# Интерлюдия: Искупление труса
Час был уже поздний. Гвидо уступил Вольфу экипаж, чтобы тот первым доехал до казарм при замке, а сам остался в ресторане. Пытаясь пить наравне с младшим братом, он слегка захмелел. Впрочем, ощущение было вполне приятным.
Когда младший брат с весёлой улыбкой помахал ему на прощание, Гвидо невольно отметил, каким высоким тот стал — теперь гораздо выше него самого. Он попытался вспомнить, когда именно Вольф его перерос, но обнаружил, что такого воспоминания у него нет, и у него болезненно сжало грудь.
У Гвидо, старшего сына графа Скальфаротто, было трое младших братьев. Ближе всех к нему по возрасту был Фабио, сын второй жены графа. Следом шёл Эральдо, родной брат Гвидо. И наконец, Вольфред — единственный сын третьей жены графа. Несмотря на разницу в возрасте и разных матерей, Гвидо всегда считал, что они замечательно ладили. Даже их матери неизменно сохраняли дружеские отношения. К четырём мальчикам они были куда ближе, чем к мужу, которого обязанности почти не оставляли рядом с сыновьями в годы их детства.
Гвидо учился в начальной школе, когда услышал, что его отец Ренато намерен взять третью жену. Новость его не удивила. Примерно тогда впервые заговорили о том, что следующего графа Скальфаротто — то есть Гвидо — возведут в маркизы. Гвидо решил, что отец хочет укрепить связи с высшей знатью. Но в день знакомства с Ванессой все его ожидания рухнули. Она была не дворянкой, а простолюдинкой — дочерью барона, получившего ненаследуемый титул. К тому же она была молода и служила рыцарем.
Её блестящие чёрные волосы, белоснежная кожа, тёмные загадочные глаза и тонкие, кукольные черты невольно приковывали взгляд. Но по своему положению она совершенно не подходила графу. Её даже не удочерил никто из дворян. Наблюдая, с какой заботой и нежностью отец обращался с Ванессой, Гвидо невольно заподозрил: неужели отец в таком возрасте влюбился? Поверить в это было трудно. Лишь позднее, узнав, что Ванесса служила личной телохранительницей Алтеи Гастони, владела магией льда и даже могла создавать ледяной клинок, Гвидо стал несколько выше оценивать её достоинства.
К несчастью, его младший брат Фабио, похоже, этого мнения не разделял. Фабио мечтал стать рыцарем, а не магом, и выбор отца явно не произвёл на него впечатления.
Вскоре после того, как Ванесса поселилась в поместье, Фабио сказал ей: — Если вы и вправду рыцарь, я хотел бы с вами сразиться.
Гвидо полушутя присоединился к брату: — И я тоже. Сразиться с магическим рыцарем — редкая возможность.
Эральдо благоразумно промолчал, однако одного его присутствия хватило, чтобы втянуть в затею и его. Вскоре Фабио и Гвидо были наказаны за дерзость: им пришлось потратить карманные деньги на учебники по магии.
— Интересно, кому из нас следует первым выйти против вас? Возможно, всё закончится за один раунд, — насмешливо произнёс Фабио, на что Ванесса безмятежно улыбнулась.
— Тогда нападайте все разом.
В те годы все трое были ещё совсем мальчишками. Они родились в доме Скальфаротто, с малых лет обучались магии и выросли гордыми, не по годам развитыми детьми. Гвидо, например, считал свою магию воды весьма сильной. Фабио уже занимался фехтованием и подавал надежды.
Стоя перед Ванессой в саду за домом, они были уверены: объединив силы, втроём они никак не могут проиграть. Мальчики обрушили на неё всё, на что были способны, но бой, разумеется, закончился, едва начавшись. Ванесса не стала им поддаваться и быстро, решительно разметала всех троих. Любой зритель наверняка покатился бы со смеху при виде столь сокрушительного поражения.
Ловко уклоняясь от атак водной магией и мечей, она создала ледяную платформу и взмыла с неё высоко в воздух. Никто из мальчиков не предугадал её следующего движения: Ванесса обрушилась сверху и с силой ударила их кулаками по головам. Она сражалась голыми руками, даже не удосужившись взять учебный меч. Не прошло и пары минут, как все трое уже съёжились на земле, держась за ноющие макушки.
— Неужели это всё, на что способны мальчики Скальфаротто? — невозмутимо отчитала она их после боя.
Как ни болезнен был этот опыт, Гвидо проникся к ней восхищением. Куда меньше восторга он испытал ранним утром следующего дня, когда его и братьев вытащили на тренировку. Ванесса заявила, что им нужно развивать выносливость, и заставила нарезать круги. Затем объявила, что сыновья графа Скальфаротто обязаны владеть хотя бы основами боя, и взялась обучать их этому. С того дня мальчики редко ложились спать без боли в мышцах.
Гвидо помнил, что немного сердился на отца, который, очевидно, одобрил всё происходящее. Его мать и мать Фабио лишь с улыбкой наблюдали за ними. Впрочем, одними тяготами дело не ограничивалось: по крайней мере, Фабио был счастлив получить дополнительные уроки фехтования.
Поначалу за тренировками мальчиков следили рыцари, чтобы не произошло несчастного случая, но со временем Ванесса втянула и их. Увидев, что даже эти рыцари не могут победить её в учебном бою, Гвидо по-новому оценил её силу. Узнав Ванессу ближе, он понял, что она совершенно бесхитростна — кто-то сказал бы, простовата. Она принимала всё сказанное за чистую монету и часто не улавливала намёков. Но именно благодаря этой простодушной прямоте мальчикам было легко откровенно с ней разговаривать.
На следующий год Ванесса родила графу четвёртого сына — Вольфреда. Это был очаровательный ребёнок с ангельским личиком. От матери ему достались чёрные волосы и белоснежная кожа, но глаза были насыщенно-золотыми. Братья немного огорчились, что у них не появилась младшая сестра, однако поклялись никогда ему об этом не говорить и всегда о нём заботиться. Гвидо, как старший, гордился возложенной на него ответственностью защищать всех младших братьев.
Даже их отец, должно быть, не смог устоять перед обаянием Вольфреда. Несмотря на адский распорядок, из-за которого он отсутствовал с раннего утра до позднего вечера, в конце каждого дня он неизменно навещал новорождённого сына.
— Он никогда не зажигает свет и крадётся так бесшумно, что я не могу понять, лорд Ренато это или грабитель! — жаловалась Ванесса, от души смеясь вместе с другими жёнами графа.
Вольфред быстро рос. Старшие братья стали сокращённо называть его Вольфом. Несмотря на школьные занятия и уроки дворянского этикета, они часто с ним играли. К сожалению, выяснилось, что Вольф не обладает магией воды, которой славился род Скальфаротто. Помимо обычной магии усиления, другой магии у него не было. По поместью поползли жестокие пересуды.
— Скальфаротто, а в нём ни капли магии воды. Наверняка родители страшно разочарованы.
— Ума не приложу, как у них мог родиться такой ребёнок.
Вольф был ещё слишком мал, чтобы понимать, что о нём говорят и почему, но Гвидо всё понимал и при любой возможности вступал со сплетниками в спор. Хотя он и был старше Вольфа, сам оставался ребёнком, поэтому большинство взрослых отделывалось от него пустыми отговорками. Гвидо, Фабио и Эральдо поклялись: если эти глупые насмешки будут преследовать Вольфа, когда он вырастет, они при каждом удобном случае встанут на его защиту.
Будучи наследником поместья Скальфаротто и мечтая стать выдающимся магом, Гвидо жил всё напряжённее: уроки и учёба отнимали почти всё его время. Вскоре и братья погрузились в собственные занятия. Фабио всё сильнее увлекался мечом и почти каждый день тренировался с телохранителями семьи. Эральдо посвятил себя книгам и исследованиям, стремясь в совершенстве овладеть магией воды и льда. Вольф начал обучаться у матери рыцарскому ремеслу — достойному пути, на котором его магия усиления могла раскрыться лучше всего.
Гвидо восхищался каждым из младших братьев. Он не мог точно сказать, когда узы, некогда так тесно их связывавшие, начали распадаться.
Примерно в то время, когда он поступил в старшую школу, вторая жена графа заболела и уехала поправляться в родительский дом. Гвидо лишь надеялся, что она скоро выздоровеет, и почти не задумывался, почему она так часто ездила к родным. Но теперь, оглядываясь назад... он не мог не думать, что кому-то следовало заметить признаки беды.
Однажды Гвидо, его мать, Вольфред и Ванесса отправились в экипажах в поездку по владениям графа. Гвидо предвкушал, как покатается верхом вместе с младшим братом. Когда на экипажи внезапно напали, он оцепенел от потрясения, вскоре сменившегося ужасом. Ему и в голову не пришло, что за нападением мог стоять кто-то из их близких родственников. Разбойники были постоянной угрозой — всех четверых могли убить. От этих страшных мыслей юный Гвидо не мог пошевелиться.
И тут мать притянула его к себе и изо всех сил прижала к груди.
— Всё хорошо, мой дорогой. Стража нас защитит.
Она дрожала ещё сильнее него, но отстранить её Гвидо не смог. Когда всё стихло и они наконец осмелились выйти наружу, всё уже кончилось. Тело Ванессы, разрубленное надвое, лежало на земле. Вольф полз по луже крови, всё ещё отчаянно пытаясь сражаться. На залитой кровью траве повсюду лежали мёртвые рыцари.
Гвидо сковал магией льда немногих оставшихся нападавших, и уцелевшие рыцари быстро их скрутили. Каким-то образом им удалось вернуться в столичное поместье. Там Гвидо впервые в жизни увидел отцовский гнев.
— Они заплатят... Я заставлю их заплатить!
Когда Ренато взревел от ледяной ярости, из сжатого правого кулака закапала кровь, превращаясь на лету в алые кристаллы льда. В воздухе замерцали тысячи и тысячи ледяных кристаллов, и в комнате воцарилась абсолютная тишина. Внезапно слуги рухнули, а некоторые рыцари опустились на колени или инстинктивно схватились за оружие. Зубы Гвидо застучали; он не мог произнести ни слова, подавленный исходившей от отца ужасающей убийственной яростью.
Заказчиком нападения оказался отец второй жены графа. Едва Ренато узнал об этом, он немедленно начал действовать. Взяв лучших магов на своей службе, он ворвался в дом родителей второй жены. Что именно он там сделал, Гвидо так никогда и не рассказали. На следующий день объявили, что отец второй жены скончался от болезни, а поместье унаследует его старший сын.
В тот же день исчез Фабио. По официальной версии, он отправился на долгую конную прогулку и где-то по пути потерял сопровождавших его рыцарей. Глубокой ночью его тело доставили обратно в поместье. Сказали, что он погиб при падении. Его лицо было белее свечного воска, а щёки — твёрдыми, словно мрамор. Гвидо знал признаки отравления. Он не решился спросить, сам ли Фабио наложил на себя руки или его убили по приказу отца. Даже сейчас он не знал ответа.
В день похорон Фабио один из рыцарей покончил с собой. Этот рыцарь много лет охранял мальчика и сопровождал его в тот день, когда Фабио уехал верхом и не вернулся. Потеряв сначала отца, а затем сына, вторая жена графа безутешно рыдала над телом рыцаря. Ренато не сказал ни слова. Вскоре она объявила, что уйдёт в монастырь, и немедленно покинула поместье. С тех пор Гвидо её не видел.
Ему начали сниться кошмары о дне гибели Ванессы, и во сне он снова и снова переживал весь ужас случившегося. Проснувшись, он часто сразу же мучился от тошноты и почти не мог есть. Мать, разумеется, очень за него тревожилась, но её близость лишь усиливала его страдания. Стоило Гвидо на неё взглянуть, как он вспоминал собственную слабость: пока другие сражались за жизнь снаружи, он прятался в её объятиях в безопасном экипаже.
Мать Гвидо, напротив, больше не могла выносить вида Вольфа. При его появлении она цепенела или даже падала в обморок. Гвидо объяснял это неизбывным чувством вины. По приказу отца Вольфа переселили в отдельную виллу, где компанию ему составляли лишь служанки. В тот же день уехал и Эральдо: он поселился в школьном общежитии, чтобы уделять больше времени учёбе и исследованиям.
В ту страшно тихую ночь Гвидо оказался у двери комнаты Фабио. Ему всё ещё казалось, что брат там — что прямо за дверью он, как всегда, размахивает деревянным мечом и выбежит навстречу, стоит лишь его позвать. Но комната была пуста и прибрана лучше, чем Гвидо когда-либо её видел. На столе лежал только бестиарий, который он совсем недавно одолжил Фабио. Присмотревшись, Гвидо заметил между страницами белый листок. На нём было всего несколько слов, написанных непривычно аккуратным для Фабио почерком.
Спасибо, лорд Гвидо.
Не «дорогой брат», не «брат Гвидо» — только имя и титул. Выходило, что у него отняли даже право называть себя братом Фабио. Как только он это понял, листок и сжимавший его кулак с треском покрылись льдом. Просить прощения было слишком поздно, но, возможно, если он замёрзнет насмерть прямо здесь, то хоть немного искупит свою вину. Мысль была нелепой и бессмысленной, однако Гвидо не мог от неё избавиться, а лёд тем временем всё полз по его телу, становясь толще и толще.
В этот момент в комнату ворвался его друг и слуга и изо всех сил ударил Гвидо кулаком. Тот растянулся на полу, изо рта текла кровь, а его заставили выпить зелье. Затем друг устроил ему такую выволочку, что Гвидо разрыдался как ребёнок и, всхлипывая, рассказал всё. Мужчина терпеливо его выслушал, после чего напоил крепким спиртным, и Гвидо уснул.
На следующий день, уже после полудня, несмотря на раскалывающуюся голову, он кое-как заставил себя подняться с постели. Его встретил слуга с рыжевато-каштановыми волосами.
— Доброе утро, лорд Гвидо Скальфаротто.
Прежде этот человек никогда не называл его полным именем — только «лорд Гвидо». Гвидо сразу понял смысл обращения. Он был не просто каким-то Гвидо. Он был Гвидо Скальфаротто, старшим сыном графа Скальфаротто. Именно дом Скальфаротто допустил гибель Ванессы и нанёс юному Вольфу тяжёлую душевную рану; он довёл Фабио до гибели и изгнал мать мальчика. И через много лет именно этот дом предстояло унаследовать Гвидо.
Как бы скверно ему ни было и как бы ни пожирала его вина выжившего, он не мог бежать от обязанности принять наследие дома Скальфаротто и определить, каким оно станет. Слёзы и истерики ему не подобали. Он больше не имел права позволять себе такую слабость. Если он сумеет стать сильнее, укрепить и расширить влияние Скальфаротто, подобные трагедии больше никогда не повторятся. Пока же лучшее, что он мог сделать, — направить всю энергию на то, чтобы стать достойным и способным наследником. Так он считал и по сей день.
Выпив ледяной воды, чтобы прийти в себя, Гвидо наконец поднял взгляд и повернулся к терпеливо ожидавшему рядом слуге.
— Я хочу знать имена всех, кто сегодня пытался напасть на Вольфа во время совместных манёвров, — холодно произнёс он. — Если они не женаты, выясни, есть ли у них невесты.
— Слушаюсь, господин. Я передам распоряжение.
— Более того, мне нужен список всех участников. Я также хочу знать, есть ли среди членов Первого рыцарского полка — нет, Второго и Третьего тоже, а также Корпуса магов — те, у кого могут быть причины желать Вольфу зла.
— Разумеется, господин, — ответил слуга с кивком. Он отошёл и встал напротив Гвидо. — Прошу прощения, лорд Гвидо, но могу я говорить откровенно?
Этот человек служил ему много лет; они дружили ещё со школьных времён Гвидо. Йонас с тревогой смотрел на сереброволосого господина; в красновато-карих глазах слуги читалась даже тень гнева.
— Конечно, Йонас. Кажется, я знаю, что ты хочешь сказать, но говори. Садись, здесь только мы двое.
— Спасибо.
Он сел напротив Гвидо и не сводил с него красновато-карих глаз — на тон темнее собственных рыжевато-каштановых волос. Гвидо поставил перед ним бокал и почти до краёв наполнил его красным вином.
— Тебе нужно перестать уходить куда-то без сопровождения, Гвидо. Да, ты находился на территории замка и вокруг были одни рыцари, но твои телохранители из Корпуса магов места себе не находили.
— Я потерял самообладание. Впредь буду осторожнее.
— С тех пор как подтвердили, что тебя возведут в маркизы, город кишит завистниками. Ради всего святого, будь осмотрительнее.
— Буду. Я серьёзно.
— Ты только посмотри на себя: бросил плащ на спинку стула, ешь устриц голыми руками... Что сказала бы твоя мать?
Зоркость Йонаса порой доставляла неудобства, но он был совершенно прав. Плащ Гвидо небрежно висел на спинке стула, а неглубокие порезы на кончиках пальцев от острых краёв устричных раковин выдавали его неопытность.
— Сохрани это в тайне, ладно? Я просто хотел, чтобы Вольф расслабился. Хотя, признаюсь, мне и самому всегда хотелось попробовать.
На его озорную улыбку Йонас ответил кислым взглядом. По крайней мере, он всё же снизошёл до глотка вина.
— А тебе как, Йонас? Понравился ужин?
— Мясо было вполне приличным. А вот насчёт устриц... Не уверен.
Ответ прозвучал неоднозначно, однако Йонас, похоже, не лгал. Он ужинал в отдельной комнате и, судя по всему, устрицы ему не особенно понравились. Возможно, они просто были ему не по вкусу.
— В следующий раз, пожалуй, поведу Вольфа на хороший стейк. Почему бы тебе к нам не присоединиться?
— Если в качестве твоего телохранителя, то да, пойду.
— У нас будет отдельная комната. Тогда ты ведь сможешь сесть вместе с нами.
— Гвидо, я бы очень предпочёл, чтобы ты не ужинал с сэром Вольфредом наедине. Он третий в очереди на наследование поместья Скальфаротто. Если с тобой что-нибудь случится...
— Что, думаешь, он хочет убрать меня с дороги и вместо меня стать маркизом?
— Это крайне маловероятно. Я лишь хочу, чтобы ты помнил о своём положении и заботился о собственной безопасности.
— Что до меня, я хотел бы исполнить любое желание Вольфа, но...
— Гвидо!
— Я шучу. — Глухо рассмеявшись, Гвидо перевёл взгляд на окно и уставился в непроглядную тьму. — Если бы в тот день Вольф не защитил меня, сейчас меня не было бы в живых.
Гвидо давно сбился со счёта, сколько раз во сне ему приходилось заново переживать тот страшный день. Даже если однажды кошмары оставят его в покое, некоторые картины навечно врежутся в память. Он никогда не забудет младшего брата, который подтягивал собственное изувеченное тело через лужу крови: от правой ноги и правой руки остались культи, из левой кисти торчали кости. Даже в таком отчаянном состоянии мальчик всё ещё сжимал меч и пытался ползти вперёд. Совершенно один, рядом с неподвижным телом матери, он всё ещё пытался сражаться.
Когда Вольфа доставили в храм, Гвидо смотрел, как тот плачет во сне. Из-за трусости Гвидо младший брат потерял всё, а самого Гвидо раздавило чувство вины. Он не смог обнять Вольфа или хотя бы немного утешить. Не в силах взглянуть брату в лицо, Гвидо просто убежал.
Он бежал, бежал и бежал, оставив маленького Вольфа в одиночестве, один на один с кошмарами. Гвидо лучше всех знал, кто по-настоящему заслуживал наказания. Не отец — за то, что взял трёх жён. Не мать — за то, что пыталась защитить сына. Не вторая жена — за то, что оказалась втянута в козни своей родни.
Кто дрожал, словно младенец, в объятиях матери внутри лучше всего защищённого экипажа, даже не пытаясь помочь сражавшимся своей магией? Кто после нападения не подумал о Фабио, не заговорил с Эральдо и бросил Вольфа из-за собственного чувства вины? Источником всех этих несчастий, как казалось Гвидо, был только он сам — жалкий трус. Тысяча кошмаров стала бы слишком лёгким наказанием. Даже после десяти тысяч мольб он всё равно не заслужил бы прощения. Он позволил младшему брату и множеству храбрых рыцарей пожертвовать собой, чтобы самому пережить нападение без единой царапины.
Вольф должен был таить на него обиду, ненавидеть и глубоко презирать — до сих пор Гвидо всегда полагал, что младший брат именно так к нему и относится. Но теперь, поняв, насколько ошибался, он решил больше никогда не позволять чувству вины или чему-либо ещё разлучить его с братом. Даже если сам Вольф попытается его оттолкнуть, Гвидо не отступит. Как он мог поступить иначе теперь, когда всё это знал?
— Он мой младший брат. Думаю, вполне естественно, что на этот раз я хочу его защитить.
Оберегать Вольфа было единственным, что ему оставалось, — единственным способом попытаться искупить собственную трусость.

Комментарии

Загрузка...