Мо Тяньчоу на мгновение растерялся, но тут же силой заставил себя успокоиться и ледяным тоном процедил:
Мо Тяньчоу на мгновение растерялся, но тут же силой заставил себя успокоиться и ледяным тоном процедил:
— Ты лжешь! Чтобы ты, да в одиночку убил вице-декана Чжаня и вице-декана Ло? Мечтать не вредно!
— Ты лжешь! Чтобы ты, да в одиночку убил вице-декана Чжаня и вице-декана Ло? Мечтать не вредно!
Чжань Фэн и Ло Цзюнь достигли девятой стадии Вращения Начала и во всем Пустынном Городе считались одними из сильнейших мастеров. Угрозу для них могли представлять разве что У Чэнь, Линь Хайя или Ло Юэшань. Больше соперников у них не было, поэтому Мо Тяньчоу ни за что бы не поверил, что Чжан Юй способен в одиночку расправиться с обоими.
Чжань Фэн и Ло Цзюнь достигли девятой стадии Вращения Начала и во всем Пустынном Городе считались одними из сильнейших мастеров. Угрозу для них могли представлять разве что У Чэнь, Линь Хайя или Ло Юэшань. Больше соперников у них не было, поэтому Мо Тяньчоу ни за что бы не поверил, что Чжан Юй способен в одиночку расправиться с обоими.
— Ладно, хватит с тебя пустой болтовни, — Чжан Юй потерял всякое терпение, и ему больше не хотелось тратить слова на Мо Тяньчоу.
— Ладно, хватит с тебя пустой болтовни, — Чжан Юй потерял всякое терпение, и ему больше не хотелось тратить слова на Мо Тяньчоу.
В его глазах внезапно вспыхнул резкий блеск. Силуэт юноши в то же мгновение смазался, превратившись в едва уловимый след, отчего зрачки всех присутствующих наставников судорожно сузились.
В его глазах внезапно вспыхнул резкий блеск. Силуэт юноши в то же мгновение смазался, превратившись в едва уловимый след, отчего зрачки всех присутствующих наставников судорожно сузились.
Когда призрачный след растаял, исчезнувший Чжан Юй уже стоял вплотную к Мо Тяньчоу. Лениво сжимая его горло одной рукой, он небрежно спросил:
Когда призрачный след растаял, исчезнувший Чжан Юй уже стоял вплотную к Мо Тяньчоу. Лениво сжимая его горло одной рукой, он небрежно спросил:
— Ну, говори. Где Линь Хайя?
— Ну, говори. Где Линь Хайя?
Схваченный за горло Мо Тяньчоу резко побледнел, в его голове воцарился полный хаос.
Схваченный за горло Мо Тяньчоу резко побледнел, в его голове воцарился полный хаос.
Все вокруг были до смерти напуганы невероятной скоростью, которую продемонстрировал Чжан Юй, – их взгляды были полны дикого изумления!
Все вокруг были до смерти напуганы невероятной скоростью, которую продемонстрировал Чжан Юй, – их взгляды были полны дикого изумления!
— Ты... как это возможно?! — Мо Тяньчоу в ужасе уставился на Чжан Юя. Почувствовав, что чужая ладонь держит его шею мертвой, стальной хваткой, он мгновенно одеревенел и не смел даже пошевелиться.
— Ты... как это возможно?! — Мо Тяньчоу в ужасе уставился на Чжан Юя. Почувствовав, что чужая ладонь держит его шею мертвой, стальной хваткой, он мгновенно одеревенел и не смел даже пошевелиться.
Чжан Юй нахмурился:
Чжан Юй нахмурился:
— Молчишь? Ну тогда отправляйся на тот свет!
— Молчишь? Ну тогда отправляйся на тот свет!
Стоило пальцам Чжан Юя слегка сжаться, как лицо Мо Тяньчоу исказилось от ужаса, и он отчаянно закричал:
Стоило пальцам Чжан Юя слегка сжаться, как лицо Мо Тяньчоу исказилось от ужаса, и он отчаянно закричал:
— Погоди, я скажу! Всё скажу!
— Погоди, я скажу! Всё скажу!
У него просто не оставалось времени раздумывать, почему Чжан Юй вдруг стал настолько силен. Видя, что тот готов придушить его в любую секунду, он не смел больше медлить ни мгновения.
У него просто не оставалось времени раздумывать, почему Чжан Юй вдруг стал настолько силен. Видя, что тот готов придушить его в любую секунду, он не смел больше медлить ни мгновения.
— Декан... декан еще днем покинул Пустынный Город, — дрожащим голосом выдавил Мо Тяньчоу, боясь пошевелить даже пальцем. — Клянусь, я не лгу! Декан сказал, что должен встретить одного человека и вернется только завтра к полудню. Да, точно! Декан Академии Облачной Горы Ло Юэшань отправился вместе с ним... — Его отношения с Линь Хайей строились исключительно на выгоде, никакой преданностью там и не пахло, так что ради спасения собственной шкуры он без колебаний выложил всё как есть.
— Декан... декан еще днем покинул Пустынный Город, — дрожащим голосом выдавил Мо Тяньчоу, боясь пошевелить даже пальцем. — Клянусь, я не лгу! Декан сказал, что должен встретить одного человека и вернется только завтра к полудню. Да, точно! Декан Академии Облачной Горы Ло Юэшань отправился вместе с ним... — Его отношения с Линь Хайей строились исключительно на выгоде, никакой преданностью там и не пахло, так что ради спасения собственной шкуры он без колебаний выложил всё как есть.
Услышав это, Чжан Юй удивленно приподнял бровь:
Услышав это, Чжан Юй удивленно приподнял бровь:
— Уехал?
— Уехал?
Неудивительно, что поднялся такой шум, а Линь Хайя так и не появился. Оказывается, этого старого лиса просто не было в Академии Утренней Зари.
Неудивительно, что поднялся такой шум, а Линь Хайя так и не появился. Оказывается, этого старого лиса просто не было в Академии Утренней Зари.
— Везучий старик, — покачал головой Чжан Юй. Затем он снова перевел взгляд на Мо Тяньчоу и сухо скомандовал:
— Везучий старик, — покачал головой Чжан Юй. Затем он снова перевел взгляд на Мо Тяньчоу и сухо скомандовал:
— Веди меня в Павильон Книг Академии Утренней Зари.
— Веди меня в Павильон Книг Академии Утренней Зари.
У Мо Тяньчоу судорожно дернулось веко, и он взволнованно спросил:
У Мо Тяньчоу судорожно дернулось веко, и он взволнованно спросил:
— Что ты задумал?!
— Что ты задумал?!
Павильон Книг был одним из самых священных мест Академии Утренней Зари. Там хранились все техники культивации и боевые искусства, собранные за долгие годы. Если с павильоном что-то случится, Линь Хайя по возвращении спустит с него три шкуры.
Павильон Книг был одним из самых священных мест Академии Утренней Зари. Там хранились все техники культивации и боевые искусства, собранные за долгие годы. Если с павильоном что-то случится, Линь Хайя по возвращении спустит с него три шкуры.
— Зачем тебе лишние вопросы? Живее веди меня! — Чжан Юй слегка сжал пальцы на его горле, подкрепляя свои слова угрозой.
— Зачем тебе лишние вопросы? Живее веди меня! — Чжан Юй слегка сжал пальцы на его горле, подкрепляя свои слова угрозой.
Мо Тяньчоу стиснул зубы и, пересилив страх, покорно побрел вперед.
Мо Тяньчоу стиснул зубы и, пересилив страх, покорно побрел вперед.
Окружавшие их наставники провожали Чжан Юя полными ненависти взглядами и всю дорогу следовали за ними по пятам, не отставая ни на шаг.
Окружавшие их наставники провожали Чжан Юя полными ненависти взглядами и всю дорогу следовали за ними по пятам, не отставая ни на шаг.
Чжан Юй шел следом за Мо Тяньчоу, полностью игнорируя буравящие его спину враждебные взгляды.
Чжан Юй шел следом за Мо Тяньчоу, полностью игнорируя буравящие его спину враждебные взгляды.
Вскоре они подошли к величественному зданию. Огромный дворец занимал колоссальную площадь – скромный Павильон Свитков Академии Небосвода не шел с ним ни в какое сравнение.
Вскоре они подошли к величественному зданию. Огромный дворец занимал колоссальную площадь – скромный Павильон Свитков Академии Небосвода не шел с ним ни в какое сравнение.
Над каменными колоннами у входа покоилась массивная каменная плита, на которой красовались три высеченных иероглифа: Павильон Книг.
Над каменными колоннами у входа покоилась массивная каменная плита, на которой красовались три высеченных иероглифа: Павильон Книг.
Называй это хоть Павильоном Свитков, хоть Павильоном Книг – суть оставалась прежней. И то, и другое было хранилищем техник и боевых искусств.
Называй это хоть Павильоном Свитков, хоть Павильоном Книг – суть оставалась прежней. И то, и другое было хранилищем техник и боевых искусств.
— Пришли, — Мо Тяньчоу остановился у входа во дворец. Сделав глубокий вдох, он глухо произнес:
— Пришли, — Мо Тяньчоу остановился у входа во дворец. Сделав глубокий вдох, он глухо произнес:
— Всё, что ты велел сказать и сделать, я сказал и сделал. Теперь ты меня отпустишь?
— Всё, что ты велел сказать и сделать, я сказал и сделал. Теперь ты меня отпустишь?
Под его напряженным, полным надежды взглядом Чжан Юй медленно разжал пальцы. Однако не успел Мо Тяньчоу обрадоваться, как ладонь юноши вновь сомкнулась на его горле. Чжан Юй легко вздернул его тело в воздух, сжимая пальцы всё сильнее и сильнее.
Под его напряженным, полным надежды взглядом Чжан Юй медленно разжал пальцы. Однако не успел Мо Тяньчоу обрадоваться, как ладонь юноши вновь сомкнулась на его горле. Чжан Юй легко вздернул его тело в воздух, сжимая пальцы всё сильнее и сильнее.
— Не... — Мо Тяньчоу успел издать лишь невнятный хрип, прежде чем воздух окончательно перестал поступать в легкие.
— Не... — Мо Тяньчоу успел издать лишь невнятный хрип, прежде чем воздух окончательно перестал поступать в легкие.
Он отчаянно забился, беспомощно суча ногами, словно выброшенная на берег лягушка. Лишь когда в тишине раздался отчетливый сухой хруст ломающихся позвонков, его конвульсии прекратились. Свет в глазах угас, а зрачки безжизненно расширились.
Он отчаянно забился, беспомощно суча ногами, словно выброшенная на берег лягушка. Лишь когда в тишине раздался отчетливый сухой хруст ломающихся позвонков, его конвульсии прекратились. Свет в глазах угас, а зрачки безжизненно расширились.
— Я ведь не обещал, что оставлю тебя в живых, — Чжан Юй небрежно отбросил труп Мо Тяньчоу в сторону и тихо добавил:
— Я ведь не обещал, что оставлю тебя в живых, — Чжан Юй небрежно отбросил труп Мо Тяньчоу в сторону и тихо добавил:
— Никто из тех девяти зачинщиков не уйдет живым.
— Никто из тех девяти зачинщиков не уйдет живым.
Старые долги он вернет сполна – до последнего гроша.
Старые долги он вернет сполна – до последнего гроша.
Счета прошлого будут оплачены кровью.
Счета прошлого будут оплачены кровью.
Чжань Фэн, Ло Цзюнь и Мо Тяньчоу уже получили по заслугам. Теперь настал черед Линь Хайи и остальных.
Чжань Фэн, Ло Цзюнь и Мо Тяньчоу уже получили по заслугам. Теперь настал черед Линь Хайи и остальных.
Покончив с Мо Тяньчоу, Чжан Юй поднял голову и медленно обвел взглядом присутствующих.
Покончив с Мо Тяньчоу, Чжан Юй поднял голову и медленно обвел взглядом присутствующих.
Наставники в ужасе попятились, испуганно шепча:
Наставники в ужасе попятились, испуганно шепча:
— Монстр... Он сущий дьявол!
— Монстр... Он сущий дьявол!
Тот немолодой страж ворот назвал Чжан Юя призраком, и в каком-то смысле это оказалось правдой. Вот только этот призрак был не обычной тенью, а безжалостным демоном, превосходящим любых привидений во много крат!
Тот немолодой страж ворот назвал Чжан Юя призраком, и в каком-то смысле это оказалось правдой. Вот только этот призрак был не обычной тенью, а безжалостным демоном, превосходящим любых привидений во много крат!
Охваченные паникой наставники растеряли остатки боевого духа. Если даже Мо Тяньчоу, мастер восьмой стадии Вращения Начала, был так легко убит, то им и подавно ловить нечего.
Охваченные паникой наставники растеряли остатки боевого духа. Если даже Мо Тяньчоу, мастер восьмой стадии Вращения Начала, был так легко убит, то им и подавно ловить нечего.
Они не то что напасть – даже взглянуть в глаза Чжан Юю не решались.
Они не то что напасть – даже взглянуть в глаза Чжан Юю не решались.
Чжан Юй не стал обращать внимания на перепуганную толпу. Он скользнул взглядом по каменной вывеске с надписью «Павильон Книг» и, убедившись, что пришел по адресу, уверенно зашагал внутрь, ни на кого не оглядываясь.
Чжан Юй не стал обращать внимания на перепуганную толпу. Он скользнул взглядом по каменной вывеске с надписью «Павильон Книг» и, убедившись, что пришел по адресу, уверенно зашагал внутрь, ни на кого не оглядываясь.
Подойдя к дверям Павильона Книг, Чжан Юй перехватил серый холщовый мешок в одну руку, а другой толкнул тяжелую створку.
Подойдя к дверям Павильона Книг, Чжан Юй перехватил серый холщовый мешок в одну руку, а другой толкнул тяжелую створку.
В то же мгновение, когда двери распахнулись, Чжан Юй резко отпрянул назад, оставив на прежнем месте лишь размытый призрачный силуэт.
В то же мгновение, когда двери распахнулись, Чжан Юй резко отпрянул назад, оставив на прежнем месте лишь размытый призрачный силуэт.
Бабах!
Бабах!
Сверху обрушилась сокрушительная волна энергии. Мощный удар пришелся прямо по дверям, разнеся прочные, словно железо, створки в щепки.
Сверху обрушилась сокрушительная волна энергии. Мощный удар пришелся прямо по дверям, разнеся прочные, словно железо, створки в щепки.
На губах Чжан Юя играла легкая улыбка. Его взгляд остановился на фигуре пожилого мужчины в серых одеждах, стоявшего в проеме:
На губах Чжан Юя играла легкая улыбка. Его взгляд остановился на фигуре пожилого мужчины в серых одеждах, стоявшего в проеме:
— Девятая стадия Вращения Начала?
— Девятая стадия Вращения Начала?
Не дожидаясь ответа старика, Чжан Юй снова усмехнулся:
Не дожидаясь ответа старика, Чжан Юй снова усмехнулся:
— Надо же, не думал, что помимо Линь Хайи и Чжань Фэна в Академии Утренней Зари скрывается еще один мастер девятой стадии. Забавно.
— Надо же, не думал, что помимо Линь Хайи и Чжань Фэна в Академии Утренней Зари скрывается еще один мастер девятой стадии. Забавно.
Этот седовласый старец явно превосходил силой Чжань Фэна и мог потягаться с самим Линь Хайей – очевидно, он находился на пике девятой стадии Вращения Начала.
Этот седовласый старец явно превосходил силой Чжань Фэна и мог потягаться с самим Линь Хайей – очевидно, он находился на пике девятой стадии Вращения Начала.
— Чжан Юй! — Старик в сером мрачно уставился на юношу, и его хриплый голос медленно раскатился по округе:
— Чжан Юй! — Старик в сером мрачно уставился на юношу, и его хриплый голос медленно раскатился по округе:
— Здесь не то место, где ты можешь безнаказанно бесчинствовать!
— Здесь не то место, где ты можешь безнаказанно бесчинствовать!
Разглядев лицо вышедшего старца, наставники Академии Утренней Зари вновь обрели надежду.
Разглядев лицо вышедшего старца, наставники Академии Утренней Зари вновь обрели надежду.
В отсутствие Линь Хайи этот человек оставался сильнейшим мастером в академии, и его истинное могущество было непостижимо!
В отсутствие Линь Хайи этот человек оставался сильнейшим мастером в академии, и его истинное могущество было непостижимо!
Появление великого мастера мгновенно воодушевило притихшую толпу.
Появление великого мастера мгновенно воодушевило притихшую толпу.
Чжан Юй сначала удивился, но затем на его лице расплылась широкая улыбка:
Чжан Юй сначала удивился, но затем на его лице расплылась широкая улыбка:
— Знаешь меня? Получается, в том погроме, что устроили в Академии Небосвода много лет назад, есть и твоя заслуга?
— Знаешь меня? Получается, в том погроме, что устроили в Академии Небосвода много лет назад, есть и твоя заслуга?
Старик в сером промолчал. На его испещренном глубокими морщинами лице не отразилось ни единой эмоции – он застыл, словно каменное изваяние.
Старик в сером промолчал. На его испещренном глубокими морщинами лице не отразилось ни единой эмоции – он застыл, словно каменное изваяние.
— Ха, всего лишь девятая стадия Вращения Начала, а строишь из себя великого мудреца, — со вздохом покачал головой Чжан Юй.
— Ха, всего лишь девятая стадия Вращения Начала, а строишь из себя великого мудреца, — со вздохом покачал головой Чжан Юй.
В следующую секунду Чжан Юй атаковал без малейшего предупреждения. Прежде чем старик успел хоть что-то осознать, прямо ему в грудь полетел кулак. Это был самый обычный удар, без использования каких-либо замысловатых боевых техник, но скрытая в нем физическая сила заставила бы содрогнуться любого.
В следующую секунду Чжан Юй атаковал без малейшего предупреждения. Прежде чем старик успел хоть что-то осознать, прямо ему в грудь полетел кулак. Это был самый обычный удар, без использования каких-либо замысловатых боевых техник, но скрытая в нем физическая сила заставила бы содрогнуться любого.
Бабах!
Бабах!
Старик в сером даже среагировать не успел. Приняв удар Чжан Юя, он снарядом отлетел назад, с треском врезавшись в массивные книжные стеллажи. Не сбавляя скорости, его тело сокрушило еще несколько рядов полок и рухнуло на пол, оставив в прочном покрытии глубокую вмятину. Его морщинистое лицо буквально вдавилось внутрь, а череп едва не разлетелся на куски.
Старик в сером даже среагировать не успел. Приняв удар Чжан Юя, он снарядом отлетел назад, с треском врезавшись в массивные книжные стеллажи. Не сбавляя скорости, его тело сокрушило еще несколько рядов полок и рухнуло на пол, оставив в прочном покрытии глубокую вмятину. Его морщинистое лицо буквально вдавилось внутрь, а череп едва не разлетелся на куски.
Мастер, который еще секунду назад излучал величие и пафос, мгновенно превратился в бездыханный труп. С момента своего эффектного появления он успел произнести лишь одну короткую фразу, так и не успев оставить даже предсмертного слова.
Мастер, который еще секунду назад излучал величие и пафос, мгновенно превратился в бездыханный труп. С момента своего эффектного появления он успел произнести лишь одну короткую фразу, так и не успев оставить даже предсмертного слова.
Наставников вокруг прошиб холодный пот.
Наставников вокруг прошиб холодный пот.
Возле Павильона Книг воцарилась гробовая тишина. Все затаили дыхание, боясь издать хоть звук.
Возле Павильона Книг воцарилась гробовая тишина. Все затаили дыхание, боясь издать хоть звук.
Великий старейшина мертв!
Великий старейшина мертв!
Второй по силе мастер Академии Утренней Зари, уступавший лишь самому декану, погиб от одного-единственного удара Чжан Юя, едва успев открыть рот!
Второй по силе мастер Академии Утренней Зари, уступавший лишь самому декану, погиб от одного-единственного удара Чжан Юя, едва успев открыть рот!
Невероятная мощь юноши окончательно подавила волю выживших – последняя мысль о сопротивлении испарилась без следа.
Невероятная мощь юноши окончательно подавила волю выживших – последняя мысль о сопротивлении испарилась без следа.
Чжан Юй опустил кулак и сухо бросил:
Чжан Юй опустил кулак и сухо бросил:
— Всем стоять и не шевелиться. Кто дернется – труп.
— Всем стоять и не шевелиться. Кто дернется – труп.
Оставив эти слова повиснуть в воздухе, Чжан Юй развернулся и спокойно вошел в Павильон Книг.
Оставив эти слова повиснуть в воздухе, Чжан Юй развернулся и спокойно вошел в Павильон Книг.
Оставшиеся снаружи наставники замерли, подобно каменным изваяниям. Никто не посмел ослушаться приказа. Смерть Мо Тяньчоу и великого старейшины поселила в их душах такой первобытный ужас, что этот день навсегда останется мрачной тенью в их памяти до конца жизни.
Оставшиеся снаружи наставники замерли, подобно каменным изваяниям. Никто не посмел ослушаться приказа. Смерть Мо Тяньчоу и великого старейшины поселила в их душах такой первобытный ужас, что этот день навсегда останется мрачной тенью в их памяти до конца жизни.
Прошло немало времени...
Прошло немало времени...
Наставники Академии Утренней Зари по-прежнему послушно стояли у входа, боясь даже пальцем пошевелить.
Наставники Академии Утренней Зари по-прежнему послушно стояли у входа, боясь даже пальцем пошевелить.
Когда бедолагам уже начало казаться, что ночной ледяной ветер пробрал их до самых костей, из глубины Павильона Книг наконец донесся спокойный голос Чжан Юя:
Когда бедолагам уже начало казаться, что ночной ледяной ветер пробрал их до самых костей, из глубины Павильона Книг наконец донесся спокойный голос Чжан Юя:
— Ладно, заходите.
— Ладно, заходите.
Переглянувшись, наставники, превозмогая страх, гуськом потянулись внутрь.
Переглянувшись, наставники, превозмогая страх, гуськом потянулись внутрь.
Однако, переступив порог Павильона Книг, они обомлели от открывшейся картины. У каждого из них глаза едва не вылезли из орбит.
Однако, переступив порог Павильона Книг, они обомлели от открывшейся картины. У каждого из них глаза едва не вылезли из орбит.
В огромном зале не то что книги – даже захудалого обрывка бумаги не осталось. Повсюду валялись лишь обломки стеллажей, а пол выглядел так, словно его несколько раз перепахали плугом.
В огромном зале не то что книги – даже захудалого обрывка бумаги не осталось. Повсюду валялись лишь обломки стеллажей, а пол выглядел так, словно его несколько раз перепахали плугом.
Неужели это тот самый величественный Павилон Книг, который они знали?
Неужели это тот самый величественный Павилон Книг, который они знали?
— Ну и варварство! — Кто-то из наставников судорожно сглотнул. — Он что, утащил даже самые паршивые свитки с техниками Обычного ранга?
— Ну и варварство! — Кто-то из наставников судорожно сглотнул. — Он что, утащил даже самые паршивые свитки с техниками Обычного ранга?
О погроме в Академии Небосвода они знали не понаслышке, а кое-кто даже лично приложил к этому руку. Но то, как поступил Чжан Юй, превосходило их собственную былую жестокость. Он обчистил павильон подчистую, не оставив буквально ничего!
О погроме в Академии Небосвода они знали не понаслышке, а кое-кто даже лично приложил к этому руку. Но то, как поступил Чжан Юй, превосходило их собственную былую жестокость. Он обчистил павильон подчистую, не оставив буквально ничего!
Разница была лишь в одном: Чжан Юй не тронул невиновных учеников и наставников. Те, кого он лишил жизни, заслужили свою смерть.
Разница была лишь в одном: Чжан Юй не тронул невиновных учеников и наставников. Те, кого он лишил жизни, заслужили свою смерть.
— Хватайте эти мешки и сундуки и идите за мной, — Чжан Юй указал на выстроившиеся в ряд несколько десятков холщовых мешков и деревянных ящиков, после чего с усмешкой окинул взглядом притихшую толпу:
— Хватайте эти мешки и сундуки и идите за мной, — Чжан Юй указал на выстроившиеся в ряд несколько десятков холщовых мешков и деревянных ящиков, после чего с усмешкой окинул взглядом притихшую толпу:
— Разумеется, вы всегда можете отказаться.
— Разумеется, вы всегда можете отказаться.
У наставников Академии Утренней Зари от злости едва глаза не лопались. Мало того что этот наглец ограбил их до нитки, так теперь они еще и должны собственноручно тащить награбленное к нему домой?!
У наставников Академии Утренней Зари от злости едва глаза не лопались. Мало того что этот наглец ограбил их до нитки, так теперь они еще и должны собственноручно тащить награбленное к нему домой?!
Где это видано, чтобы творился подобный произвол!
Где это видано, чтобы творился подобный произвол!
Но... отказаться?
Но... отказаться?
Стоило им представить последствия такого отказа, как весь их пыл мгновенно улетучивался. Оставалось лишь мысленно утешать себя: «Ладно, донесем. В конце концов, плевать на гордость и лицо, собственная жизнь куда дороже».
Стоило им представить последствия такого отказа, как весь их пыл мгновенно улетучивался. Оставалось лишь мысленно утешать себя: «Ладно, донесем. В конце концов, плевать на гордость и лицо, собственная жизнь куда дороже».
И надо же, наставники Академии Утренней Зари проявили поразительное «радушие». Расталкивая друг друга, они наперебой хватали мешки и взваливали на плечи тяжелые сундуки, до смерти боясь промедлить хоть секунду, чтобы Чжан Юй, не дай бог, не принял это за отказ.
И надо же, наставники Академии Утренней Зари проявили поразительное «радушие». Расталкивая друг друга, они наперебой хватали мешки и взваливали на плечи тяжелые сундуки, до смерти боясь промедлить хоть секунду, чтобы Чжан Юй, не дай бог, не принял это за отказ.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!

Комментарии

Загрузка...