Утро Вандалье... вернее, в его сутках вообще не существовало разделения на утро, день и ночь.
Ведь он был одновременно и одним существом, и бесчисленным множеством.
Можно сказать, что он стал частью божества иного мира — Ориджина. А можно — что частью Вандалье стало одно из воплощений этого божества. Как бы то ни было, теперь Вандалье наблюдал за жителями Ориджина своими огромными, неисчислимыми глазами.
В конце концов, его облик оставался таким же, как во время нисхождения на землю одной лишь душой: полусферическое тело, покрытое множеством глаз и щупалец. Наблюдать в таком виде было очень удобно.
Триста шестьдесят пять дней в году, двадцать четыре часа в сутки. Без выходных. Точнее, ему просто нечем было заняться помимо этого.
Но назвать такое существование невыносимо скучным было бы неправильно.
— Смотреть любые фильмы и читать любые книги совершенно бесплатно... Быть богом не так уж плохо.
— И правда. А если захочешь, можешь заглянуть хоть в глубь джунглей, хоть на морское дно.
— Вот это здорово. Скучать не придётся.
Вместе с Плутоном, одним из божественных воплощений Божества Ориджина, Вандалье наблюдал за людьми и природой по всему миру.
И это было вовсе не тайной слежкой или подглядыванием. Люди ведь сами молились: «Боже, прошу, присмотри за нами». Вандалье лишь исполнял их просьбу — присматривал.
К тому же за некоторыми было особенно легко наблюдать. Например, за Джозефом, Нанамори, Сергеем и последователями «Восьмого наставления». Именно им он уделял больше всего внимания.
— Они ведь твои верующие или люди, получившие твоё наставление. Мне тоже гораздо проще наблюдать за последователями «Восьмого наставления», чем за остальными.
Похоже, составлявшие Божество Ориджина божественные ипостаси тоже видели одних людей отчётливее других. Впрочем, разница была примерно такой же, как между старым и современным телевизором: невидимым никто от этого не становился.
— Понятно. Кстати, Божество Ориджина... Теперь ведь мы и есть это божество. Так вот, мы...
— Прекрати! Не говори «мы»!
— И не приближайся к нам!
Некоторые божественные ипостаси внезапно перебили Вандалье испуганными криками.
Он перевёл на них взгляд и увидел, как крикуны торопливо прячутся за других богов. Не понимая, что происходит, Вандалье захлопал глазами. Головы, которую можно было бы озадаченно склонить набок, у него не было.
— Похоже, они боятся, что ты их поглотишь. С твоим появлением несколько ипостасей лишились половины своей силы. Да и сейчас ты остаёшься самым могущественным из тех, кто составляет Божество Ориджина.
Божество Ориджина существовало благодаря вере и страху людей этого мира. Поэтому боги, чьи религии угасали, а также демоны и чудовища, которых переставали бояться, исчезали. Их долю силы получали божества, демоны и чудовища, на которых люди направляли больше веры или страха.
Вот этого остальные и опасались. Вообще-то всё зависело от человеческих чувств, так что бояться самого Вандалье было бессмысленно. Однако Вандалье представлял собой исключение: он одновременно являлся частью Божества Ориджина и частью самого себя. Другие опасались, что привычные законы на него не распространяются.
— Прости, но не обращай на них внимания.
— Некоторые из нас по религиозным причинам просто не способны поладить друг с другом. Тут ничего не поделаешь.
— И нам самим приходится соседствовать с теми, с кем не хочется иметь ничего общего.
Так с ним заговорили другие ипостаси Божества Ориджина, дружелюбно относившиеся к Вандалье. Похоже, нелегко приходилось и им.
— Понимаю. Но вернёмся к моему вопросу. Есть ли какие-нибудь критерии, по которым вы решаете, кому даровать благословение или ниспослать божественное откровение? Мне хотелось бы на них ориентироваться.
— Особых критериев нет. Раньше мы просто не могли договориться между собой.
У каждой ипостаси были собственные представления о том, кому стоит помогать. Стоило одной из них попытаться даровать человеку благословение или откровение, как другие божества или демоны, которым этот выбор не нравился, мешали ей.
Поэтому, если мир не стоял на грани гибели, как во время деяний Хидзири Рокудо, Божество Ориджина могло совершать чудеса лишь с вероятностью, которую и вправду следовало назвать чудесной.
— Вот как... Если достаточно просто продавить своё решение силой, так и поступлю.
Со времени завершения событий, устроенных Хидзири Рокудо, прошло всего несколько дней. Страны Ориджина всё ещё пребывали в хаосе. Единственным исключением оставались Соединённые Штаты, но и там порядок поддерживался с трудом: Сергею приходилось подавлять разномастных противников, не желавших признавать президентом человека, пришедшего к власти в результате переворота.
Хирото Амэмия и его товарищи сотрудничали с президентом Сергеем, пытаясь стабилизировать международную обстановку, однако до успеха было далеко. Мир постепенно раскалывался на два лагеря: Североевропейская Федерация и Китайская Республика, правительства которых целиком сотрудничали с Рокудо, противостояли Европейскому союзу и другим странам, где с ним были связаны лишь отдельные высокопоставленные чиновники.
Если всё пойдёт плохо, Ориджин может пережить вторую в своей истории мировую войну.
Впрочем, в сложившейся обстановке голоса, требовавшие привлечь «Брейверов» к ответственности, звучали негромко. Некоторые государства и организации наверняка хотели бы это сделать, но не решались поднимать шум: им совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь напомнил об их собственных руководителях, сотрудничавших с Рокудо.
Кроме того, их пугала мысль, что, если слишком сильно прижать «Брейверов», существо, которое Сергей называл богом, может появиться вновь.
Вандалье испытывал симпатию к людям, которые в этой неразберихе изо всех сил старались защитить мир, свои страны и семьи.
— ...Если я не смогу благословить их от имени Божества Ориджина, надеюсь, получится встретиться с ними во сне, наставить их и даровать благословение таким образом.
《Благословение Божества Ориджина преобразовалось в способность «Божество Ориджина»!》
Неожиданно прозвучавшее у него в голове сообщение Вандалье оставил без внимания и продолжил действовать даже ночью. Во снах он встречался с самыми разными людьми и проводил с ними время.
В одном сне он был огромной отрубленной головой, преследовавшей спящего. В другом — бесчисленными крошечными человечками величиной с ладонь. А ещё в одном — причудливым гигантом, на голове которого сидел сновидец.
И все эти сны одновременно были снами самого Вандалье.
В последнее время он особенно часто вместе с Канако появлялся во сне одного человека. Правда, сам он играл лишь роль зрителя, смотревшего на выступавших на сцене Канако и этого человека, либо помогал им в качестве работника за кулисами.
Но тот человек никак не поддавался наставлению. Вандалье казалось, будто он где-то его уже видел, однако цвет волос был другим. Это его озадачивало.
И не только во снах. В то же время, главным образом благодаря разнице часовых поясов, его фамильяры Короля демонов продолжали трудиться на Континенте Короля демонов, Демоническом континенте и внутри Пограничного горного хребта.
Они заменяли всевозможную строительную технику, помогали исследователям подземелий, изготавливали трансформационное снаряжение и занимались бумажной работой.
Но настоящее тело Вандалье ночью всё-таки спало — вплоть до утра.
— Доброе утро, Айзен.
И он проснулся.
— Доброе у-утро.
Айзен, принимавшая утренние солнечные лучи и занимавшаяся фотосинтезом, заметила его пробуждение и освободила из объятий своих рук и лиан.
В последнее время Вандалье часто спал вместе с кем-нибудь. Чаще всего с Дарсией, но иногда, как сегодня, — в саду с Айзен и Питом или в сарае с Мене и Хофом.
— Доброе утро, господин. Приятно видеть, что вы хорошо выспались. Я понимаю, что вдали от родного дома — замка империи Видаль — вы чувствуете себя свободнее, но не кажется ли вам, что слишком часто ночевать в саду не стоит?
— Тогда, Бельмонд, давайте сегодня поспим вместе. Чипрас и остальные тоже будут с нами.
Кстати, право спать рядом с Вандалье пользовалось среди его товарищей и подданных такой популярностью, что за очередь спорили и мужчины, и женщины. Не участвовали в этом соперничестве лишь немногие, в том числе Лучилиано и Саймон.
— ...Боюсь, я не смогу уснуть по целому ряду причин, поэтому вынуждена отказаться. Да и страшно представить, что будет, когда об этом узнает Айра.
Представив, как Чипрас и остальные сияют возбужденными взглядами, Бельмонд покачала головой. К тому же никогда нельзя было знать, на что решится Айра, прежде входившая в Пятёрку гончих, если обнаружит, что её оставили за бортом.
— Похоже, Бельмонд хочет остаться с тобой наедине-е.
— Я-я ничего подобного не говорила! Лучше подумайте о завтраке и приведите себя в порядок, господин. Иначе опоздаете в школу!
— «Опоздать в школу»... На Земле эту фразу я слышал постоянно, а сейчас она звучит неожиданно свежо. Интересно, каково было бы однажды подъехать прямо к школьным воротам на Сэме? Ладно, прилетать туда на «Кватро» я уже отказался.
Пока они шли к особняку, Вандалье представлял сцену из школьной манги, где богатенький ученик приезжает на лимузине или вертолёте. В действительности такое нечасто увидишь, но...
— Для школы авантюристов это редкость, однако в школах, где обучаются дети аристократов, ученики нередко приезжают в экипажах.
— Аристократы умеют жить.
По всему выходило, что в Лямбде подобное действительно было обычным делом.
К слову, на кухне особняка дежурили по очереди.
У проклятого особняка Силки Заккарт был свой постоянный повар. Однако он умел готовить исключительно сасими: с размахом рубил свежие продукты мясницким ножом величиной с двуручный меч. Поэтому его услугами пока предпочитали не пользоваться.
Несколько поваров, перебравшихся сюда из других проклятых домов, тоже не годились для повседневной кухни. Один специализировался на превращении продуктов в фарш и рыбные котлеты огромной шипастой дубиной, другой — на обжаривании ингредиентов в кипящем масле прямо живьём. Всем им теперь приходилось учиться с самого начала.
— Доброе утро, Ван! Сегодня завтрак готовила я! Мама Дарсия мне помогала!
Сегодня Паувина приготовила блюда из мяса орков. На столе стояли хлеб с посоленным и обжаренным мясом орка, овощной суп-пюре, а на десерт — пропаренные до мягкости плоды Айзен.
Даже учитывая, что в распоряжении поваров имелись аналоги земной кухонной техники — например, голем в виде кухонного комбайна, — на такой завтрак ушло немало времени и труда.
— Спасибо, Паувина. Выглядит очень вкусно.
Навык «Кулинария» Вандалье уже пробудился до высшей ступени, но блюда, приготовленные кем-то для него, всегда казались особенно вкусными.
Позавтракав вместе с радостно хихикавшей Паувиной и остальными, он привёл себя в порядок. Пора было отправляться в школу.
— Вот ваши сегодняшние обеды.
Прежде чем отпустить их, Дарсия вручила каждому по огромной коробке с едой, похожей на японский многоярусный бэнто.
В Подготовительной школе героев имелась столовая. Там работали повара, способные удовлетворить даже изысканные вкусы отпрысков знати; цены были чуть выше обычных, но еду могли позволить себе и ученики-простолюдины.
...Раньше столовая была самой обыкновенной. Однако благородные ученики, недовольные качеством блюд, то и дело приводили из дома собственных поваров, из-за чего возникали постоянные неприятности. Так столовая и приобрела нынешний вид.
Ученики, которым не хватало денег, чаще приносили обед из дома или покупали что-нибудь в уличных лавках возле школы.
Поэтому необходимости готовить детям еду у Дарсии не было. И всё же ей хотелось порадовать их домашними обедами.
— Спасибо, мама.
— Спасибо, мама Дарсия!
И Паувина, и Вандалье испытывали исключительно радость. Уложив коробки в сумки, они с воодушевлением отправились на занятия.
— Ван, какие у тебя сегодня уроки? У меня утром самостоятельные занятия, а после обеда немного теории. Будем изучать растения, которые растут в этих местах.
— У меня утром тоже самостоятельные занятия. А после обеда будет практикум по приготовлению пищи.
В Подготовительной школе героев, как и в обычных школах авантюристов, действовала система зачётных дисциплин. Но новички обязаны были посещать общие занятия, на которых преподавали минимальные знания и умения, необходимые каждому авантюристу.
Знание диких растений помогало выполнять поручения по сбору редких трав, а умение распознавать лекарственные растения повышало шансы выжить, если в дороге закончатся зелья.
Кулинарный практикум был нужен прежде всего потому, что немало детей из знатных семей не умели самостоятельно приготовить даже простейшую еду. Школа собиралась исправить этот недостаток.
Казалось бы, странно стремиться стать авантюристом, не умея даже размочить сушёное мясо в горячей воде и сварить нехитрую похлёбку. Но, как выяснилось, в благородных семьях бытовало мнение: «Пусть у тебя и мало шансов унаследовать титул из-за порядка рождения, но для аристократа готовить собственными руками — позор!»
Возникал закономерный вопрос: почему же готовить на школьных уроках не считалось позорным? Большинство родителей отвечали: «Раз таков порядок прославленной Подготовительной школы героев, ничего не поделаешь».
Узнав об этом, директор Меорилис пришла в такую ярость, что попыталась сделать кулинарию предметом вступительных испытаний. Её с трудом отговорили.
— Много у нас самостоятельных занятий. Ван, ты с готовкой справишься? Сумеешь правильно рассчитать силу?
— Ингредиенты наверняка будут обычными. Думаю, справлюсь. Наверное.
За этим разговором они продвигались по дороге к школе. Правда, Вандалье несла на руках Паувина, так что, если быть точным, шла только она.
Когда утренние занятия закончились, Вандалье и Паувина ели приготовленные Дарсией обеды и обсуждали дополнительную тренировку за пределами Орбаума. На этот раз к ним должны были присоединиться Райнхардт и другие члены отряда Паувины. Обещало быть шумно.
— Для тренировок леди Элизабет стоит выбирать монстров, из которых можно добыть съедобное мясо? Но если использовать одних орков, боевой опыт получится слишком односторонним...
— Верно. Им нужно научиться сражаться не только с человекоподобными противниками, но и со зверями и растительными монстрами.
Человекоподобные чудовища, независимо от размеров, по строению тела почти не отличались от людей. Поэтому сражаться с ними в некотором смысле проще: движения и уязвимые места знакомы.
Но тот, кто привык биться исключительно с человекоподобными противниками, может попасться на неожиданные движения зверя или растения. Растительные монстры не имеют внутренних органов и чувства боли, поэтому не пугаются ран и продолжают двигаться даже после тяжёлых повреждений. Такая неожиданность легко оборачивается серьёзной травмой.
— А насколько сильны леди Элизабет и её друзья?
— Сейчас они почти наверняка справятся с монстром третьего ранга, если не растеряются. С четвёртым будет трудно. А пятый... пожалуй, если я сам активно не вмешаюсь, есть риск несчастного случая.
— М-м... Понятно.
Паувина задумчиво протянула это, но трудности с четвёртым рангом для учеников Подготовительной школы героев были вполне допустимы. Алекс, конечно, с четвёртым рангом справился бы легко. Он мог бы победить и чудовище пятого ранга, если их было немного и рядом находились товарищи.
— Тогда, полагаю, подойдёт ходячий гигантский гриб. Внешне он человекоподобен, но на деле относится к растительным монстрам. Он слабо чувствует боль, а внутренних органов у него нет, поэтому убивать его придётся иначе, чем орка.
— Чипрас, разве этот монстр не четвёртого ранга?
— Совершенно верно, принцесса Левия. Но если их будет немного, ничего страшного. К тому же с одного такого создания можно получить вдвое больше съедобного сырья, чем с орка: костей-то в нём нет.
— Разумно. Тогда сразу попрошу Саймона и остальных.
Так для сегодняшней тренировки выбрали огромного ходячего грибо-человека.
Рандольф привык вставать рано. Обычно он просыпался незадолго до рассвета, умывался и одевался, а к первым солнечным лучам уже завтракал чем-нибудь простым.
— ...Что за чёрт?!
Но в это утро ему приснился скверный сон.
Покрытый потом, он подскочил на кровати, выхватил спрятанный под подушкой кинжал и приготовился защищаться. Лишь потом до него дошло, что он уже проснулся.
— Сон...
Вытерев выступивший на лбу пот, Рандольф убрал кинжал в ножны. Давно ли ему доводилось пробуждаться от кошмаров? Вообще-то нет. С тех пор как Вандалье явился сдавать вступительные испытания в Подготовительную школу героев, такое происходило почти каждую ночь.
В первом сне он шёл по ночному лугу навстречу сиявшей на небе звезде. Только на полпути понял, что это не звезда, а огромный светящийся глаз, и поспешно бросился в обратную сторону.
Во втором сне он стоял у реки такой широкой, что её можно было принять за море, и долго наблюдал за громадным чудовищем, которое резвилось с чем-то на противоположном берегу.
А сегодня ему приснилось, что он выступает на сцене вместе с Канако и другими музыкантами. Прекрасно оборудованная сцена, полный зрительный зал... Конечно, это было на него не похоже, но после стольких странных снов он решил хотя бы раз получить удовольствие. И как раз тогда, когда Рандольф уже наслаждался выступлением, он кое-что заметил.
Зрители оказались чудовищами, словно собранными из осьминогов и крабов, к которым приделали по несколько человеческих глаз. В такт музыке Канако они раскачивали членистыми лапами и щупальцами, на концах которых мерцали огоньки, словно танцевали.
А когда Рандольф наконец понял, кто сидит в зале, уродливые зрители полезли на сцену и гурьбой устремились к нему. Таков был нынешний кошмар.
— Что за нелепица... С каких это пор я так боюсь ракообразных? Хотя нет, на кого они больше похожи — на родню аммонитов? В любом случае, неужели мне настолько неприятны эти твари, что они являются во сне?
Но самым странным для Рандольфа было другое: хотя подобные видения иначе как кошмарами не назовёшь, сам он кошмарами их не воспринимал.
Даже теперь он не испытывал страха. Не боялся снова лечь спать, не ощущал тоски, едва голова касалась подушки.
Его охватывало лишь что-то вроде раздражения и досады на назойливую помеху.
Когда я в последний раз чувствовал нечто подобное? Кажется... в молодости, когда один надоедливый старик из Гильдии авантюристов постоянно приставал ко мне: «Найди себе отряд», «Не делай того, что накличет беду»... Тот самый любитель совать нос в чужие дела. Да, после его смерти я испытывал что-то похожее.
Он сам не понимал, почему эти сны вызывали у него такое же чувство.
— ...Наверное, просто устал из-за Вандалье и его компании. Пойду смою пот и позавтракаю.
Приведя себя в порядок, Рандольф вышел из комнаты в общежитии преподавателей, ополоснулся в купальне холодной водой, созданной магией духов, а затем без особых раздумий съел завтрак в столовой.
А теперь вернёмся немного назад — к вечеру после первой тренировки, которую Вандалье устроил Элизабет и её товарищам.
Вандалье и бойцы отряда «Сердце» предложили каждому забрать свою долю материалов и магических камней, добытых при разделке убитых орков. Зона и остальные взяли только лучшие куски мяса и камни. А вот Элизабет с Махерией унесли по целой туше орка каждая — всё мясо без остатка и магические камни в придачу.
Они говорили, что переноска тяжестей — тоже тренировка, а ещё мясо можно раздать прислуге. Причин нашлось немало.
На каждую пришлось примерно по сотне килограммов мяса, но Элизабет всё-таки училась в Подготовительной школе героев. Такую ношу она вполне могла донести на себе.
Наблюдая за ними, Вандалье то ли что-то заподозрил, то ли просто захотел помочь: «Вам помочь? Кстати, хотите забрать мясо, которое оставили старшекурсник Макт и остальные?»
Признаться, Элизабет очень хотелось согласиться. Но она решительно отказалась и заверила его, что беспокоиться не о чем. Ведь тогда ему пришлось бы узнать, где она живёт... и что в действительности собирается делать с принесённым мясом.
Вернувшись в Орбаум, Элизабет и Махерия расстались с Вандалье, Зоной и остальными, свернули в укромное место и переоделись. Впрочем, переодевание свелось к тому, что они изменили причёски и накинули поверх одежды неприметные плащи.
После этого они отправились в Гильдию авантюристов, сдали подтверждающие убийство орков части тел, магические камни и девять десятых мяса. Их карточки авантюристов были настоящими и оформленными на собственные имена, так что с документами никаких проблем не возникло.
С оставшимся мясом они заглянули к знакомому мяснику. Половину отдали в уплату, а другую попросили превратить в вяленое мясо.
Затем на деньги, вырученные в Гильдии, купили продукты и необходимые в быту вещи. Лишь после этого удалось вернуться домой.
Жили они на окраине квартала высшей знати, в особняке графа Римсанда... точнее, в пристройке на дальнем краю его территории. Когда-то там ночевал нанятый графом псарь. Помещение было вполне просторным — во всяком случае, для служанки Махерии. Но для Элизабет, пусть и пребывавшей в немилости, всё же дочери герцога, это было жильё совсем неподобающее.
Поначалу, когда Элизабет оказалась под покровительством дома Римсанд, они с матерью жили в хороших комнатах самого особняка. Но по мере того как её положение в борьбе за наследование ухудшалось, болезнь матери обострилась, и женщину перевели в специальное лечебное учреждение.
Когда же граф решил, что шансов на победу больше нет, он потребовал от Элизабет подчиниться Руделю. Девушка отказалась — и получила вместо комнат эту хижину.
— Хорошо, что благодаря Вандалье сегодня удалось вернуться раньше. Хотя тащить всё это было тяжеловато.
— Именно, госпожа. Зато сегодня вам не придётся работать ночью. Вы сможете как следует отдохнуть.
Разговаривая, они опустили тяжёлую ношу и принялись готовить скромный ужин. Благодаря сегодняшним покупкам он получался немного роскошнее обычного.
Кстати, «ночная работа» не имела ничего общего с непристойными занятиями. Речь шла о подработках в вечерние часы, которые Элизабет находила через Гильдию авантюристов.
Она работала официанткой, мыла посуду или выполняла поручения, для которых требовалась магия. Больше всего ей платили за утилизацию пищевых отходов: при помощи магии жизни и земли Элизабет ускоряла разложение органического мусора.
Граф Римсанд всё ещё выплачивал ей содержание. Для простолюдина этого хватило бы с избытком. Но для того, чтобы герцогская дочь могла поддерживать жизнь, подобающую герцогской дочери, денег едва доставало.
Как представительница дома герцогов Саурон, находившаяся на попечении графа, Элизабет обязана была посещать приёмы, которые устраивали Римсанд и родители Макта и его товарищей.
Для этого требовались платья и украшения. К счастью, когда они бежали из герцогства Саурон, удалось сохранить кое-что из драгоценностей, подаренных прежним герцогом её матери. Эти украшения чинили и продолжали носить, но даже одно их содержание стоило баснословных денег.
И всё равно наряды выглядели устаревшими. Чтобы как-то выкручиваться, Элизабет продавала платья, которые граф подарил ей ещё тогда, когда не ожидал её поражения в борьбе за наследство.
В школе героев она тоже не могла позволить себе выглядеть нищенкой. Экономить на снаряжении было нельзя. Да и перед товарищами следовало изображать щедрую госпожу.
В результате всё содержание от графа исчезало без остатка. Поэтому Элизабет принялась экономить на всём, чего не увидят посторонние — все, кроме Махерии, знавшей её положение и всё же оставшейся рядом.
Домашние дела, которые по статусу полагалось полностью возлагать на слуг, девушки делили между собой. Иногда им приходилось питаться так скудно, что любой другой аристократ счёл бы такое существование невыносимым.
Граф Римсанд, похоже, рассчитывал, что Элизабет не выдержит и нескольких дней. Но она не выросла избалованной герцогской дочерью. Мать и ныне покойный дед учили её самой заботиться о себе. Правда, особой склонности к домашним делам у неё не было, и поначалу приходилось нелегко.
— Хорошо, что он присоединился к нам. Теперь я уверена: он превосходит нас на несколько ступеней... нет, гораздо сильнее.
— И без тебя знаю. Я не особо верила слухам, будто он на тренировке одолел не только одноклассников, но и преподавателей. Семь орков меня тоже ошеломили... Но ведь обычный человек не способен швырнуть камешек так, чтобы выбить орку глаз!
При этом Элизабет никак не могла понять, зачем столь сильному человеку вообще понадобилась Подготовительная школа героев — и почему он решил присоединиться именно к ней. Угадать мысли Вандалье она была совершенно не в состоянии.
Неужели он и вправду решил, что я позвала его к нам, и просто пошёл за мной? Нет-нет, такого быть не может. Но ничего неприятного в нём я не почувствовала...
— Для начала нужно как следует отдохнуть. Если мы допустим ошибку и он сочтёт нас недостойными, тогда уж точно всё кончено. ...Не хочу становиться ни наложницей этого графа, ни разменной монетой в политическом браке ради укрепления власти Руделя.
— Вот это настрой, госпожа!
Возможно, им было бы куда легче, если бы Элизабет смирилась: согласилась стать наложницей или позволила своим единокровным братьям, которым не было особого дела ни до неё, ни до матери, распоряжаться её судьбой.
По крайней мере, тогда не пришлось бы из последних сил поддерживать благопристойную видимость.
Но Элизабет не могла так поступить. Если сдаться, получится, что её мать страдала напрасно. Потому она и продолжала держаться с гордым видом, даже когда на самом деле ей было очень тяжело.
Теперь вернёмся к настоящему времени.
Утро Элизабет начиналось рано. Она просыпалась ещё в темноте и сонно бормотала: «Доброе утро».
— Доброе утро, госпожа.
— Махери-я... ты вообще когда-нибудь спишь?
— После того, как вы уснёте. А просыпаюсь раньше вас. Ну же, идите умойтесь.
Умывшись водой, которую Махерия заранее создала магией водного атрибута, Элизабет окончательно проснулась и начала собираться.
— Надо в ближайшее время навестить маму. Только выбрать день, когда у него не будет тренировки.
— Тогда я у него спрошу.
После этого они отправились в Подготовительную школу героев. А после занятий все семеро — Элизабет и её товарищи вместе с Вандалье — были вынуждены сражаться сразу с тремя ходячими гигантскими грибами, отчего у всех на глазах выступили слёзы.
Для сравнения, отряду первокурсников Райнхардта, в котором состояла Паувина, достался всего один такой противник. Но и с ним они справились с большим трудом; когда же победили, все, кроме Паувины, громко закричали от радости, заливаясь слезами.

Комментарии

Загрузка...