Посреди тусклых путей, у кабелей вдоль стены, приткнулась небольшая дверь со следами недавней борьбы.
Подойдя ближе, я невольно нахмурился. Только теперь я разглядел то, что раньше ускользнуло от меня: внимание отвлекли яркий свет и слабый ветерок, сочившиеся из щели. В луче Г-образного тактического фонаря дверь оказалась сплошь покрыта отпечатками человеческих рук. Они успели слегка побуреть, но мутный ржаво-красный цвет и потёки, стекавшие вниз, никуда не делись.
Любой сказал бы: кровь.
Всё, что я видел, слышал и пережил в Сеуле, подсказывало: кто-то пытался отогнать монстров с помощью [Крови Правой Руки]. Кто-то был здесь. Едва мы это поняли, пастор первым перехватил винтовку, и затвор лязгнул необычно громко. В армии нам твердили обращаться с винтовкой как с девушкой, и я считал это чертовски идиотским. Теперь, когда всё дошло до такого, я наконец понял: оружие в руках куда надёжнее такой хрупкой штуковины, как человеческий разум.
Я тоже перехватил свою кастомную AR-15 и приготовился входить.
С тактической точки зрения правильнее было бы швырнуть гранату, но взрыв мог привлечь монстров. К тому же, отрезанные там, где нет тумана, мы не могли безрассудно жечь ни магию, ни огневую мощь. Поэтому я пустил в ход ту магию, которой владел увереннее всего.
Ветвь Глаз, Первая Стадия [Взгляд в будущее].
На этот раз не на сто процентов. Чётки Истинной Телесной Сариры были превосходным снаряжением, но, если выжать их досуха, гася откат каждый раз, я сам урежу свой главный козырь - универсальность. Откат Первой Стадии Ветви Глаз - будто песка в глаз насыпали. Пару слезинок я как-нибудь переживу.
Несколько секунд я изучал окрестности единственным здоровым глазом, проверяя, не мигают ли зловеще огни, не глотают ли тени лучи, не мелькают ли отражённые блики. Повязку после снятия я так и не надел: тактическая ценность правого глаза выросла слишком сильно, чтобы держать его закрытым. Теперь я приподнял и веко над мёртвым глазом. Видеть им я не мог, но этого хватило бы, чтобы напугать или подавить любого человека или монстра, поджидавшего нас.
Я обязан был подготовиться по максимуму.
Левой рукой я указал на место рядом с дверью. Пастор понял без слов, прижался спиной к правой стороне дверной рамы и едва заметно направил дуло в щель. Я занял левую. Если за дверью нас ждала ловушка или засада, под удар мы могли попасть мгновенно. Заодно, стоя в этой позе, я включил Ветвь Ушей, Вторую Стадию [Голоса Монстров].
Ни внутри, ни поблизости тварей не оказалось. Я слышал лишь слабые голоса где-то вдалеке.
Но расслабляться я не стал. Следом я пустил в ход Ветвь Ушей, Первую Стадию, проверяя, не выжил ли кто внутри. Никаких следов через [Взгляд в будущее] я не видел, но в такой абсурдной ситуации приходилось допускать, что действие моей магии могли и исказить.
Вроде никого внутри не было. Хотя, с другой стороны, разве отсутствие людей и монстров гарантирует безопасность? По телу стекал холодный пот. Ловушки тоже нельзя было сбрасывать со счетов.
Капля воды, просочившаяся сквозь треснувший потолок, звонко ударила в рельс.
Следов по-прежнему не было. Только тогда я наконец глубоко вдохнул.
-Ху-у-уфф...
Но осторожность накатила новой волной. Вдруг там притаилось что-то вроде Солитёра из человеческой кожи? Я сначала просунул дуло в щель и покосился на пастора. Тот молча прижал винтовку под мышку, протянул правую руку и мягко толкнул дверь.
Она протяжно, будто прочищая глотку, скрипнула.
Тусклые пути, державшиеся на слабых огнях и Г-образном фонаре у меня на груди, посветлели. Из-за двери потянуло свежим воздухом, ничуть не похожим на затхлую подземную сырость. К нему примешивался слабый кисловатый запах мусора, но это всё равно было лучше плесени.
Я пошёл первым.
Винтовка тяжело лязгнула, и в тот же миг я высунул язык за губы. Пусть придётся испачкать сырую резину противогаза изнутри: кровь глотать нельзя. Я слышал, что кровь в большом количестве вызывает рвоту, а в нашем положении, отрезанных от всех, блевотина в перспективе обернётся серьёзными проблемами. Даже если потом я всё-таки слижу её - слишком жалко добро, - прямо сейчас рвать мне нельзя.
С этой героической решимостью я шагнул внутрь, но...
Скрытой угрозы не оказалось. Как не оказалось и ясного голубого неба. Вместо него я увидел потолок, который кто-то отчаянно заклеил картонными коробками, одеждой и всем, что подвернулось под руку. Тот «яркий луч» на поверку оказался не таким уж и ярким: всего лишь солнечный свет, просачивавшийся сквозь щели в картоне, там, где одежда в конце концов порвалась, промокла или расползлась, оставив повсюду дыры.
Только пыль отчётливо кружилась в крошечных световых пятнах на полу. Я заметил и винтовую лестницу, уходившую спиралью вверх, но никаких признаков того, что ею пользовались, не было. Из-за устройства вентиляционных шахт метро пыль, падавшая сверху, тонким слоем осела на каждой ступени. Если бы кто-то поднимался или спускался, остались бы смазанные следы или отпечатки подошв.
Тогда куда все делись?
Ответ нашёлся, когда пастор осторожно закрыл дверь. Она снова скрипнула и глухо встала на место, на мгновение отрезав пути метро от вентиляционной комнаты.
Только тогда, в полосах света, пробивавшегося сквозь изрешечённый картон над головой, я увидел изорванную одежду и клочья плоти. Трупы изуродовали так, что, если бы не шатко державшиеся сосуды и мышечные волокна, я бы и не догадался, что это отдельные тела. Стены покрывали кровавые отпечатки рук, а между ними я разглядел молитвы, написанные на корейском.
Увидев их, пастор коротко и глубоко вздохнул. Слова превратились в месиво: кровь, которой их писали, стекала по стене, засохла, побурела и смешалась с пылью. Но отчаяние, стоявшее за молитвой, от этого читалось только отчётливее.
"Господь, защити нас."
Пастор на мгновение перевёл переключатель огня на предохранитель и тихо зашептал:
-Господь, воззри на грехи, совершённые в жизни этими братьями и сёстрами, не оставившими веры в Тебя даже в самый тёмный час. Воззри на их раскаяние...
Пока пастор молился за мёртвых, я занялся другим.
Мне нужна была хоть какая-то запись или зацепка. Будь здесь телефоны, собрать информацию было бы проще простого. Где я оказался и что, чёрт возьми, тут стряслось, я понятия не имел, но общество явно было современным, двадцать первого века. А значит, большинство людей таскали бы телефон при себе до самой смерти.
Я шагнул через мутную лужу из гнилых мусорных соков, смешанных с кровью. Трупы сидели, привалившись к стене, и, как ни странно, ни у кого не было голов. Подойдя обыскать одежду, я понял, что и туловищ нигде не видно.
Пуховики, жилеты, пальто, рубашки - всё было порвано и изодрано так, что починке не подлежало. Когда я слегка приподнял одну вещь, в ней ощутился вес: содержимое карманов, похоже, осталось на месте. Значит, с большой вероятностью мародёрствовали тут не люди...
Тут меня осенило. Ни головы, ни туловища ни у одного из них. Обычно труп, превращённый в котлету для гамбургера, воспринимаешь просто как кусок мяса. Эти же тела такого впечатления не производили, и теперь я понял почему: они никак не складывались в единое целое.
Перед вентиляционной комнатой нас поджидали в засаде четыре хищных хребта. Может, совпадение, но тел здесь тоже, кажется, четыре.
Различить их среди изорванной одежды и разбрызганной крови было трудно, но руки, погребённые в мусорных соках, отличались формой и морщинами. Гладкая, нежная, бледная. Морщинистая, с шишкой. Грубая, с толстыми мозолями на костяшках. С кольцом на безымянном пальце.
Я цокнул языком и продолжил поиски. Раз здесь нет ни монстров, ни засад, ни людей, ни ловушек, остаётся мародёрство. Я лез в карманы, нащупывал тяжёлые кирпичеобразные предметы, выворачивал их один за другим и складывал в левую руку: кошельки, телефоны, гильзы, ручное зеркальце.
Гильзы были бесполезны, если только я не собирался сам делать патроны. Зато годились для создания шума, так что я их оставил. Кошельки пригодятся для проверки записей, телефоны я, понятное дело, тоже взял. Зеркальце можно отдать пастору: проверять слепые зоны, подавать световые сигналы или отпугивать светочувствительных хищных хребтов.
Решив это, я принялся сортировать добычу и по ходу несколько раз ткнул большим пальцем в экран одного из телефонов, проверяя, остался ли там заряд.
Чёрный как смоль экран внезапно загорелся, освещая всю вентиляционную комнату. Даже пастор, тихо молившийся, остановился на полуслове от удивления. Нечего и говорить, я был ещё более поражён, ведь экран был прямо передо мной.
21 октября 2038 года(2), 9:47 утра.
Остаток заряда: 86%.
И потом были бесчисленные уведомления о сообщениях, которые, казалось, займут вечность, чтобы их очистить. Индикатор 232 непрочитанных сообщений, плотно громоздившихся на строке состояния, казалось, идеально отражал хаос.
Но больше всего выделялся текст под датой, доставленный под заголовком «Оповещение о катастрофе».
[Отказ системы кризисного управления. Уровень катастрофы: Красный]
[Эвакуируйтесь в ближайшее подземное сооружение]
-Чемин, что там?
-Сам глянь.
Я протянул телефон, который держал, пастору, затем начал возиться с другим. Сами модели не сильно отличались. Это были просто смартфоны. Единственные различия - чуть лучший процессор, чуть лучшая память и щедрые 5 ТБ хранилища каждый.
Твёрдо решив забрать их с собой, я продолжал стучать по экранам без паузы, ища информацию для сравнения.
В процессе у меня начали болеть ноги, так что я естественным образом уселся верхом на кучу трупов. Я решил, что они хотя бы могут освободить место для благодетеля, который избавил их от Вечности. Лучше сидеть на человеческом трупе, пропитанном кровью, чем в мусорных соках. Вот как мы, МЗ-волшебники, думаем в наши дни.
Благодаря душевной заботе покойных. Я смог гораздо комфортнее и эффективнее просеивать информацию.
Один из четырёх смартфонов, похоже, был сломан. Сколько бы я ни стучал по экрану, он продолжал выдавать случайные изображения и не работал должным образом. Но тот, что я отдал пастору, и два других работали отлично, и благодаря им я мог ясно установить текущее время и то, где мы находимся.
21 октября 2038 года, 9:56 утра.
Просматривая истории сообщений, галереи и приложения-мессенджеры, а затем складывая воедино разговоры, которые мёртвые вели со знакомыми, полная последовательность событий выглядела так.
20 октября 2038 года. Возникли подозрения, что питьевая вода в Сеуле заражена. После потока сообщений от граждан началось экстренное расследование проблем водоснабжения. История впервые попала в новости должным образом в 10:21, а к 11:38 в эфире были экстренные выпуски, поскольку начали действовать запрет на питьё воды и ограничения на водоснабжение.
20 октября 2038 года, 19:19. С внезапным ограничением водоснабжения некоторые недовольные граждане провели протестные митинги, осуждая это решение. На улицах начали появляться взбудораженные граждане. Особенно сильно пострадала медицинская инфраструктура.
20 октября 2038 года, 20:44. Объявлены реквизиция бутилированной воды и запрет на накопление запасов. Поскольку обсуждения водной инфраструктуры продолжались на фоне экономического хаоса, граждане, услышавшие объявление, начали наводнять близлежащие коммерческие объекты, чтобы запастись бутилированной водой. В некоторых районах вспыхнуло насилие с сообщениями о недостатке полицейских сил.
20 октября 2038 года, 21:16. На фоне хаоса была предпринята попытка арестовать мужчину двадцати с лишним лет, который пытался совершить сексуальное домогательство на месте событий. Даже во время ареста подозреваемый сопротивлялся, пытаясь продолжить физический контакт.
20 октября 2038 года, 21:41. Впервые была выдвинута возможность биологического терроризма.
20 октября 2038 года, 22:11. Обсуждение возможности случайной ядерной войны начало распространяться в интернете и других местах, добавляя хаоса. Ненадёжная информация начала распространяться как лесной пожар...
Знание правды делало чтение ещё более трагичным.
Вот как не-маги видели вещи.
Пастор цокнул языком в знак сочувствия и посмотрел на меня в поисках согласия.
-Поступил поток сообщений о странной воде из кранов, говорящих, что источники воды могли быть заражены. Мы ведь встречали такого монстра...
-Человеческая слизь. Эта дрянь, походу, заразила всю систему. Если о заражении сообщали - значит, оно расползлось задолго до этого. А ещё в записях со станции Чанчжи говорится про инкубационный период. И если ты не волшебник Ветви Ушей, хрен ты отличишь заражённого, пока он ещё не проявился.
-Тогда всё ясно. Я не знаю, является ли это место какой-то иллюзией, но это не та реальность, из которой мы пришли, - объявил пастор, засовывая смартфон, который я ему дал, в карман.
Я постучал по экрану и выключил телефон, который держал, прежде чем поднять самую ужасающую возможность.
-Или это может быть настоящая реальность, а мир, в котором мы жили, может быть внутри какого-то барьера.
-Не существует такой вещи, как «настоящая реальность». Где бы мы ни жили и ни дышали, это реальность. Где бы ты ни был, всё, что тебе нужно делать, - это жить своей жизнью как следует. Этот вид нигилизма - именно то, чего тебе нужно больше всего остерегаться, Чемин.
Я нахмурился на это, затем медленно кивнул.
Да. Какая польза от всех этих размышлений? Образ мысли пастора был гораздо более здравым, чем лениво говорить себе, что моя настоящая жизнь ещё не началась, пока я одержим какой-то «истинной реальностью».
Скучные философские мысли были не в моём вкусе.
Что мне нужно было делать, так это поставить цель и двигаться к ней. А моим непосредственным желанием было свалить от этого абсурдного явления и благополучно вернуться. И заодно я мог тщательно обыскать это место, чтобы собрать в кучу все знания о магии, какие смогу найти.
Потому, подумав, я быстро принял истины, выросшие предо мной.
Это была не та Республика Корея, в которой я жил. Это была Корея из мира, где платформу второго подземного уровня станции Хвасо на линии Синбундан достроили и пустили в дело.
В отличие от нашей, эта Корея 2038 года не решилась на беспощадный шаг и получила судьбу, мало чем отличную от вымирания. Эта вентиляционная комната была плодом совести, отказавшейся перестрелять десять миллионов человек. Гнилые мусорные соки, бурая кровь, трупы, разорванные после превращения в монстров. Вот она, ирония: расплата за человеческую мораль.
И всё же посреди этих ужасов сердце у меня колотилось только сильнее.
-Ху-у-уфф...
Дыхание, сочившееся сквозь фильтр противогаза, было пропитано чистым возбуждением.
-Но одно ясно наверняка: Общество 66 и альтерационная магия существуют и здесь.
Пастор неловко глянул на меня сверху вниз, но правда от этого никуда не делась.
-Отпечатки рук на двери и на стенах - следы людей, пытавшихся пустить в ход [Кровь Правой Руки]. Настоящих волшебников поблизости не оказалось, и все они в итоге превратились в хищных хребтов. Но если вдуматься, это только обнадёживает.
-Обнадёживает?
-Значит, знания о магии были доступны даже не-магам. Есть оповещение с приказом уходить под землю, как при монстре с жёлтым взглядом у нас. Скорее всего, люди здесь тоже попрятались под землёй или в закрытых помещениях, так что будем искать такие места. К тому же в блокноте сержанта Ли Джинхо сказано: без тумана отсюда не выбраться.
Общество 66 владело кучей знаний об альтерационной магии, но с чужаками делилось ими крайне неохотно. Правды о магии наверняка куда больше, чем мы знаем, а даже отец Кан Пётр лишь скармливал нам крохи, и это бесило. Охота на их членов тоже почти потеряла смысл: все как воды в рот набрали и носа не казали. Зато в мире 2038 года, где на линии Синбундан стоит станция Хвасо, они, похоже, выбрали иной подход.
Но на моё прозрение пастор Пак Ёхан отозвался только кислой миной. Вместо того чтобы загореться от бесценных сведений, он озаботился тем, о чём я даже не думал.
-Пэк Чемин, тебе не кажется, что ты становишься всё страннее?
-Страннее?
-Вокруг гибнут люди, так какого чёрта с тобой творится?
Я какое-то время молча моргал, потом левой рукой ухватил ремешок противогаза и медленно потянул вверх. Кожу, освобождённую от сырой резины, обдало плесневелой сыростью подземелья, но и её хватило, чтобы вспомнить, каково это - дышать. Я мягко прикрыл глаз.
-Ха-а-а-ах...
Гнилые мусорные соки пополам с разлагающейся кровью, пыльный дух старого кабинета, даже сырая затхлость моего пончо - всё это ударило в нос и прочистило мозги. Пусть магии, завязанной на запахе, не существует, в мистике обоняние всё равно чего-то да стоит. Запах формирует не только вкус: через аромат он способен вести разум к мистическим видениям.
Если разобраться, обоняние - самое неблагородное из чувств, но разве оно не лестница к мистическому? А лестница - не улица с односторонним движением, по ней можно и спуститься. Запах одёргивает тех, кто, уставившись на бесконечно благородные и возвышенные идеалы, забывает о реальности.
Я различал едкую пороховую гарь, вонь крови и гниющего мусора, даже собственные желания и собственное уродство.
Я снова надел противогаз. Единственный зрячий глаз, левый, смотрел на мир особенно ясно и чисто, и я охотно встретил взгляд пастора.
-Ладно. Буду рыдать каждый раз, когда кто-нибудь помрёт.
-Угх. Ах ты, извращённый маленький выродок.
-Давай лучше называть меня честным, а?
Так Пэк Чемин, образец конфуцианского порядка и ревнитель общественной гармонии, великодушно уступил и заделал трещину между нами.
Пока пастор мялся, я взял его работу на себя и принялся вытряхивать одежду в поисках припасов: аварийные пайки, бутилированная вода, всё сгодится. У них с начала катастрофы прошло всего около суток, так что кое-что должно было уцелеть. Инфраструктура, скорее всего, тоже ещё худо-бедно дышала. Вопрос в том, сколько она протянет при пустых улицах. Неделю, максимум? Даже по самым щедрым прикидкам, три месяца - предел.
Что творится за границей, мы не знали, но дела и так были хуже некуда, и вряд ли у кого-то нашлись бы воля или смысл останавливать ядерный удар. Чтобы двигаться быстро, мне пришлось выкинуть хлипкую мораль и научиться шарить по трупам. К счастью, желудок у меня в последнее время стал железным, так что я наскрёб шоколад в кровавых разводах, «Хани Баттер Амондс», баночные напитки «КолМак» и даже «Напиток из кедровых почек»(1). Пастор, и без того брезгливый, поморщился ещё сильнее.
-Это ведь не из нашего мира, да...?
-Раз столько пролежало, значит, на любителя. Лучше, чем ничего, так что беру.
-Ха. Проклятье. Ладно, бери, бери.
Пастор тяжело вздыхал, но выбора у него не было, и он собрал оставшиеся смартфоны. Все выключил, оставил только один: видимо, решил включать их по очереди и пользоваться как часами.
-Может, остались выжившие или власти, пытающиеся взять ситуацию под контроль. Раз на телефонах есть связь, вышки уцелели. Ни обстрелов, ни тщательной диверсионной кампании, как у нас.
-Полагаю, нормальная страна и должна так себя вести.
Рядом с нашей страной-психопаткой эти ребята были само благоразумие. Наши, чтобы остановить монстров, за месяцы до катастрофы перекрыли движение в десятимиллионном городе, запустили ИИ-ботов лепить общественное мнение, втихую вырубили вышки, следом электричество и воду, а потом начали палить по людям и взорвали каждый супермаркет и универмаг. На их фоне здешние выглядели вполне настоящей страной. Раньше я не раз рассуждал об их беспощадном решении, но, если вдуматься, оно было просто безумным.
Я запихивал добытую еду и банки в карманы штанов, когда меня вдруг осенило.
-Пастор, разве Ли Сечун, Ко Рёха и Хамза не говорили, что пойдут исследовать метро?
-Хм? Говорили.
-Помните, когда они спустились?
-Это...
Я достал из нагрудного кармана блокнот сержанта Ли Джинхо, лежавший рядом с Г-образным тактическим фонарём.
Для простого огнестрельного волшебника он держался на удивление бодро. Сохранить рассудок на нескольких дозах наркоты и ещё оставить полезные записи - тут чувствовался дух настоящего Верховного Архимага. Но смущало меня другое: как он вообще умудрился их оставить? Каким бы талантливым ни был огнестрельный волшебник, у всего есть предел. Даже я, Великий Архимаг, выжимал здесь бдительность до последней капли. Неужели он спустился сюда в одиночку и вернулся живым? Да и один ли он был? Он же солдат, значит, в отряде.
Наш мусульманский друг, владеющий [Интуицией ангела], поднимал страшный шум, и военное командование, похоже, знало об опасности подземелья и не раз пыталось обследовать его своими силами. Так почему ни крупицы подробных сведений не просочилось? Хотя бы нам, Верховным Архимагам, сильнейшим активам за линией блокады, должны были рассказать.
-Невозможное случается, - пробормотал я.
Я раскрыл блокнот и перечитал бессвязные записи, нацарапанные кое-как. Правая рука, перемазанная мусорными соками и кровью, перелистывала страницы и оставляла на них грязные пятна, а сухой шелест бумаги эхом гулял по вентиляционной комнате. В воздухе лениво кружилась пыль, и чем дальше, тем ровнее становился кривой почерк.
[Прости.]
[Нужно найти туман.]
[Прости.]
[Сон. Обещание. Вопрос. Ответ.]
Бессмысленные строчки повторялись снова и снова. Почерк был до того ужасен, что раньше я в него не вчитывался, но стоило с трудом разобрать, что часть записей и правда гласит «прости», как я начал замечать упущенное. Отделив буквы от знаков, я увидел пометки, разбросанные по всему блокноту, и узнал их сразу.
V-образная форма. Гримуар с клинописью.
Перекрывающиеся полукруги. Гримуар с двойным полукругом.
Сердце, рассечённое горизонтально пополам. Гримуар с рассечённым сердцем.
Туго свёрнутый хвост, спиралью уходящий к точке в центре. Гримуар со спиральным хвостом.
Символы разных гримуаров...
Наконец я вгляделся в слова в углу страницы, залитой слезами. Тут скорочтение на манер Пэка Чемина не годилось, и я читал медленно, тоже на манер Пэка Чемина. Уголок кто-то намеренно загнул, чтобы спрятать запись.
-Это... - выдохнул пастор.
Я и не заметил, как он оказался у меня за плечом и читал вместе со мной. Лицо его перекосило, как у разгневанного демона. Смотреть, как его глаза зло щурятся за линзами противогаза, было жутковато, но я понимал его чувства и великодушно промолчал. Причин у него хватало: не бывает, чтобы один замечательный огнестрельный волшебник в одиночку удрал от этого абсурда.
Реальность жестока.
Мы вместе прочли записку в углу.
[Без жертвы не сбежать.]
Я захлопнул блокнот.
В 2028 году военное командование нашего мира уже посылало войска исследовать метро, и среди них было несколько Верховных Архимагов. Силы, скорее всего, бросили огромные, а потом об этом забыли. Потому что их заставили забыть. И войска, и посланные Верховные Архимаги так и не выбрались.
Причина могла быть только одна: войти в туман недостаточно, чтобы сбежать.
Те, кто надеется на грандиозное, прекрасное чудо, ждали бы героической истории. Но стоит подумать трезво, и даже они поймут: поверить, что замечательному огнестрельному волшебнику просто повезло, куда труднее, чем в то, что он пристрелил кого-то из товарищей в жертву и так вырвался.
Я невольно покосился на Гримуар с двойным полукругом, который нёс пастор.
Если местные жители 2038 года тоже это знали...
Наши глаза встретились. Никто не проронил ни слова. Я просто встал.
Времени мы и так потратили слишком много, поэтому открыли дверь обратно на пути. Подниматься наверх вслепую было слишком опасно: шахты метро обычно выходят к тротуарам или крупным дорогам, и монстрам там проще нас заметить.
Дверь протяжно скрипнула, и тусклые пути метро встретили нас снова. Мы вернулись богаче, чем вошли, но что-то определённо потеряли.
Прежде чем поднять винтовку, пастор рассеянно провёл рукой по груди поверх пончо-дождевика, будто что-то искал. Я не спросил, что именно, Библию или гримуар. Знал лишь он один.
1. Большая часть перечисленного действительно существует как бренды в Южной Корее: 1. Хани Баттер Амондс (Honey Butter Almonds) - это легендарный корейский хит, представляющий собой сладкие миндальные орешки со вкусом сливочного масла и мёда, которые обожают туристы. 2. Напиток из кедровых почек (Cedar Bud Drink) - на корейском рынке этот культовый освежающий напиток от компании делается из сосновых почек, но на экспорт и в англоязычных описаниях слово «сосна» часто заменяют на близкий «кедр» (Cedar). 3. Напиток КолМак (ColMc) в реальности не существует под таким написанием, однако это очевидная анаграмма (перепутанные слоги) знаменитой корейской газировки McCol (МакКол) культового, невероятно популярного в Корее баночного напитка на основе ячменя со вкусом колы.
2. Актуальное время действия было начало лета 2028 года.
Разговоры с переводчиком:
Хм, интересное развитие событий. Может быть, это Общество открыло такой проход... Или Общество как раз сформировалось в той версии мира, и открыло проход в эту, чтобы повернуть историю немного иначе. Это объяснило бы откуда столько знаний у непонятно откуда взявшейся группы, и с чего бы догматикам сбегать к ним.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.

Комментарии

Загрузка...