнь!
— Где Ло Цзюнь?! Говори, где Ло Цзюнь!
Ло Цзюнь был не просто вице-деканом Академии Облачной Горы. Он был его сыном. Единственным наследником его рода.
Ло Цзюнь был не просто вице-деканом Академии Облачной Горы. Он был его сыном. Единственным наследником его рода.
— Мертв... Вице-декан Ло тоже мертв, — отрешенно пробормотал наставник, глядя перед собой остекленевшими глазами. — Чжан Юй сам признался, что убил и вице-декана Чжаня, и вице-декана Ло.
— Мертв... Вице-декан Ло тоже мертв, — отрешенно пробормотал наставник, глядя перед собой остекленевшими глазами. — Чжан Юй сам признался, что убил и вице-декана Чжаня, и вице-декана Ло.
В ту же секунду Пустынный Город содрогнулся от полного нечеловеческой боли крика Ло Юэшаня:
В ту же секунду Пустынный Город содрогнулся от полного нечеловеческой боли крика Ло Юэшаня:
— А-а-а!
— А-а-а!
Нет в подлунном мире горя страшнее, чем хоронить собственного ребенка.
Нет в подлунном мире горя страшнее, чем хоронить собственного ребенка.
Раздался треск разрываемой ткани. На шее Ло Юэшаня вздулись багровые вены. Он рванул одежду наставника с такой силой, что клочья полетели в стороны. Его глаза налились кровью, а от тела волнами начала исходить осязаемая, удушающая жажда убийства:
Раздался треск разрываемой ткани. На шее Ло Юэшаня вздулись багровые вены. Он рванул одежду наставника с такой силой, что клочья полетели в стороны. Его глаза налились кровью, а от тела волнами начала исходить осязаемая, удушающая жажда убийства:
— Чжан Юй, я разорву тебя на куски!
— Чжан Юй, я разорву тебя на куски!
Потеря единственного сына лишила его остатков разума, превратив в дикого, разъяренного зверя.
Потеря единственного сына лишила его остатков разума, превратив в дикого, разъяренного зверя.
Несчастный наставник в порванной одежде в ужасе попятился назад, дрожа всем телом.
Несчастный наставник в порванной одежде в ужасе попятился назад, дрожа всем телом.
Линь Хайя с трудом взял себя в руки, подошел к Ло Юэшаню и глухо произнес:
Линь Хайя с трудом взял себя в руки, подошел к Ло Юэшаню и глухо произнес:
— Брат Ло, успокойся!
— Брат Ло, успокойся!
— Какое, к черту, успокойся?! — Ло Юэшань резко вскинул голову. Его безумный, налитый кровью взгляд, полный ядовитой злобы, впился в Линь Хайю. — Мой единственный сын мертв! А ты смеешь говорить мне «успокойся»?!
— Какое, к черту, успокойся?! — Ло Юэшань резко вскинул голову. Его безумный, налитый кровью взгляд, полный ядовитой злобы, впился в Линь Хайю. — Мой единственный сын мертв! А ты смеешь говорить мне «успокойся»?!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

Комментарии

Загрузка...