Историю с обслуживанием номеров Цукими быстро выкинула из головы: по поводу того высококлассного хоста она немного погоревала, поиграла пару раундов в отомэ-игры — и отпустила.
Всплеск проклятий будто бы взял Обменный турнир за водораздел — и резким обрывом пошёл на спад.
До турнира задания были практически каждый день, иногда доходило до трёх выездов за сутки.
А после турнира, кроме того раза, когда в день общего застолья она пошла вместе с учителем Ягой и они очистили одного проклятого духа второго уровня, Цукими уже целую неделю как отдыхала.
Наверное, тут ещё и в том дело, что они с учителем Ягой не слишком быстро бегают.
Такие, как Сатору и Джэ, которые могут телепортироваться или летать на проклятых духах, всё так же уходили на задания через день. А Сатору Годзё каждый раз привозил местные вкусности.
Парень, который, уезжая на задание, не забывает привезти гостинцы для девушки, — вот это хороший парень.
—— от Сатору Годзё.
Раз заданий нет, Цукими спокойно ходила на занятия.
Учёба в техникуме делилась пополам: половина — теоретические предметы, половина — практические.
Раз сейчас было затишье, Яга махнул рукой и объединил практику двух курсов, устроив Цукими, Сёко, Утахимэ и Мэй Мэй спарринги — один на один или два на два, а сам стоял в стороне и давал указания по проклятым техникам.
Что до двух проблемных детей, те на практику почти не ходили.
Масамити Яга на это смотрел сквозь пальцы: если эти двое явятся сюда и разгорячатся, остальным студентам просто негде будет заниматься.
За то, что они расслабятся и перестанут тренироваться, он тоже не переживал: эти двое вечно умудряются сцепиться из‐за какой‐нибудь ерунды, так что в этом году ремонт в школе уже обошёлся в сто раз дороже, чем в прошлом!
Вздохнув, Масамити Яга продолжил наблюдать за боем.
Когда посчитал, что хватит, он поднял руку, подавая знак остановиться, и Сёко тут же начала лечить себя и остальных Обратной проклятой техникой.
— Цукими, через сколько дней ты можешь снова призвать одного и того же духа? За всю эту неделю я ни разу не видела, чтобы ты вызывала одного и того же.
Так ведь неудобно взаимодействовать, — ворчала рядом Утахимэ.
Поскольку её техника усиливала проклятую энергию, а Цукими часто доводила себя до истощения, а Мэй Мэй в основном полагалась на рукопашный бой и общий запас проклятой энергии для неё был не так критичен, то в боях два на два пары обычно складывались так: Утахимэ с Цукими против Мэй Мэй и Сёко.
Каждый раз, когда Цукими меняла духа, у неё полностью менялся стиль боя, и с трудом выработанное боевое взаимопонимание с Утахимэ приходилось отстраивать заново.
Утахимэ понимала, что это особенность её техники, и старалась по максимуму подстраиваться.
— У тебя разве нет какого‐то любимого духа?
Цукими набрала текст на телефоне: «Есть, это госпожа Кикё».
Этого персонажа Така Дадзай ранее использовал постоянно.
Хэйдзи Тэцуя тоже часто применял его для побега.
Рёги Сики — для тренировки зрения и скорости.
Кроме Така Дадзая, все они относились к тем, с кем она могла тренироваться сама, при этом расход проклятой энергии оставался относительно небольшим.
Она сама всё проанализировала.
У Кикё есть Стрела очищения и Запечатывающая стрела — видимо, духовная сила той мико чем‐то схожа с проклятой энергией, а лук со стрелами уже при ней. Если же использовать барьер, тогда расход резко возрастал.
С Хэйдзи Тэцуей всё ясно: герой повседневного аниме, чья основная фишка — ослабление собственного присутствия. Это «ПО» даёт лишь один «функционал скрытия», расход у него, естественно, маленький.
А у Рёги Сики главное — Глаза смерти. Остальные рукопашные и владение мечом доступны только самому духу. Если же она сама использовала силы Рёги Сики, то даже против чуток более сильного проклятого духа её зрение просто не поспевало за скоростью появления линий смерти, не говоря уже о том, чтобы замахнуться и рубануть по ним.
Короче говоря, «ПО» с магическим, атакующим уклоном жрало заряд как бешеное и грелось как утюг.
Цукими считала, что если она собирается расти до мага первого, а то и особого уровня, то может попытаться сделать ставку на Глаза смерти и тренироваться до тех пор, пока не научится попадать точно в линии смерти.
Вот только Глаза смерти — штука, которая теоретически может представлять угрозу даже для Сатору Годзё. Показывать это при людях было не лучшей идеей.
Сейчас Цукими больше всего хотела получить разрешение на одиночные выезды по очищению проклятий.
Заявку она уже подала, но пока неизвестно, одобрят ли её.
Так что же там за история с тем Сатору Годзё? На Сугуру никто не покушается, а на неё, значит, могут?
— Кикё, да? — Утахимэ не догадывалась, какие тяжёлые мысли крутятся в голове у младшей. — И с ней через сколько дней ты можешь снова связаться?
Цукими вздохнула:
— Если молиться непрерывно двадцать четыре часа, то связь точно получится установить.
— ...Это как‐то слишком долго, — протянула Утахимэ.
— Вот и я о том же, — почесала затылок Цукими. — Мне неловко просить, чтобы она всё это время оставалась рядом.
Сёко закончила лечить Мэй Мэй, и они подошли к разговору.
— Так что тебе всё равно нужно тренировать тело, — сказала Сёко, продолжая восстанавливать остатки травм. — Параллельно старайся найти духа, который тебе подойдёт.
Мэй Мэй предложила:
— Можешь попросить своего парня помочь тебе оценить, у какого духа наилучшее соотношение затрат и выгоды.
Соотношение затрат и выгоды? То есть мало расхода — много урона.
Цукими покачала головой:
— Если дух сильный, если умение мощное, расход в любом случае огромный.
Ей не хотелось углубляться в подробности собственной техники: чем больше расскажешь, тем больше шансов где‐нибудь проколоться. Поэтому она быстро перевела тему:
— Слышала, ты подала заявку на должность вспомогательного менеджера? Я думала, ты станешь свободным магом, а я после выпуска к тебе в подмастерье пойду.
Утахимэ перехватила слово:
— Да ты разве её не знаешь? Ей зарплата вспомогательного менеджера не упёрлась. Ей надо информация, связи — вот что ей интересно.
Мэй Мэй лишь изогнула губы, подтверждая догадку.
Четверо заговорили о планах на будущее.
У Сёко особого выбора не было: как обладательнице редчайшей Обратной проклятой техники, ей полагалась защита, но вместе с тем ограничивалась свобода.
К счастью, ей и самой было интересно всё, что касалось медицины и анатомии, так что сидеть в техникуме и изучать проклятых духов и магов её вполне устраивало.
Утахимэ собиралась остаться преподавать: её техника особенно хорошо раскрывалась в командных боях, а свободным магом ей было бы сложно реализовать свой потенциал.
Цукими заявила, что хочет вместе с Мэй Мэй стать свободным магом, а Мэй Мэй сказала, что такой кадр, как Цукими, она была бы очень рада заполучить, и вообще, было бы прекрасно, если бы удалось утащить ещё и Сатору Годзё.
А раз уж речь зашла о Сатору, отлично осведомлённая Мэй Мэй тут же вспомнила ещё один нюанс.
— На тёмном рынке кто‐то выложил заказ: тридцать миллионов за то, чтобы ты рассталась с Сатору.
Утахимэ ахнула:
— Нани? Совсем с ума посходили?
Сёко нахмурилась:
— Это та самая золотая свинота?
Цукими сделала вид, что поражена, хотя в голове уже начали складываться пазлы.
Она сопоставила обрывочные намёки Така Дадзая, тот странный расспрос Лэянъсы Цзясына в медпункте и этот заказ.
Если она расстаётся с Сатору Годзё, то встречи с ним неминуемо станут неловкими.
А если в этот момент Киотский техникум попытается переманить её к себе, она вполне может, чтобы просто держаться подальше от Сатору, перевестись из Токио в Киото.
Киото — вотчина тех самых старых «апельсинов», которых Сатору терпеть не мог. Великий клан Годзё базировался в Киото, а он вместо того, чтобы учиться там, сбежал в Токио.
Значит, так старики хотят расправиться с обладателем Шести Глаз? Зачем им это?
Мэй Мэй покачала головой, отвечая Сёко:
— Заказчика на тёмных ресурсах вычислить очень сложно.
— Когда его выложили? — спросила Утахимэ.
— Через день‐два после командного этапа.
Сказав это, Мэй Мэй добавила:
— Насколько я знаю, Дзэнъин Наобия таких денег не потянет.
Утахимэ, уже собиравшаяся что‐то сказать, прикусила язык.
Сёко перевела взгляд на Цукими:
— Самый надёжный способ разрушить отношения — это третий лишний, верно? Цукими, не встречала кого‐то... особенного?
В тот же миг Цукими вспомнила те самые неощупанные грудные мышцы...
Да...
Лицо девушки слегка порозовело, взгляд заметался — сразу видно, что кто‐то всё‐таки попался на глаза.
Сёко и Утахимэ переглянулись; лица их стали серьёзными.
— Хоть у Сатору характер ещё тот, но по части внешности мало кто с ним сравнится, — удивилась Утахимэ.
Сёко, знавшая все подноготные романа Сатору и Цукими, просто прижала её к стенке и заставила изложить всё по пунктам — с самого начала.
— Не факт, — закончив рассказ, возразила Цукими. — Вдруг он и правда хост.
Сёко предупредительно ущипнула её за щёчку:
— Так что тебе, нашей любительнице красивых мордашек, надо держать ухо востро. Не дай себя обмануть какому‐нибудь подлецу.
— Есть, мэм!
После коротких посиделок Утахимэ и Мэй Мэй пошли по магазинам, а Цукими вместе с Сёко отправились в общежитие.
Заметив, что Сёко до сих пор чем‐то обеспокоена, Цукими набрала:
«Не переживай. Ещё через полмесяца я сама с Сатору расстанусь».
«Хочешь, возьми этот заказ, а гонорар поделим пополам».
Она состроила жадную физиономию, надеясь развеселить Сёко.
Но Сёко не улыбнулась. Глядя на её милую мордашку, она только сильнее сжалась в тревоге и тяжело вздохнула.
— Я думаю, кто за этим стоит. Если это та золотая свинота — ещё полбеды. Гораздо страшнее, если... — она запнулась.
Сёко колебалась, говорить ли вслух свои догадки, но Цукими уже сунула ей под нос телефон. На экране выделялось одно имя — Лэянъсы Цзясин.
— Верно, — кивнула Сёко. — Мэй Мэй с Утахимэ не в курсе, а мы с тобой знаем. Ты ведь тоже посчитала странным, что он в тот день явился в медпункт?
Цукими моргнула.
С учётом того, что Сёко — единственный крупнокалиберный лекарь в мире магов, через её руки прошла уйма пациентов. Возможно, по части слухов и инсайдов она даже обходит Мэй Мэй.
Цукими осторожно спросила:
— Мне он просто показался подозрительным на вид. Он что, и правда плохой человек? Почему такой тогда может быть директором Киотского техникума?
Сёко осмотрелась по сторонам. Никого не увидев, всё равно потащила Цукими в комнату и уже там продолжила шёпотом.
— Не стоит думать о верхушке мира магов как о чём‐то великом и благородном. Будь они и правда столь бескорыстными и преданными стране и людям, откуда бы тогда взялся тот золотой поросёнок?
Цукими знала, что в клане Дзэнъин презирают женщин и что в целом мир магов страшно старомоден. У всех этих старых родов одна и та же болезнь — слепая вера в собственную «древнюю традицию».
В её семье тоже самое.
Поэтому она и сменила личность. Поэтому и мечтала стать свободным магом.
— То есть они такие ретрограды, что считают: я недостойна быть с Сатору, вот и хотят нас разлучить? — уточнила она.
— Не в этом дело, — Сёко покачала головой и, не ходя вокруг да около, выложила суть:
— Им нужно подчинить себе Шесть Глаз.

Комментарии

Загрузка...