Мы с пастором минут десять брели по путям метро без всякой цели, когда наконец наткнулись на зацепку.
Сырой воздух, густой от запаха мокрой земли, какой бывает только под землёй, полнился непрерывной капелью. И тут что-то царапнуло взгляд. Я первым вскинул левую руку, веля остановиться, и пастор тут же замер, переводя дух.
Ботинок.
Не длиннее двухсот миллиметров, мал даже для взрослой женщины. Детский ботинок валялся слева от рельса без пары. Если кто-то при виде него обрадуется и решит, что где-то рядом люди, того стоит хорошенько огреть по затылку.
-Ху-у-уфф...
Дыхание, сочившееся сквозь фильтр противогаза, не несло ни капли радости, только настороженность.
Само собой, винтовки мы держали наготове. Сперва вскинули дула и проверили потолок: не утащило ли там кого-нибудь. Потом Г-образными фонарями обшарили все углы у кабелей, не притаилось ли что-то вдоль стен, и внимательно осмотрели землю.
Ветвь Ушей, Вторая Стадия [Голоса Монстров], не уловила ни единой мысли, но расслабляться - это не повод. Мы не пошли дальше, а замерли и вглядывались в темноту, и только когда убедились, что всё спокойно, чуть выдохнули. Всё равно мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, унимая колотящийся пульс.
-Ху-у-у-уфф...
Пастор, как всегда, прикрыл мой правый бок. Я, уперев приклад в плечо, готовый стрелять в любой миг, подошёл к ботинку, присел и ощупал левой рукой каждую деталь.
Вместо шнурков липучка на щиколотке. Если не считать грязи на подошве, форма сохранилась чёткой, пятка не смята. Значит, не старый. Но и не снятый только что: судя по пятнам воды и въевшейся грязи, он пролежал здесь не один час.
След эвакуированных?
Беспокоило другое: до сих пор мы не нашли ни одного живого. Люди обожают истории о малышах, чудом выживших посреди хаоса, но в катастрофе такого масштаба у бессильного ребёнка почти нет шансов продержаться долго. В Корее 2038 года, расхреначенной, похоже, меньше чем за сутки, я мог сказать уверенно: у ребёнка, настолько перепуганного, что он потерял ботинок, не было ни единого шанса.
Оставался вопрос, стоит ли проверять через [Видение Прошлого].
Тратить время на выяснение, почему остался один ботинок? Поможет ли судьба ребёнка разобраться в ситуации, неясно. Спасти его, конечно, было бы правильным поступком, но мы и сами, судя по всему, угодили в ловушку.
Поразмыслив, я тихо, чтобы слышал только пастор, сказал:
-Детский ботинок, сто семьдесят миллиметров. Проверю через [Видение Прошлого].
-Ты хоть представляешь, на какой момент нацелиться?
-Поставлю отсечку. Я смотрю, ты прикрываешь.
Ещё в вентиляционной комнате я, возбуждённый, пошёл на поводу у чутья и попытался сложить картину целиком, но чутьё и реальные выводы - вещи разные. Это я усвоил на бесконечных провалах и ошибках, так что вместо того, чтобы силой натягивать факты на свои теории, решил искать конкретные доказательства. Оставалось надеяться, что ботинок станет такой зацепкой.
Положившись на чётки Истинной Телесной Сариры на левой руке и на товарища, прикрывающего спину, я потянулся к истине сквозь таинства магии.
Ветвь Глаз, Первая Стадия на сто процентов.
"20 октября 2038 года, 23:30. Окрестности. Я."
Зрение сузилось, как диафрагма камеры, и на него наслоились бесчисленные фильтры, размывая картинку. В ушах застрекотал фантомный звук, будто кто-то без конца давит на кнопку затвора плёночного фотоаппарата. Потом взгляд прояснился.
Туннель наполнился неразборчивым шёпотом, дыханием и эхом.
Пути по-прежнему тонули в темноте, но теперь по ним шли несколько десятков человек. После оповещения, приказавшего эвакуироваться под землю, это было вполне естественно: людей выгнали со станции, и они брели по путям в поисках безопасного места.
Совсем другое дело, что каждый из них был в толстом трикотаже, пуховике или пальто и с оружием. Поднятые воротники, маски до самых носов, солнцезащитные или затемнённые защитные очки, скрывающие глаза. Между вооружёнными фигурами семенили дети с опущенными головами.
Четырнадцать вооружённых шли строем вокруг. Пятеро детей шли внутри.
На вид им было от старших школьников до семиклассников. Один коротко стриженный парнишка выделялся: он еле шёл и рычал по-звериному, будто ему что-то засунули в рот.
Ещё один ребёнок привлёк моё внимание тем, что ботинка не хватало. Он хромал, и одна нога была босая.
Я погладил обувь, лишённую пары, пропитанную гнилой водой, и постарался запомнить хромого ребёнка: белое худи, ступня, стёртая в кровь, пробивающийся короткий ёжик. В таком возрасте не сразу и скажешь, мальчик это или девочка.
Тут раздался знакомый звук.
Телефонный звонок.
Все вздрогнули. Один из вооружённых впереди достал из-под одежды телефон и поднял большой палец, будто веля остальным не дёргаться. Потом зацепил пальцем ворот водолазки, натянутой на нижнюю половину лица, стянул вниз и заговорил хриплым голосом:
[Да, да. Уже идём. Ага. Нынче, даже если люди пропадают, все просто отворачиваются, так что дело нехитрое.]
Остальные не ослабляли бдительности, пока он говорил.
Для Кореи 2038 года, мира, рухнувшего за один день, они были на редкость хорошо вооружены. Винтовки K2 в руках и привычка постоянно озираться выдавали слишком хорошую дисциплину для людей, у которых мир развалился за ночь. А главное, то, как они окружили детей и стерегли их, было каким угодно, только не нормальным. Любой понял бы: дети идут с ними не по своей воле.
Несмотря на всю эту настороженность, человек с телефоном говорил гладко и даже посмеивался, как торговец, обхаживающий богатого клиента.
[Да, именно. Пробраться через это место непросто, так что многие в итоге тихо обращаются к нам. Мне лишь бы семья была в безопасности и платили, больше ничего не надо. Никаких проблем.]
Босая нога шагнула в мелкую лужу, и вода плеснула. К счастью, не из тех луж, что кишат неопознанным видом: просто грязная жижа с чьими-то пролитыми напитками и, наверное, мочой.
Ребёнок без ботинка попятился босой ногой, глядя в мою сторону. Глаза на плаксиво искривлённом лице округлились, будто от удивления.
Сердце ёкнуло.
Неужели они меня видят? Неужели ребёнок в прошлом понял, что я держу его ботинок, и каким-то образом разглядел этот миг из будущего? Он что, пророк?
В голове за секунду пронеслись тысячи мыслей.
[Вот они!]
[Огонь, огонь!]
Позади раздался топот солдатских берцев. Лучи фонарей хлынули из-за моей спины и безжалостно обшарили детей и вооружённых. Я ошибся, решив, что мы с ребёнком встретились взглядами: хромоногий в белом худи увидел солдат, гнавшихся за ними.
В тот самый миг, когда глаза ребёнка расширились и на лице мелькнула слабая надежда, человек в водолазке без колебаний спрятал телефон.
[Ёбаные ублюдки! Прикрывайте детей!]
Грянули выстрелы, гильзы застучали по земле. Детский плач потонул в криках и предсмертных воплях.
-Помогите мне... Спасите меня... Где вы... Мы эвакуировались сюда... М-мама...
Один крик тянул за собой другой, но вскоре после последнего растерянного вопля стихла и стрельба. По затихающему топоту я понял, что перебили не всех: уцелевшие бежали к вентиляционной комнате, и стук подошв по металлическим ступеням влился в общий гул. Преследователи бежали, бросив и спасение детей, и расправу над вооружёнными.
Но шаги орд монстров, привлечённых выстрелами, уже давили на весь потолок. Тот раскололся с сухим треском и начал сочиться водой, как слюной из раскрытого рта. Уцелевшие вооружённые бросили трупы товарищей, схватили детей за загривки и поволокли прочь.
Ребёнка в белом худи грубо тащили за капюшон, ноги болтались, пока он, кашляя и задыхаясь, хватался за горло. Босая ступня была прямо передо мной, и я ясно видел, как при каждом вздрагивании пальцы поджимаются и разжимаются. На тёмных путях остались лишь вопли монстров, сдавленные стоны детей и торопливые шаги вооружённых.
Левый глаз метался, вжигая в память всё, что могло стать зацепкой. Трупы вооружённых. Похищенные дети. Преследовавшие их солдаты. И настоящее, где остался один ботинок.
Голова раскалывалась. [Голоса Монстров] пробивалось даже в видение прошлого, донося мысли тварей. Плата за исключительное чутьё - само это чутьё: магия Ветви Ушей шепчет без умолку и не даёт людям спрятаться в неведении и забвении.
Умы, уже расколотые, мерцали и вопили в исступлённом безумии.
"Качается, качается, шатается, шатается..." "Кто это всё время скребёт меня зубами, прекратите, мерзко". "Ура-а, даже если жизнь разрушена, смеяться-то можно". "Прекрати, не думай". "Глаза раскалываются, глаза срастаются". "Спасите". "Что делать, дерматолог закрыт, а я весь липкий". "Динь-дон, посылка пришла, и я расписался". "Нет, мама, у меня нет мамы, так почему мама не ищет бабушку..."
Я зажмурился.
-Угх!
К горлу подкатила тошнота. Детский ботинок я давно выронил.
Только когда я кое-как заставил подгибающиеся ноги выпрямиться, то понял, что пастор всё это время возился со мной. Он успел стянуть с меня противогаз, мягко хлопал по плечу и снова и снова о чём-то спрашивал. Увидев, что я очнулся, он протянул мне противогаз, который всё ещё держал в руке.
-Чемин, ты тут?
Я выхватил противогаз и нацепил его, наверное, вдвое быстрее, чем на любых учениях по РХБЗ. Лучше задохнуться, чем дышать без него хоть секундой дольше.
-Ху-у-уфф...
Я сделал несколько коротких вдохов, накинул на голову капюшон пончо и только тогда смог выдавить ответ:
-Нет.
Я вновь вскинул винтовку на плечо и наконец смог в полной мере оценить, что это со мной. Голова пульсировала болью. В барабанные перепонки будто вбили гвозди, хоть выковыривай уши. Затылок стянуло так, что ныли даже веки, трапеции вздулись каменными буграми, а правый указательный палец упрямо тянулся к спусковому крючку.
Я методично осмотрел всё вокруг: лужи, которые обходил, не желая встречаться взглядом с неопознанным видом, пространство под кабелями вдоль стены, даже углы, куда свет почти не доставал.
Пусто.
Всё, что там было, исчезло: ни трупов вооружённых людей, ни брошенного оружия. Осталась мелкая лужа и единственный детский ботинок у моих ног.
Но кое-что я знал наверняка. Здесь была короткая и жестокая перестрелка. Вооружённых, у которых не было ни укрытия, ни преимущества в огневой мощи, положили минимум четверых. Не знаю, насколько хорошо они отстреливались, но на спусковые крючки жать умели.
Я пошёл по следам. Ближе к концу путей, под кабелями у стены, обнаружилась тёмная жижа, осевшая как талая слякоть. Труп это или нет, я сказать не мог, но в самой гуще что-то блеснуло в свете Г-образного фонаря на груди.
Грязно и мерзко, но я же Великий Архимаг с самым крепким желудком, потерплю.
Я присел и осторожно убрал левую руку с винтовки. Жижа обволокла пальцы так омерзительно, что словами не передать. Хлюпающая сырость и густая вонь били и по слуху, и по обонянию, но холод металла на кончиках пальцев тут же отрезвил меня. Я зажал находку между указательным и средним пальцами и вытянул её наружу.
Гильза. Слегка помятая, но форму сохранила. Доказательство, что всё увиденное мной было реальным. Словно я нащупал якорь, удерживающий меня посреди этого абсурда. Когда под ногами оказалось нечто осязаемое, а не одни только чутьё и догадки, часть растерянности улетучилась.
Я поднялся, и пастор простонал:
-Угх. Ты, наверное, единственный человек на свете, который может сиять от счастья, держа в руках такое.
-В смысле?
Гильза была ценной, поэтому я спрятал её в нагрудный карман. Для вещи, вытащенной из такой мерзости, она оказалась на удивление чистой и целой. Наверняка там лежали и другие, но второй раз лезть в это месиво мне не хотелось.
Зато мы решили забрать единственный ботинок, оставшийся на месте. Пастор поднял его с непростым выражением лица, и только тут я заметил, что под пончо у него болтается сумка на ремне. Он открыл её и торжественно, как реликвию, уложил ботинок внутрь. Пастор застегнул молнию, опустил полу пончо, выпрямился и встретил мой, слегка удивлённый, взгляд.
Мы снова двинулись дальше.
Странно, но чем глубже мы уходили по путям, тем тише становилось и тем безопаснее казалось. На всякий случай я стерпел откат и держал [Голоса Монстров] включённым, сколько мог, переключая его с тридцатисекундными интервалами.
Тварей не было. Не было даже вооружённых людей, которых я видел в прошлом.
На путях остались лишь мусор да лужи, кишащие паразитами. Перестрелять их всех я всё равно не мог, так что просто шагал мимо. Удивительно, но путь оставался совершенно безопасным, и вскоре мы с пастором даже опустили винтовки.
В конце рельс показалась платформа, где исправно горел свет. На стене рядом висела обычная схема маршрутов. Раз поезда явно не ходили, пути исследовать было проще простого. Мы остановились прямо под указателем с незнакомым названием.
[Линия Синбундан, станция Ёнхва(1)]
Мы переглянулись.
-Почему так тихо?
-Если бы знал, я был бы всем Обществом 66, мелкий ты паршивец.
Справедливо, пожалуй. У Общества 66, похоже, свои стандарты, и вербовать фанатичного пастора они вряд ли стали бы.
Мы поднялись по небольшой лестнице в конце путей и сначала осмотрели платформу станции Ёнхва через защитные двери. К счастью, следы людей здесь остались. Торговый автомат, судя по виду разнесённый чьей-то битой, был пуст. Опрокинутая урна вывалила на пол всякую дрянь, а на одежде, разбросанной у лестницы, алели отпечатки рук. По кровавым дорожкам, тянувшимся по полу тут и там, нетрудно было догадаться, чем всё кончилось. Либо настоящих волшебников среди этих людей не было, либо их было слишком мало.
Беда в том, что живых тут не было, и даже [Видение Прошлого] вряд ли дало бы что-то полезное. Одно дело - странная зацепка вроде детского ботинка посреди путей. Совсем другое - применять его на платформе, на которую явно напали монстры: всё равно что смотреть документалку ужасов.
Для очистки совести я всё же пустил в ход Ветвь Глаз, Первую Стадию, чтобы поискать гильзы, оружие, следы отряда сопротивления или что-нибудь, закатившееся в угол. Чётки Истинной Телесной Сариры у меня были, так что я решил, что могу себе это позволить.
Ветвь Глаз, Первая Стадия на сто процентов [Когнитивное Расширение].
"Путь, следы выжившего или волшебника с 20 октября 2038 года по настоящее время, 21 октября 2038 года. Я."
Исправные лампы слегка потускнели. Знак вышел зыбким. Я прошёл по мраморному полу платформы, пытаясь понять, куда он указывает, и нашёл лишь разбитый смартфон. Пастор долго молча шёл следом. Это было всё, что осталось здесь от людей.
Трупы исчезли. Остались кровавые пятна и потёки гноя, тянувшиеся вверх по лестнице, а вокруг валялись нераспечатанные закуски, шоколад и бутылки с водой.
Я снова прижал винтовку под мышку, присел и осмотрел телефон. Ничем не примечательный. Такие смартфоны сейчас валялись по всему полу платформы Ёнхва, но знаки, пусть и слабо, указали именно на этот. Условие я задал чётко: «выживший или волшебник». Раз знак такой слабый, велика вероятность, что владелец уже мёртв или дошёл до состояния, когда умоляет кого-нибудь его прикончить.
Я взял смартфон с разбитым экраном в левую руку и задумался. Стоит ли заглядывать в его прошлое?
Вопрос тут же вытащил наружу мои уродливые, но на редкость честные мысли. Даст ли этот телефон информацию, ради которой стоит терпеть муки [Видения Прошлого]? Долго ли мне ещё гоняться за слабыми зацепками? Приблизит ли это меня хоть на шаг к истине, что стоит за этим безумием?
Мне следовало беречься от мерзостей и опасности. Выбор очевиден для любого здравомыслящего человека. Только оставался ли это принципом, которому стоит следовать, когда меня уже швырнули в самое пекло?
Я положил телефон и медленно перевёл взгляд на пастора. Тот вздрогнул, отступил на шаг и отрезал:
-Пэк Чемин. Не смей.
Я молчал.
-Даже я однажды дрогнул. Это искушение. Дьявольское искушение хитро: оно заставляет забыть о принципах и толкает на компромисс. Не прикасайся к нему никогда!
Я и не заметил, как поднялся на ноги и встал перед пастором лицом к лицу. Оружием друг в друга мы не целились, но стояли друг напротив друга как два разных образа человечности.
Пастор был старомодным фанатичным ублюдком, но, наверное, именно поэтому в нём и проснулась магия Догматического типа. Я не считал его убеждения ошибочными. Люди должны оставаться верными себе и не гнуться, что бы ни случилось. Это та чистота, к которой они тянутся: невинность, справедливость. Выбор, без которого не избежать морального разложения и гибели.
Но я...
Я...
-Пастор, дайте Гримуар с двойным полукругом.
-Пэк Чемин!
Я протянул к нему пустую левую руку с раскрытой ладонью. Не чтобы схватить оружие или пролить кровь, а дабы заполучить наш "билет". И, унимая дрожь в сердце и заглушая ту часть себя, что уже начинала жалеть, я про себя произнёс девиз Верховного Архимага.
Безумие против безумия.
Страх против страха...
-Мне осточертело быть мальчиком для битья у Общества 66. Пожалуй, стоит разок щёлкнуть этих ублюдков по носу.
Мы войдём в ад прежде, чем он поглотит нас.
1. Станция Ёнхва - в реальности на линии Синбундан нет станции с таким названием.
Разговоры с переводчиком:
Хм, интересно, что будет, если они попытаются подняться наверх, какой там окажется мир.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Маг в пончо — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.