Гу Ванчэнь легко погладил Лу Цзяо по спине, свирепо уставился на Чу Мянь и ледяным, полным упрека тоном произнес: — Чу Мянь, неужели на таком мероприятии ты не понимаешь, что нужно хоть немного сохранять лицо окружающим?
Тебе уже за двадцать, как можно быть такой бестолковой?
Каждое слово Гу Ванчэня звучало все холоднее и резче.
Чу Мянь приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но в конце концов лишь погрузилась в молчание.
Ее объяснения отродясь не приносили никакой пользы, и в конечном счете это было лишь пустой тратой слов.
Чу Мянь усмехнулась, опустила ресницы и осталась безмолвна.
Глава 72
Это она, которой за двадцать, бестолковая, или же бестолковый сам Гу Ванчэнь?
В делах он ведет себя решительно и дерзко, обладает мертвой хваткой и проницательным взглядом, но почему в сердечных делах он оказывается настолько слеп?
Неужели только потому, что он не любит ее? И потому позволяет себе так просто топтать ее чувства?
Чжоу Сюя выступила вперед, заслонив Чу Мянь собой, и гневно выпалила: — Гу Ванчэнь, какого чёрта ты здесь устраиваешь? Ты хоть разобрался в истинном положении дел, прежде чем пасть разевать и людей отчитывать?
— Что бы ни произошло, заставить Лу Цзяо встать перед ней на колени на глазах у стольких людей — это уже ошибка со стороны Чу Мянь! — понизив голос, с гневом произнес Гу Ванчэнь.
Чу Мянь в упор посмотрела в глаза Гу Ванчэню и увидела в них невиданную прежде неприязнь.
Она была сильнее отвращения ко мне во все прошлые времена!
Чу Мянь опустила голову, в груди защемило от невыразимой горечи, переходящей в тупую боль.
Он никогда так твердо и непоколебимо не верил в нее и не защищал. Зато ради защиты Лу Цзяо он не колеблясь унижал и поносил ее собственную жену!
— Братец А-Чэнь...
У Лу Цзяо покраснели глаза, а с поддержкой Гу Ванчэня слезы так и брызнули из глаз — до того обидным все это казалось!
Она в одиночку вела противостояние со всей этой толпой в зале, и в этот момент наконец дождалась того, кто заступится за нее и встанет у нее за спиной — Гу Ванчэня!
— Все в порядке, Цзяо-цзяо, — Гу Ванчэнь опустил взгляд и мягко, успокаивающе заговорил с Лу Цзяо.
Изначально он не рекомендовал Лу Цзяо приходить на банкет по случаю юбилея, но она настаивала, желая порадовать старушку.
Он предупреждал Лу Цзяо, что домочадцы могут встретить ее неприветливо! Но Лу Цзяо было все равно: она заявляла, что готова на что угодно, лишь бы семья Гу изменила о ней мнение.
Как-никак Лу Цзяо была дочерью одного из четырех великих семейств Юньчэня, избалованной принцессой семьи Лу, вокруг которой все вились.
И ради того, чтобы выйти за него замуж, Лу Цзяо перенесла столько обид!
Разве мог Гу Ванчэнь стерпеть, когда сейчас Лу Цзяо собирались заставить встать на колени перед Чу Мянь?
— Гу Ванчэнь, по-моему, ты совсем ослеп! — Чжоу Сюя ткнула в него пальцем, вне себя от гнева. — Немедленно отпусти ее! Если тебе не стыдно перед людьми, то мне стыдно!
Здесь же столько народу смотрит! Что это вообще такое — Гу Ванчэнь обнимает Лу Цзяо и оскорбляет собственную законную жену?!
Если это выйдет наружу, их же просто за глаза сожрут разговорами!
И как она умудрилась родить такое ничтожество?
Гу Ванчэнь огляделся по сторонам: люди и вправду вовсю глазели на них и что-то оживленно перешептывали друг другу.
Вспомнив о слабом здоровье бабушки, Гу Ванчэнь отпустил Лу Цзяо.
Он взял себя в руки, вернув остатки здравомыслия: — Чу Мянь, иди за мной.
С этими словами он направился в безлюдное место.
Чу Мянь не желала вести с ним долгих разговоров. Опустив взгляд, она холодно бросила: — Нам не о чем разговаривать, господин Гу. Вы заняты, так что я покидаю праздник!
Подарок вручен, бабушку она повидала, пора и честь знать.
Заметив, что Чу Мянь и не думает следовать за ним, Гу Ванчэнь подошел сам, властно перехватил ее за руку и потащил за собой.
Чу Мянь почувствовала раздражение: ее прежде спокойное сердце на миг встревожилось. — Гу Ванчэнь, отпусти меня!
Не обращая внимания на ее сопротивление, он выволок ее прямиком в коридор у туалетных комнат.
В коридоре было тихо и безлюдно.
Чу Мянь резким движением оттолкнула руку Гу Ванчэня и собралась уходить, но он преградил ей путь.
Мужчина ростом метр восемьдесят семь возвышался перед ней массивной преградой.
На ней было вечернее платье, не позволявшее делать резких движений.
В тусклом свете коридора он с досадой дернул за узел шелковый галстук, а затем подался вперед, прижав Чу Мянь к стене.
Чу Мянь подняла глаза, встречаясь взглядом с его непроницаемыми черными зрачками.
От него все еще отчетливо пахло тем же парфюмом, которым несло, когда он обнимал Лу Цзяо, — запах был неприятным.
Опустив ресницы, он посмотрел на Чу Мянь. Было заметно, что он уже успокоился, и задал вопрос: — Чу Мянь, тебе обязательно доводить все до такого абсурда, чтобы ты наконец осталась довольна?
Чу Мянь смотрела на него, не понимая, смеяться ей или платить за этот театр.
— Превратить бабушкин юбилей в балаган, заставить Лу Цзяо публично встать на колени — какого чёрта ты добиваешься? — сжав челюсти, процедил Гу Ванчэнь. На его лице читалась неподдельная злость!
Чу Мянь тихонько хмыкнула, чувствуя себя выше любых оправданий: — Хочу, чтобы она сдохла.
Его устроит такой ответ?
Глава 73
В глазах Гу Ванчэня мелькнуло крайнее изумление.
Он знал, что в последнее время Чу Мянь ведет себя странно, но никак не ожидал от нее подобных речей!
— Чу Мянь, ты понимаешь, что говоришь? — Гу Ванчэнь сделал шаг вперед и крепко вцепился пальцами в ее запястье.
Чу Мянь закусила губу от острой боли в руке.
Она отчетливо ощущала, как сильно он сжимает пальцы — ярость захлестнула его после ее слов о том, что она желает Лу Цзяо смерти.
Если Лу Цзяо умрет, самой ей не сдобровать.
Чу Мянь вскинула лицо. Она вглядывалась в этого мужчину, которого любила долгие годы, но в ее глазах больше не теплилась любовь — осталась лишь чуждость.
Раньше ей казалось, что если она разлюбит Гу Ванчэня, то ее жизнь потеряет всякую опору.
Теперь же она поняла: перестав любить Гу Ванчэня, она станет жить только ярче и насыщеннее.
Уголки губ Чу Мянь изогнулись, а миндалевидные глаза медленно сузились. Кончики ее пальцев внезапно зацепились за воротник рубашки Гу Ванчэня, рывком притягивая его к себе.
В полумраке коридора ее лицо казалось бесцветным, черты — смазанными, окутанными невыразимой дымкой.
Хмуря брови, Гу Ванчэнь подался вслед за этим движением, уперевшись одной рукой в стену.
Прижавшись губами к самому его уху, Чу Мянь тихонько, чарующе рассмеялась, а ее голос звучал дерзко и безумно: — Я говорю, что я хочу, чтобы она, сдохла!
По коже Гу Ванчэня пробежала волна мурашек!
Резким движением руки он оттолкнул Чу Мянь, его лицо помрачнело от нескрываемого гнева.
Чу Мянь же отступила назад, прижавшись спиной к прохладной стене, и рассмеялась — вылитая безумная красавица.
— Чу Мянь, ты сумасшедшая! — скрежеща зубами, бросил он, указывая на нее пальцем.
И все же в этот миг ему пришлось признать: он абсолютно бессилен против Чу Мянь!
— Ах, быть безумной не так уж и плохо, — вздохнула Чу Мянь ленивым, тягучим голосом.
Увидев, что Гу Ванчэнь больше не преграждает ей путь, она спокойно зашагала прочь.
Но вдруг, будто о чем-то вспомнив, обернулась к нему.
Женщина легко улыбнулась, мягкий золотистый свет пал на ее фигуру, а в глазах промелькнула горькая усмешка. Голос ее прозвучал убийственно холодно: — Скажи, а сумасшедшие вообще понимают, что такое любовь?
Взгляд черных глаз Гу Ванчэня впился в нее, правая рука медленно сжалась в кулак. Вокруг них клубился холод.
Что сумасшедшие могут понимать в любви?
Чу Мянь и правда тронулась умом, раз несет такую чушь!
Они смотрели друг другу в глаза, и весь мир вокруг затих.
Чу Мянь сбросила с лица напускную улыбку, ее миндалевидные глаза потемнели, и она прошептала чуть слышно, лишь для самой себя: — Гу Ванчэнь, только безумец станет слепо любить тебя целых семь лет.
Он не расслышал ее слов, но видел, как шевельнулись ее губы и каким подавленным стало ее выражение лица.
Чу Мянь развернулась и быстрым шагом удалилась.
Гу Ванчэнь стоял на месте, не понимая, почему в груди вдруг образовалась такая пустота, от которой заныло где-то под сердцем.
Чу Мянь причинила вред Лу Цзяо, и он ведь собирался восстановить справедливость ради нее.
Но отчего же вид уходящей Чу Мянь вызывал в душе зудящую, изматывающую тревогу, словно по сердцу ползали тысячи муравьев?
— Цс-с... —
За спиной Гу Ванчэня раздался голос Дуань Цзиньняня.
Обернувшись, он увидел Дуань Цзиньняня в белой рубашке, с пиджаком, перекинутым через согнутый локоть. Тот с заметным интересом перефразировал слова Чу Мянь: — Сумасшедшие... понимающие в любви?
Брови Гу Ванчэня тут же сошлись на переносице, и он набросился на него с допросом: — Дуань Цзиньнянь, ты подслушивал наш разговор?
— Кхе! С чего бы это подслушивал? Просто случайно вышло, я как раз в уборную шел... — Дуань Цзиньнянь скорчил обиженную гримасу.
— Да ладно, старик Гу, ты чего суетишься-то, почему только пришел? Ты же пропустил грандиозное представление! — Дуань Цзиньнянь подошел и привычно закинул руку на плечо Гу Ванчэню.
Но Гу Ванчэня снедала такая тоска, что ему было абсолютно не до шуток.
Выйдя из туалета, Чу Мянь решила найти бабушку, чтобы предупредить о своем уходе домой.
Как раз когда она поравнялась с пирами из бокалов шампанского, ей встретилась Лу Цзяо.
Та о чем-то переговаривалась с мужчиной-официантом, оба слегка кивнули друг другу. Подняв голову, Лу Цзяо тут же заметила Чу Мянь.
На плечах Лу Цзяо был накинут черный пиджак Гу Ванчэня, в руке она держала бокал вина, а в ее взгляде, устремленном на Чу Мянь, читалась открытая враждебность.
Чу Мянь бегло глянула на официанта, затем на Лу Цзяо. Проигнорировав последнюю, она собралась обойти ее стороной.
Однако Лу Цзяо схватила Чу Мянь за руку и выпалила: — Довольна теперь?
Чу Мянь поневоле перевела на нее взгляд. Не зря она женщина Гу Ванчэня — задает те же вопросы, что и он сам.
Глава 74
— Чу Мянь, тебе так нравилось смотреть, как меня унижают? — закусив губу, уставилась на нее Лу Цзяо.
Чу Мянь стряхнула ее руку: — Притащить фальшивый Снежный лотос и пытаться провести бабушку — само по себе подло. Раз боишься позора, не приноси подделки.
— Настоящий цветок у тебя, почему ты молчала?! — Лу Цзяо потеряла контроль над эмоциями.
Если бы Чу Мянь сказала вовремя, разве стала бы она связываться с фальшивкой?!
— А ты не спрашивала, — усмехнулась Чу Мянь с легкой насмешкой в голосе.
Лу Цзяо прикусила губу, захлебнувшись от гнева.
При каждой встрече она сама заявляла, что заполучила Снежный лотос. И ведь правда — она ни разу не поинтересовалась этим у Чу Мянь!
Потому что в глубине души считала такую, как Чу Мянь, недостойной даже прикоснуться к цветку, не то что владеть им!
— Чу Мянь, ты думаешь, если победила меня, Гу Ванчэнь тебя полюбит? — Лу Цзяо задрала подбородок, не в силах переспорить соперницу на словах, и решила прибегнуть к имени Гу Ванчэня, чтобы принизить ее.
Чу Мянь хранила молчание, всем видом показывая свое равнодушие.
Шагнув ближе к Чу Мянь, Лу Цзяо сжала ножку бокала так, что побелели костяшки пальцев, а ее взгляд потемнел: — Гу Ванчэнь никогда тебя не полюбит, он любит только меня!
— Чу Мянь, да ты же клоунесса, жалкая шутиха! Столько всего бросила ради Гу Ванчэня, и что в итоге получила?
Лицо Чу Мянь окаменело, а в глазах мелькнуло жесткое пламя.
— А знаешь, Гу Ванчэнь сам мне говорил... что ты... просто дура! — Лу Цзяо победно изогнула губы, наслаждаясь моментом.
Чу Мянь медленно сжала руки в кулаки, сердце заколотилось, а в горле словно встал ком.
— Это сам Гу Ванчэнь своими ушами произнес... Сказал, что ты — круглая дура!
Стоило Лу Цзяо договорить, как Чу Мянь занесла руку, собираясь влепить ей пощечину.
В этот самый момент стоявший по другую сторону от пирамиды официант неожиданно поскользнулся и всем телом рухнул на конструкцию!
Взгляд Чу Мянь мгновенно помрачнел: две двухметровые башни из бокалов с грохотом валились прямо на них с Лу Цзяо!
Сердце Чу Мянь пропустило удар, а в памяти промелькнуло лицо того самого официанта.
Не с ним ли только что шушукалась Лу Цзяо?
Неужели все это было заранее спланировано Лу Цзяо?!
Услышав из-за спины окрик Дуань Цзиньняня «Эй, старик Гу!», Чу Мянь окончательно убедилась в своей догадке и со всего маху оттолкнула Лу Цзяо!
Движение было настолько молниеносным, что Лу Цзяо даже не ожидала от нее такого отпора!
Едва Лу Цзяо отлетела в сторону, как пирамида из бокалов с оглушительным звоном рухнула, погребя Чу Мянь под собой.
Звук бьющегося стекла и расплескивающегося алкоголя оглушил зал, перекрывая даже мелодию рояля.
Гости испуганно зашумели, оборачиваясь на звук, и увидели, что Лу Цзяо невредимая стоит на краю разбитого стекла, а Чу Мянь лежит на полу, залитая красным вином среди осколков!
Судорожно вдохнув, Чу Мянь приподняла правую руку — ладонь и запястье усеивали мелкие осколки, ноги вокруг тоже утопали в ледяном крошеве, а ее вид был поистине плачевным.
Толпа в панике заволновалась.
Кто-то пронзительно закричал: — Госпожу Лу завалило бокалами!
— Кажется, не только ее, там же молодая госпожа!
— Быстрее, позовите кого-нибудь!
Переглянувшись, Гу Ванчэнь и Дуань Цзиньнянь бросились в самую гущу толпы!
Подбежав к Гу Ванчэню, Лу Цзяо залепетала: — Братец А-Чэнь...
Гу Ванчэнь быстро осмотрел ее — на той не было ни царапины.
Переведя взгляд на завал из бокалов, он встретился глазами с Чу Мянь. Ее взгляд был пугающе спокойным. Сердце Гу Ванчэня дрогнуло — это была Чу Мянь!
Она отчетливо видела отраженный на его лице страх за Лу Цзяо, и в сердце всколыхнулась жгучая ревность.
Он и впрямь до безумия любил Лу Цзяо.
— Чу Мянь, ты в порядке? — над ухом раздался мягкий, но встревоженный мужской голос.
Превозмогая боль, Чу Мянь повернула голову и с удивлением увидела присевшего рядом Хан Сыли?
— Я... — вряд ли это можно было назвать порядком.
Было адски больно.
Чу Мянь попыталась пошевелиться, но не смела: вокруг лежали острые осколки, любое движение грозило вогнать их еще глубже в плоть.
Заметив ее беспомощность, Хан Сыли произнес: — Я отвезу тебя в больницу.
Не успел он протянуть к ней руки, как его грубо оттолкнули в плечо.
Ледяной, пробирающий до костей голос произнес: — Она молодая госпожа семьи Гу, не твоего ума дело!
Глава 75
Не успела Чу Мянь прийти в себя, как ее уже подхватили на руки.
Подняв глаза, она случайно мазнула губами по щеке мужчины. На секунду тот замер.
Сглотнув слюну, Чу Мянь рефлекторно обвила руками его шею и опустила голову.
— А-Чэнь, скорее вези Мянь-Мянь в больницу, пусть ее осмотрят! — засуетилась Чжоу Сюя, напоминая сыну.
Кадык Гу Ванчэня дернулся, он коротко бросил в ответ «угу» и крепче прижал к себе Чу Мянь.
Хан Сыли нахмурился, собираясь следовать за ними, но Гу Ванчэнь одарил его таким леденящим взглядом, что тот замер на месте: — Я сам о ней позабочусь. Или ты не доверяешь?
Хан Сыли тут же остановился и с натянутой улыбкой произнес: — Не поймите меня неправильно, господин Гу.
Кровь с запястья Чу Мянь капала прямо на шею Гу Ванчэню, и эта горячая липкая влага порождала в нем жуткую панику и отвращение!
Бросив на нее встревоженный взгляд со сложной гаммой чувств в глазах, он ускорил шаг.
Подняв глаза на его профиль, Чу Мянь невольно задумалась, не мерещится ли ей в глазах Гу Ванчэня подлинная тревога.
Лу Цзяо попыталась было последовать за ними, но путь ей преградил Дуань Цзиньнянь.
— Госпожа Лу, оставьте вы семейные дела супругов в покое, — с дружелюбным прищуром произнес он.
Однако Лу Цзяо посмотрела на него совсем не дружелюбно: — Дуань Цзиньнянь, они вообще-то разводятся!
— Вы сами сказали — разводятся, а не развелись еще, верно? — расплывшись в широкой улыбке, парировал Дуань Цзиньнянь.
Осипнув от злости, Лу Цзяо попыталась обойти его, но тот снова ловко встал у нее на пути. Скрестив руки на груди и приняв вальяжный вид, он наотрез отказывался пропускать ее следом.
— Дуань Цзиньнянь, да ты...! — разъяренная Лу Цзяо была вынуждена остановиться, провожая глазами удаляющегося Гу Ванчэня, уносящего Чу Мянь на руках.
Прикусив губу, она кипела от ярости.
Всё ведь было подстроено: она договорилась с официантом, чтобы тот обрушил пирамиду, собиралась сама изобразить пострадавшую и свалить всё на Чу Мянь!
Почему же события развивались совсем не по ее сценарию?!
У крыльца гостиницы порывы прохладного ветерка заставляли раны Чу Мянь гореть огнем, отчаянно садня.
Подогнанный И Сэнем автомобиль уже ждал у входа. Гу Ванчэнь предельно аккуратно усадил Чу Мянь на заднее сиденье.
Сам И Сэнь, едва успев придержать Чу Мянь за плечо, тут же лихорадочно набирал номер больницы: — Живо подготовьте приемное отделение для экстренных больных!
Его торопливый голос выдавал крайнюю встревоженность.
На мгновение Чу Мянь даже показалось, будто на ее месте оказалась Лу Цзяо.
Ведь всякий раз, когда страдала Лу Цзяо, он вел себя точно так же.
Охрипшим голосом Чу Мянь помимо воли выронила: — Гу Ванчэнь, я не Лу Цзяо.
— Я знаю! — холодно бросил он, не сводя с нее темных глаз.
Он еще не настолько потерял рассудок, чтобы путать Чу Мянь с Лу Цзяо.
Чу Мянь сглотнула слюну, ее ресницы слегка дрожали, а ногти впивались в ладони до боли.
Он знает?
Тогда к чему все эти сцены?
Разве он не ненавидит ее? Разве не питает к ней отвращения?
Словно угадав ее немой вопрос, Гу Ванчэнь шевельнул губами и с напускным раздражением пояснил: — Не надумывай лишнего. Это бабушкин юбилей, я не мог позволить старому человеку смотреть, как тебя уносит Хан Сыли.
Чу Мянь опешила, а затем горько усмехнулась.
Вот оно что.
Услышав этот смешок, Гу Ванчэнь почувствовал себя еще более паршиво.
И Сэнь бросил взгляд в зеркало заднего вида и вдавил педаль газа в пол.
До больницы домчали мгновенно.
Гу Ванчэнь бережно перенес Чу Мянь на кушетку.
Дежурный врач уже был на месте, компанию ему составил специалист по удалению рубцов и восстановлению кожи.
Медики принялись аккуратно извлекать мелкие осколки стекла из запястья девушки.
Сморщившись от боли, Чу Мянь отвернулась.
Искоса глядя на нее, Гу Ванчэнь видел, как та крепко зажмурилась, но не издала ни звука.
Похоже, врач действовал излишне грубо, потому что Чу Мянь едва слышно выдохнула: — Больно.
Голос ее звучал хрипло и болезненно-мягко.
Кадык Гу Ванчэня дернулся. Резко шагнув вперед, он отстранил врачей и ледяным тоном бросил: — Я сам.
Чу Мянь испуганно подняла голову, но Гу Ванчэнь возвышался над ней с презрительным видом и скверным нравом: — На что уставилась?
Эти коновалы совсем не умеют обращаться с людьми! Он сделает все сам!
Глава 76
— Не надо, — Чу Мянь попыталась отпрянуть назад.
— Тебя никто не спрашивает! — рявкнул он непреклонным тоном.
Отступая назад, пока спина не уперлась в металлическую перегородку, Чу Мянь невольно судорожно втянула воздух.
Заметив перемену в ее состоянии, Гу Ванчэнь взял бутылочку с йодом и пинцет и, понизив голос, строго спросил: — Где болит?
Чу Мянь посмотрела на него покрасневшими глазами; ее миндалевидные очи лишились прежней колючей бравады, в них плескалась лишь беспомощность.
Сердце Гу Ванчэня сжалось от странного укола. На смену раздражению пришла непонятная буря в душе: — Я спрашиваю, где болит!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...