Люди не меняются легко - особенно когда дело касается укачивания, засевшего в организме ещё с детства. Стоило мне выйти из машины, как я рухнул на тротуар и несколько минут подряд отплёвывался красноватой слюной.
В себя я пришёл далеко не сразу. А когда смог что-то осознать, тогда до меня дошло, что пастор уже какое-то время похлопывает меня по спине.
-Я в порядке.
-И как взрослого мужика может так укачивать?
-Это доказывает, насколько тонка моя душевная организация.
Сплюнув ещё раз, я поднялся на ноги. Обычно элементарные манеры не позволяли мне харкнуть где попало, но после такого свирепого приступа, скрутившего кишки, это правило полетело в окно. Единственное, на чём ещё держалась моя цивилизованность, - то, что я целился в ливнёвку, а не куда придётся.
Подошёл капитан Ким Хуун, протянув бутылку воды.
-Прополощи рот.
-Спасибо.
Я открутил крышку, набрал в рот воды, прокатил меж зубов и сплюнул в сторону. Вытер рот тыльной стороной ладони и вернул пустую бутылку капитану.
-Это ещё зачем?
-Мусор где попало не разбрасывают.
-Да ты же просто не хочешь с ним возиться... Ладно, неважно.
Капитан Ким Хуун нахмурился и с хрустом смял бутылку в кулаке.
Выглядел он непривычно измотанным - я уже начал гадать, что случилось, когда сработал откат магии Ветви Ушей.
«Застрял за рулём в свой выходной, и даже сменить некому, чёрт побери...»
Блин... как бы это сказать. Мысль была пугающе реальной и в то же время какой-то до странности будничной - совсем не вязалась с картиной рушащейся на глазах страны. Я зачем-то облизнул губы и перевёл взгляд на пастора.
Тот как раз раскрыл Библию и забормотал что-то - ну а раз в церковь я не ходок, то решил его молитвы пропустить мимо ушей. Мешать священнику заниматься своим делом я, впрочем, тоже не собирался.
Немного погодя пастор закончил, сунул Библию обратно в сумку и поднял на меня взгляд.
-Глядишь, заодно и духовность свою очистил.
Ёб твою мать! Хотелось его послать, но еле сдержался. Вместо того просто пожал плечами.
-Ты сказал, мы идём заниматься общественными работами. И чего мы тут делаем?
Шумозащитные барьеры, широкая дорога вдоль наземных путей, многоэтажки, вздымающиеся над стеной и дорогой, - типичный городской пейзаж, тихий и ухоженный. Вот только поверх этой картины успели наляпать всякого.
Стальные балки противотанковых ежей, перегородившие дороги то тут, то там. Шипы против шин. Позиции из мешков с песком. Часовые в тяжёлой экипировке, с винтовками наперевес. Ящики с боеприпасами и снарядами, сложенные на поддонах плотно, точно детали тетриса. Бронемашины, нарочно развёрнутые поперёк улиц. Два танка прямо в центре. Даже прожекторы - пусть и выключенные за ненадобностью, раз на дворе день.
Войска, стянутые на станцию Хвасо, выглядели по-настоящему устрашающе.
Похоже, гражданские закалились не хуже военных: перед станцией красовались проповедники, размахивающие крестами - судя по виду, слепленными из нетканого материала, - а рядом с ними на коленях стояли верующие.
-Судный день настал! Кайтесь, грешники! Ищите волков в стаде и выжигайте их! Необходимо сжечь орды демонов святым огнём - пока адское пламя не пожрало нас самих!
-Аминь, аминь! Господи, снизойди на нас Духом Святым, дабы истребить демонов сатаны, что скрываются среди нас!
Глядя на этот цирк, я тихо стушевался, стараясь казаться как можно меньше, а то, чего доброго, ещё привлеку к себе внимание. Пастор Пак Ёхан, похоже, рассуждал так же - даже не попытался их урезонить или хоть немного возмутиться.
Толпа внушительная - человек пятьдесят, не меньше. И всё же, пока они устраивали это представление прямо у ворот станции Хвасо, солдаты даже не думали вмешиваться - просто не замечая их, будто те были какими-то декоративными бонсаями у входа.
-Только не говори, что общественные работы - это про них.
-Нет, балбес. Мы ищем тех, кто просил найти пропавших.
-Пастор, а ведь они тоже христиане. Не твой ли долг их потушить?
На это пастор устало усмехнулся.
-Они тоже верят в Иисуса, так с каким лицом мне их останавливать? Осудить их выбор - пожалуйста, на это я всегда готов. Но мы тут не Антихристы-Папы, где один человек заправляет всей верой. Можно сколько угодно обзывать такие группы еретиками, но по сути каждый приход сам себе голова, и лезть в чужие дела трудно, пока они не зарвались совсем. Только если признанные церкви скопом решат, что какая-то группа слишком далеко зашла и по сути превратилась в культ, - тогда её можно так и назвать. Но даже такое их не остановит.
-А если как-то использовать закон?
-Пэк Чемин, Корея, может, и катится к чертям, но страной свободы вероисповедания она была изначально. Что ты собрался запрещать? Хватать всех подряд, как в старые добрые времена охоты на ведьм? Или сделать христианство государственной религией и начать травлю еретиков? Я вообще-то только за, если что.
Не думал, что выбор стоит именно так: либо превратить всю страну в сборище фанатичных придурков ради борьбы с культами, либо просто научиться жить рядом с ними.
-Ну походу придётся их терпеть.
-Верно. Дошло?
По крайней мере, приятно было убедиться, что наш пастор не рехнулся окончательно. Назови он тех людей искренне верующими - и я, пожалуй, держался бы от него чуть подальше, на всякий случай.
Я уже выдохнул с облегчением, когда пастор Пак Ёхан вдруг рассмеялся - как-то пусто, невесело.
-И вот ещё что. Эти люди - ещё одна причина, по которой я притащил всех вас сюда, на станцию Хвасо.
-А?
Пастор поднялся, отряхнул одежду и подхватил ружейный ремень, прежде оставленный на земле, - и одним движением закинул винтовку на плечо, точно заправский ветеран. Пороха на его руках за последние пару месяцев, пожалуй, скопилось больше, чем чернил за всю предыдущую жизнь.
Он, даже не потрудившись поправить сползшие на кончик носа очки, вздохнул.
-Пошли. Пора заняться общественными работами.
Недалеко от станции Хвасо, кишащей солдатами, между высотками показался небольшой коммерческий квартал с малоэтажными зданиями.
Никаких извилистых переулков, типичных для хаотичной застройки, - только прямые, чёткие линии и аккуратно размеченные кварталы вокруг здания, в котором когда-то, судя по всему, располагался торговый центр. Брошенные машины и постройки, похоже, реквизировали или пустили в дело ещё в самом начале катастрофы.
Дороги оказались чище, чем я рассчитывал. Машин почти не попадалось, и мы с пастором шагали по правой стороне дороги, точно парочка беззаботных бродяг.
Обычно хоть один водитель да закатил бы скандал - но винтовки у нас на плечах воспитывали манеры лучше любого сержанта. Даже самые отпетые грубияны вдруг становились на редкость вежливы и покладисты. Случайный грузовик с припасами или людьми - и тот вежливо объезжал нас стороной.
Метров через сто атмосфера заметно изменилась. Дорога для машин оставалась нормальной, а вот тротуары - завалены мусором. За пределами зон, которые военные держали под плотным контролем, разница бросалась в глаза сразу. Люди безучастно сидели под армейскими палатками, облепившими весь тротуар.
При каждом порыве ветра влажность давила на моё пончо. Благо было пасмурно, ибо добавь сюда солнцепёк - и половина этих людей сварилась бы заживо.
Солдаты держались не менее напряжённо. Торговый центр занимали военные, малоэтажные магазины - гражданские, а часовые по обе стороны единственной дороги сверлили друг друга взглядом, поглаживая указательными пальцами спусковые крючки.
Я сперва удивился: обычно в таких случаях посты, наоборот, стараются расставить пошире, чтобы вместить больше людей. Но потом вспомнил меры, которые ввели по всей провинции Кёнги некоторое время назад. Чтобы удержать под контролем все местные запасы, военные в первую очередь заняли супермаркеты, фабрики и прилегающие объекты.
Один из солдат на переходе поправил хват на винтовке - и даже этот короткий жест выглядел пугающе. Несмотря на сырую погоду, никто не снимал ни противогазов, ни костюмов химзащиты. А страшнее всего было то, что они ни на секунду не сводили глаз с людей на другой стороне дороги.
Не выдержав, я спросил пастора:
-Разве этих гражданских уже не прогнали через карантин, подтвердив, что они люди? Чего бойцы так взвинчены?
-Это эвакуированные. Точнее, те, кому удалось выбраться из района севернее станции Хвасо, где выпустили газ. А солдаты себя так ведут, потому что...
Договорить он не успел - из переулка у малоэтажных магазинов потянуло чем-то умопомрачительным. Ароматный дух мясного супа, до краёв сдобренного глутаматом, солью и перцем, пробился сквозь противогаз и ударил в нос, заставив рот мгновенно наполниться слюной. Даже я - человек, приучивший себя есть маленькими порциями, чтобы магический откат ненароком не лишил меня контроля над сфинктером, - на миг заколебался.
Я повернул голову и увидел грубо сколоченную, но прочную полевую кухню. Люди в потрёпанной одежде мешали лопатами кашу в огромных котлах, разливали воду из помятых чайников по стаканам и то и дело улыбались. Перед кухней уже выстроилась длинная аккуратная очередь - каждый со своей миской и ложкой. По виду сразу было ясно: эвакуированные. Получив половник каши, люди кланялись снова и снова.
-Да благословит вас Бог. Спасибо огромное.
-Пустяки. Останется - дадим добавку, а пока доедайте, что есть.
С такими щедрыми порциями мяса и жидкого риса не полюбить эту кухню было попросту невозможно. Даже я, привыкший сытно есть и жить в относительном комфорте американского лагеря в Пхёнтхэке, не колебался перед этим до неприличия аппетитным запахом. Что уж говорить об эвакуированных. Может, это зрелище - люди, кормящие других людей, - и было той самой корейской душевностью, которую мы, казалось, давно растеряли. От мысли, что гуманизм всё ещё жив даже сейчас, когда мир летит к чертям, у меня сжалось в груди.
Я уже шагнул вперёд в надежде, что и мне перепадёт ложка каши, когда меня остановил незнакомый голос.
-Нет.
Это точно был не пастор Пак Ёхан с его фирменной манерой звучать одновременно доброжелательно и упрямо до безумия. Голос принадлежал явно женщине - настолько пропитанный презрением и брезгливостью, что от этого звучал даже чересчур вежливо.
Я раздражённо обернулся - кто это посмел встать между Верховным Архимагом Пэком Чемином и его законной миской супа?
Передо мной стояла коротко стриженная женщина в белом пуховике, джинсах, туристических гетрах на коленях и с M16 в руках. И это было ещё не всё: нижнюю половину лица скрывала маска, а на шее красовался фиолетовый шарф, укреплённый цепями - защита горла. В такую-то погоду.
Передо мной явно стояла не вполне здоровая на голову особа, так что я мигом шмыгнул за спину пастора, чтобы он сам со всем этим разбирался.
Женщина указала указательным пальцем на флуоресцентно-синюю нарукавную повязку на плече.
-Простите за фамильярность - мы ведь только познакомились, - но вы выглядели так, будто впервые оказались в подобном месте, вот я и поспешила вас остановить. Я тоже гражданский оперативник - Ким Йена.
-А, да, - ответил я за пастора.
Молчание явно было не в его духе, но сегодня он выглядел особенно вымотанным: лицо стянуто в хмурую гримасу, и он то и дело тяжело вздыхал.
Ким Йена мгновение смотрела на старикана, затем молча натянула шарф повыше, на нос, и перехватила винтовку поудобнее. С пояса, увешанного подсумками, она достала магазин и вставила его в винтовку с уверенной, отработанной сноровкой.
Металлический звук вышел таким чётким, почти магическим, что даже моя затуманенная голова мигом прояснилась.
После этого Ким Йена, не обращая на нас больше никакого внимания, спокойно перешла дорогу. Через несколько секунд со стороны торгового центра выбежали ещё двое в точно таких же белых пуховиках - укутанные так плотно, что было не разобрать, мужчины это или женщины, и от обоих разило потом. Один держал M16, другой - К2.
Следом высыпало больше десятка полностью экипированных солдат - с таким напором, что сразу становилось ясно: не до шуток. На бегу они заряжали винтовки магазинами. Цель была очевидна: та самая кухня в переулке, только что раздававшая мясной суп и воду эвакуированным.
Остановить их, что ли?
Чёрт побери. Я ведь хотел хотя бы одну ложку этого супа.
Облизнув губы с бессмысленным сожалением, я похлопал пастора по спине - тот стоял с видом крайне раздосадованным.
-Колись, пастор. Тоже хотел миску, да?
-Ха-а-а...
Договорить он не успел - наши голоса потонули в куда более громком и жутком звуке. Рот пастора двигался, но слов было не разобрать: их смяли выстрелы, а до меня долетали лишь обрывки криков и стонов.
В ушах зазвенело, когда я развернулся на звук стрельбы.
Солдаты целились во все стороны, а гражданские оперативники в белых пуховиках уже опрокинули котёл и тщательно просеивали разлитый по земле суп. У людей вокруг было полное право возмущаться этим внезапным безумием - вот только против оружия человек, как ни крути, беспомощен.
Один солдат сорвал с себя шлем, рванул противогаз и заорал во всё горло, голосом, до краёв налитым яростью:
-Главари и соучастники подлежат казни по обвинению в убийстве практикующих Локализованные инвазивные структурно-альтерационные феномены и осквернении их тел! Если хотите доказать свою невиновность - прекратите сопротивление, прекратите бежать, ложитесь на землю и сдавайтесь под стражу!
Я ошарашенно моргнул. Это вообще о чём?
Вопросительно глянул на пастора. Тот рассеянно покрутил ружейный ремень в пальцах и ответил тихим голосом:
-Слух просочился. Разошёлся вместе с той информацией о магии, что рассекретили. Убей волшебника, съешь его тело - и сможешь обучиться магии. Это, считай, ещё лёгкий вариант слуха. Сейчас уже болтают, что можно просто сожрать обычного человека целиком.
-Бля, то есть это значит...
Пастор резко щёлкнул пальцами перед моим лицом, возвращая меня к реальности.
-Так что держи башку на плечах, чёрт возьми. Мы здесь ради пропавших людей, а не ради этого.
Разговоры с переводчиком:
Вот и супчик... Как пелось в одной песне - ели мясо мужики.
Спасибо за прочтение. Если нашли ошибки - пишите в комментариях.

Комментарии

Загрузка...