Изнемогая от тревоги за дочь, Линь Ваньи набрала номер Ван Мэйцзюнь по видеосвязи.
Изнемогая от тревоги за дочь, Линь Ваньи набрала номер Ван Мэйцзюнь по видеосвязи.
Один звонок, второй, третий — никто не отвечал. Сердце сжалось в ледяной комок, заколотилось где-то у самого горла. После того, что произошло всего пару дней назад, дурные предчувствия не давали ей покоя. Не будь это крайней, безысходной необходимостью, она ни за что на свете не оставила бы малышку одну!
Один звонок, второй, третий — никто не отвечал. Сердце сжалось в ледяной комок, заколотилось где-то у самого горла. После того, что произошло всего пару дней назад, дурные предчувствия не давали ей покоя. Не будь это крайней, безысходной необходимостью, она ни за что на свете не оставила бы малышку одну!
Лишь через пятнадцать минут Ван Мэйцзюнь наконец приняли вызов.
Лишь через пятнадцать минут Ван Мэйцзюнь наконец приняли вызов.
Увидев на экране живую и невредимую дочку, Линь Ваньи наконец облегчённо перевела дыхание.
Увидев на экране живую и невредимую дочку, Линь Ваньи наконец облегчённо перевела дыхание.
— Мамочка!.. — тихонько позвала Коко, и её глаза тут же наполнились слезами.
— Мамочка!.. — тихонько позвала Коко, и её глаза тут же наполнились слезами.
Ван Мэйцзюнь не упустила случая подлить масла в огонь:
Ван Мэйцзюнь не упустила случая подлить масла в огонь:
— Невестка, девочка по тебе извелась весь день. Вы когда возвращаться думаете? Новый год на носу, ты же не собираешься бросить Коко встречать праздник у нас?
— Невестка, девочка по тебе извелась весь день. Вы когда возвращаться думаете? Новый год на носу, ты же не собираешься бросить Коко встречать праздник у нас?
Слёзы подступили к самым глазам Линь Ваньи, и она спешно сбросила звонок, чтобы не разрыдаться прямо в камеру.
Слёзы подступили к самым глазам Линь Ваньи, и она спешно сбросила звонок, чтобы не разрыдаться прямо в камеру.
Ли Сухуа видела всё это, и у неё замирало сердце от жалости. Присев рядом с дочерью, она тихо сказала:
Ли Сухуа видела всё это, и у неё замирало сердце от жалости. Присев рядом с дочерью, она тихо сказала:
— Доченька, здесь уже делать нечего. Отца мы проводили, а свадьбу Цзяцзюня всё равно придётся отложить на следующий год. Тоскуешь по малышке — езжай домой.
— Доченька, здесь уже делать нечего. Отца мы проводили, а свадьбу Цзяцзюня всё равно придётся отложить на следующий год. Тоскуешь по малышке — езжай домой.
— Мама, я так хотела встретить этот Новый год с тобой... — Линь Ваньи не выдержала и дала волю слезам.
— Мама, я так хотела встретить этот Новый год с тобой... — Линь Ваньи не выдержала и дала волю слезам.
Будто сама Ли Сухуа этого не хотела! Восемь лет... Восемь лет назад дочь уехала за тридевять земель, и за всё это время ни разу не приехала домой на праздник. Мать надеялась, что хоть в этом году они побудут вместе. Но старик скоропостижно скончался, а дочь с зятем вернулись без внучки.
Будто сама Ли Сухуа этого не хотела! Восемь лет... Восемь лет назад дочь уехала за тридевять земель, и за всё это время ни разу не приехала домой на праздник. Мать надеялась, что хоть в этом году они побудут вместе. Но старик скоропостижно скончался, а дочь с зятем вернулись без внучки.
В душе Ли Сухуа затаилось тревожное подозрение, но допрашивать дочь она боялась: у той явно была какая-то горькая тайна, о которой она молчала из последних сил. К тому же материнское сердце понимало: пока малышка Коко там, Ваньи здесь не удержишь. Разве не так устроена жизнь? Как сама Ли Сухуа изводилась от тоски по Линь Ваньи, так и Ваньи рвалась всей душой к маленькой Коко.
В душе Ли Сухуа затаилось тревожное подозрение, но допрашивать дочь она боялась: у той явно была какая-то горькая тайна, о которой она молчала из последних сил. К тому же материнское сердце понимало: пока малышка Коко там, Ваньи здесь не удержишь. Разве не так устроена жизнь? Как сама Ли Сухуа изводилась от тоски по Линь Ваньи, так и Ваньи рвалась всей душой к маленькой Коко.
Напустив на себя наигранно-беззаботный вид, мать отмахнулась:
Напустив на себя наигранно-беззаботный вид, мать отмахнулась:
— Кто тебя просит оставаться? Я возле твоего отца столько лет проплясала! Теперь вот, слава богу, отмучилась, смогу хоть один праздник в покое встретить. Чего ты будешь под ногами путаться? Ешь давай, собирайся и лети к дочке, не заставляй ребёнка плакать.
— Кто тебя просит оставаться? Я возле твоего отца столько лет проплясала! Теперь вот, слава богу, отмучилась, смогу хоть один праздник в покое встретить. Чего ты будешь под ногами путаться? Ешь давай, собирайся и лети к дочке, не заставляй ребёнка плакать.
Зато Ван Хао расцвёл в угодливой улыбке:
Зато Ван Хао расцвёл в угодливой улыбке:
— Вот-вот, мама совершенно права! Тестя мы похоронили, твой долг исполнен, заинька. Давай сначала вернёмся. А если уж под сам Новый год так сильно заскучаешь по маме — приедешь снова. Или вообще заберём её к себе!
— Вот-вот, мама совершенно права! Тестя мы похоронили, твой долг исполнен, заинька. Давай сначала вернёмся. А если уж под сам Новый год так сильно заскучаешь по маме — приедешь снова. Или вообще заберём её к себе!
Линь Ваньи не верила ни единому его слову, но возвращаться действительно надо было. Она намеревалась тайком поговорить с братом, Линь Цзяцзюнем, чтобы тот поехал с ней и помог вырвать дочку из рук свекрови.
Линь Ваньи не верила ни единому его слову, но возвращаться действительно надо было. Она намеревалась тайком поговорить с братом, Линь Цзяцзюнем, чтобы тот поехал с ней и помог вырвать дочку из рук свекрови.
Но не успела она и рта открыть, как Ли Сухуа со стоном рухнула на пол.
Но не успела она и рта открыть, как Ли Сухуа со стоном рухнула на пол.
В полной панике и суматохе мать доставили в больницу. Вышедший из палаты врач хмуро покачал головой:
В полной панике и суматохе мать доставили в больницу. Вышедший из палаты врач хмуро покачал головой:
— Это предвестники микроинсульта, так что будьте предельно осторожны. Если она упадёт и рядом никого не окажется, всё может закончиться в лучшем случае параличом, а в худшем — мгновенной смертью.
— Это предвестники микроинсульта, так что будьте предельно осторожны. Если она упадёт и рядом никого не окажется, всё может закончиться в лучшем случае параличом, а в худшем — мгновенной смертью.
У Линь Ваньи земля ушла из-под ног. Отец только что умер — не дай бог теперь случится беда с матерью! План попросить Цзяцзюня поехать с ней и отнять Коко рушился на глазах. Если Цзяцзюнь уедет, с кем останется беспомощная мать?
У Линь Ваньи земля ушла из-под ног. Отец только что умер — не дай бог теперь случится беда с матерью! План попросить Цзяцзюня поехать с ней и отнять Коко рушился на глазах. Если Цзяцзюнь уедет, с кем останется беспомощная мать?
Душа её горела огнём от безысходности. А вот Ван Хао едва ли не пританцовывал от радости. Отойдя в коридор, он тут же набрал Лю Чунлань, чтобы похвастаться:
Душа её горела огнём от безысходности. А вот Ван Хао едва ли не пританцовывал от радости. Отойдя в коридор, он тут же набрал Лю Чунлань, чтобы похвастаться:
— Мам, да сами небеса за нас! Тёща свалилась с приступом, у них там полнейший хаос! Ваньи теперь даже заикнуться о разводе не успевает. Через пару дней я вытащу её отсюда, Новый год она обязана встречать в нашем доме!
— Мам, да сами небеса за нас! Тёща свалилась с приступом, у них там полнейший хаос! Ваньи теперь даже заикнуться о разводе не успевает. Через пару дней я вытащу её отсюда, Новый год она обязана встречать в нашем доме!
На том конце провода Лю Чунлань с удовольствием отпила из рюмки и с гордостью посмотрела на Ван Цзяньго:
На том конце провода Лю Чунлань с удовольствием отпила из рюмки и с гордостью посмотрела на Ван Цзяньго:
— Ну что, каков у меня план? Пока эта девка Ван Коко, бесполезная обуза, у меня в руках, Линь Ваньи — всё равно что бумажный змей на ниточке: куда потяну, туда и полетит! Попробует взбунтоваться — вообще больше никогда не увидит свою дочку.
— Ну что, каков у меня план? Пока эта девка Ван Коко, бесполезная обуза, у меня в руках, Линь Ваньи — всё равно что бумажный змей на ниточке: куда потяну, туда и полетит! Попробует взбунтоваться — вообще больше никогда не увидит свою дочку.
Ван Цзяньго косо взглянул на неё:
Ван Цзяньго косо взглянул на неё:
— Думаешь, она такая шелковая? Посмотришь, как она вернётся и устроит тебе полный разнос.
— Думаешь, она такая шелковая? Посмотришь, как она вернётся и устроит тебе полный разнос.
— Ой, испугалась я её! — фыркнула Лю Чунлань. — Пусть только приедет, уж я-то найду, как её прижать. Я раньше не хотела её отпускать только потому, что боялась, мол, сбежит и не вернется. А теперь её девчонка у меня. Куда она, к черту, денется?!
— Ой, испугалась я её! — фыркнула Лю Чунлань. — Пусть только приедет, уж я-то найду, как её прижать. Я раньше не хотела её отпускать только потому, что боялась, мол, сбежит и не вернется. А теперь её девчонка у меня. Куда она, к черту, денется?!
И Линь Ваньи действительно не смела.
И Линь Ваньи действительно не смела.
Вспоминая, как её бедная Коко всего несколько дней назад лежала на больничной койке, она сходила с ума от страха.
Вспоминая, как её бедная Коко всего несколько дней назад лежала на больничной койке, она сходила с ума от страха.
Не дождавшись даже седьмого дня со смерти тестя, Ван Хао снова завел свою песню:
Не дождавшись даже седьмого дня со смерти тестя, Ван Хао снова завел свою песню:
— Нам пора возвращаться. Надо к Новому году закупаться, заготовками заниматься... Зайка, мы должны поехать и помочь маме.
— Нам пора возвращаться. Надо к Новому году закупаться, заготовками заниматься... Зайка, мы должны поехать и помочь маме.
Линь Цзяцзюнь вспыхнул. В отличие от мягкой матери, он не стал сдерживаться и высказал всё прямо в лицо:
Линь Цзяцзюнь вспыхнул. В отличие от мягкой матери, он не стал сдерживаться и высказал всё прямо в лицо:
— Что за праздничные закупки такие, которые никак не сделать без моей сестры? Вы даже седьмого дня по отцу подождать не можете?! Зять, ты на что намекаешь?
— Что за праздничные закупки такие, которые никак не сделать без моей сестры? Вы даже седьмого дня по отцу подождать не можете?! Зять, ты на что намекаешь?
— Да ты что, Цзяцзюнь, вовсе нет! — поспешно замахал руками Ван Хао. — Просто твоя сестра у нас в доме главный человек! Без её слова ничего не покупается и ничего не решается, вот я и тороплюсь.
— Да ты что, Цзяцзюнь, вовсе нет! — поспешно замахал руками Ван Хао. — Просто твоя сестра у нас в доме главный человек! Без её слова ничего не покупается и ничего не решается, вот я и тороплюсь.
Линь Цзяцзюнь не поверил ни единому слову. Все эти дни он внимательно наблюдал за сестрой. Она ходила сама не своя, а находясь рядом с Ван Хао, буквально цепенела от напряжения. Он давно хотел спросить напрямую и, воспользовавшись тем, что Ли Сухуа не было рядом, выложил всё начистоту:
Линь Цзяцзюнь не поверил ни единому слову. Все эти дни он внимательно наблюдал за сестрой. Она ходила сама не своя, а находясь рядом с Ван Хао, буквально цепенела от напряжения. Он давно хотел спросить напрямую и, воспользовавшись тем, что Ли Сухуа не было рядом, выложил всё начистоту:
— Сестра, вы с зятем что-то от нас скрываете?
— Сестра, вы с зятем что-то от нас скрываете?
— Нет! — испуганно выкрикнула Линь Ваньи. — Ничего подобного! У меня всё хорошо!
— Нет! — испуганно выкрикнула Линь Ваньи. — Ничего подобного! У меня всё хорошо!
— Да что хорошего?! — Голос брата сорвался на крик. — Ты вышла замуж восемь лет назад и за всё это время ни разу не приехала домой на Новый год! За восемь лет ты наведалась от силы дважды! А с Коко — это вообще ни в какие ворота не лезет! Девочке скоро в первый класс идти, а она ни разу в жизни не была у родной бабушки! Да даже сейчас, когда случилось такое горе, её не привезли! Разве это нормально?! Сестра, я тебя спрашиваю, это нормально?! Зять, а ты что молчишь? Это нормально?! Вы оба приехали, а ребёнка бросили — да любой человек скажет, что тут что-то нечисто!
— Да что хорошего?! — Голос брата сорвался на крик. — Ты вышла замуж восемь лет назад и за всё это время ни разу не приехала домой на Новый год! За восемь лет ты наведалась от силы дважды! А с Коко — это вообще ни в какие ворота не лезет! Девочке скоро в первый класс идти, а она ни разу в жизни не была у родной бабушки! Да даже сейчас, когда случилось такое горе, её не привезли! Разве это нормально?! Сестра, я тебя спрашиваю, это нормально?! Зять, а ты что молчишь? Это нормально?! Вы оба приехали, а ребёнка бросили — да любой человек скажет, что тут что-то нечисто!
От этого резкого допроса в голове Линь Ваньи образовалась гулкая пустота. Она не хотела признаваться. Она боялась добить мать этим ужасом.
От этого резкого допроса в голове Линь Ваньи образовалась гулкая пустота. Она не хотела признаваться. Она боялась добить мать этим ужасом.
Натянув на лицо жалкое подобие улыбки, она попыталась выдавить:
Натянув на лицо жалкое подобие улыбки, она попыталась выдавить:
— Всё в порядке, Цзяцзюнь, у меня правда всё хорошо... Коко просто занемогла пару дней назад, вот и не смогла поехать, а то бы обязательно...
— Всё в порядке, Цзяцзюнь, у меня правда всё хорошо... Коко просто занемогла пару дней назад, вот и не смогла поехать, а то бы обязательно...
— Не верю! — перебил её брат ещё громче. — А почему ты тогда пару дней назад просила у меня денег в долг? Я никогда не поверю, что у тебя не нашлось гроша даже на билет домой! Если только... — Он резко повернулся и впился яростным взглядом в Ван Хао: — Если только ты не лишил сестру денег! Если только вы не держите её под контролем, как пленницу!
— Не верю! — перебил её брат ещё громче. — А почему ты тогда пару дней назад просила у меня денег в долг? Я никогда не поверю, что у тебя не нашлось гроша даже на билет домой! Если только... — Он резко повернулся и впился яростным взглядом в Ван Хао: — Если только ты не лишил сестру денег! Если только вы не держите её под контролем, как пленницу!
Горло Линь Ваньи перехватило спазмом. Она пыталась возразить, но вместо слов из глаз хлынули слезы.
Горло Линь Ваньи перехватило спазмом. Она пыталась возразить, но вместо слов из глаз хлынули слезы.
Ван Хао перепугался всерьёз:
Ван Хао перепугался всерьёз:
— Всё не так! Честно, Цзяцзюнь, ты всё не так понял! Я никогда в жизни не удерживал твою сестру! Она сама не хотела приезжать!
— Всё не так! Честно, Цзяцзюнь, ты всё не так понял! Я никогда в жизни не удерживал твою сестру! Она сама не хотела приезжать!
— Я?! — Линь Ваньи резко обернулась и с немым диким изумлением уставилась на него. — Это я не хотела возвращаться?! Ван Хао, ты смеешь заявлять, будто я не хотела навещать родной дом и видеть собственных родителей?! У тебя хоть капля совести осталась?!
— Я?! — Линь Ваньи резко обернулась и с немым диким изумлением уставилась на него. — Это я не хотела возвращаться?! Ван Хао, ты смеешь заявлять, будто я не хотела навещать родной дом и видеть собственных родителей?! У тебя хоть капля совести осталась?!
У Ван Хао от паники выступал холодный пот на лбу:
У Ван Хао от паники выступал холодный пот на лбу:
— Зайка, не мели чушь! Очень тебя прошу, молчи! У мамы слабое сердце, не смей её нервировать! Отец только что умер, ты что, хочешь и мать в гроб загнать?!
— Зайка, не мели чушь! Очень тебя прошу, молчи! У мамы слабое сердце, не смей её нервировать! Отец только что умер, ты что, хочешь и мать в гроб загнать?!
Линь Ваньи сжала кулаки до побеления костяшек. Снова угрозы! Он опять шантажирует её!
Линь Ваньи сжала кулаки до побеления костяшек. Снова угрозы! Он опять шантажирует её!
И ведь она бессильна... Организм матери не вынесет подобного удара. Ей нельзя говорить правду.
И ведь она бессильна... Организм матери не вынесет подобного удара. Ей нельзя говорить правду.
Сделав глубокий, дрожащий вдох, она тихо произнесла:
Сделав глубокий, дрожащий вдох, она тихо произнесла:
— Цзяцзюнь... Со мной всё в порядке. Не волнуйся за меня.
— Цзяцзюнь... Со мной всё в порядке. Не волнуйся за меня.
— Ладно! — твёрдо чеканил брат. — Раз у тебя всё отлично, тогда привези Коко сюда, и встретим Новый год вместе! Сможешь привезти дочку — я поверю, что ты счастлива.
— Ладно! — твёрдо чеканил брат. — Раз у тебя всё отлично, тогда привези Коко сюда, и встретим Новый год вместе! Сможешь привезти дочку — я поверю, что ты счастлива.
Линь Ваньи повернулась к мужу. Её глаза были полны отчаянной мольбы, а голос прерывался всхлипами:
Линь Ваньи повернулась к мужу. Её глаза были полны отчаянной мольбы, а голос прерывался всхлипами:
— Ван Хао... Пожалуйста, давай привезём Коко сюда, а? Ну давай хотя бы праздники побудем рядом с моей мамочкой? Я обещаю тебе: как только закончится Новый год, я сразу же поеду с тобой обратно! Честное слово, сразу же!
— Ван Хао... Пожалуйста, давай привезём Коко сюда, а? Ну давай хотя бы праздники побудем рядом с моей мамочкой? Я обещаю тебе: как только закончится Новый год, я сразу же поеду с тобой обратно! Честное слово, сразу же!
Разумеется, Ван Хао и не думал соглашаться. Наклонившись к её уху, он прошептал с едва уловимой угрозой:
Разумеется, Ван Хао и не думал соглашаться. Наклонившись к её уху, он прошептал с едва уловимой угрозой:
— Зайка, Коко сейчас с моей мамой. Приедет она или нет — решать не мне. Моя мама ждёт тебя дома, так что мы уезжаем завтра.
— Зайка, Коко сейчас с моей мамой. Приедет она или нет — решать не мне. Моя мама ждёт тебя дома, так что мы уезжаем завтра.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Вышла замуж в чужие края: за восемь лет так и не смогла вернуться домой — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.