— А-а... ннн-х...
Сладкий голос разнёсся по особняку послеполуденной тишиной — будто его обладательница из последних сил против чего-то держалась.
— Нет, господин, нельзя... Если будете так настойчивы... Нх, нггг-х!..
От этого дыхания, от мягкого, чуть надломленного голоса во мне просыпалось что-то почти звериное. Знакомая форма горничной шуршала всякий раз, как девушка — Химёджи — изгибалась телом, и сердце колотилось всё быстрее.
— Знаю, что не хочешь... но можно я зайду чуть глубже? Если осторожно — всё будет хорошо.
— Г-глубже...? — повторила Химёджи мои слова, прерывисто дыша. И тут же её глаза стали твёрдыми, серебряные пряди качнулись у щеки, и она кивнула. — Хорошо. Если вам так угодно, господин, я приму всё, что у вас есть.
— Спасибо.
Кивнув покорной Химёджи, может, излишне небрежно, я слегка переменил позу. Её тело сквозь одежду тут же прижалось к моему — тепло, дрожь, — и я возобновил аккуратное, ровное движение. Внутри начало что-то нарастать.
И тогда:
— А, нгх, подождите, прошу, господин!.. А-ах...!
Резкий вскрик ударил по ушам, её стройное тело выгнулось. Голубые глаза на мгновение зажмурились — и медленно открылись, когда волна эмоций сошла. Она обмякла, какое-то время молчала, ловила воздух, а затем разомкнула вишнёвые губы и сказала:
— Что ж, конец игры.
...и слегка надулась, отбрасывая приставку.
— Уф...
Мы сидели на возмутительно роскошном диване в возмутительно просторной гостиной. Химёджи рядом — серебристые волосы качнулись, когда она тихонько вздохнула.
— Я же говорила, господин. Не стоит лезть напролом, имея только сырой план. Уверена, правильнее было отступить и пойти другой дорогой.
— Ага, может быть. Хм-м... А я-то надеялся, что прокатит, — главное не суетиться.
Я почесал щёку, обдумывая её тихий, разумный довод.
Hydrazia, в которую мы с Химёджи увлечённо рубились, вышла буквально на прошлой неделе. Чистокровный «соулс-лайк», где несчастному игроку положено снова и снова умирать в подземельях, набитых до потолка несправедливо сильными врагами и подлыми ловушками. Сложность настроена ровно так, что хочется ещё и ещё, — оттого и дифирамбы и в Японии, и за рубежом. Беда у таких игр одна: они печально знаменитые пожиратели часов. Один забег — пара минут, но ты пробуешь ещё и ещё, и не успеешь оглянуться — уже утро.
И всё же я её взял именно сейчас, в эту самую неделю, по понятной причине. Сегодня было 17 мая, вторник после Майского межшкольного — большого общеостровного события. Все остальные уже отсиживали обычные уроки, но раз межшкольный прошёл во время Недели событий, общеакадемического выходного, участники получили в качестве компенсации свободную следующую неделю.
Естественно, что нам, участникам, такую штуку дают. Только неделя без дел — это неделя без дел, а после столь крупного турнира (на котором, не побоюсь сказать, я выступил отлично) единственное, чего по-настоящему хотелось, — лежать пластом и ничего не делать. Так я и оказался на диване с Химёджи.
...Хотя кто бы мог подумать, что Химёджи во всё это так втянется, — мысленно отметил я, поглядывая на девушку в форме горничной рядом, мрачно уставившуюся в свой экран. Похоже, она пересматривала повтор нашего предыдущего захода. Через какое-то время она повернулась.
— Вот здесь, — спокойно сказала она. — Думаю, ключ — этот скальный участок. Будем долго лезть — догонят сзади. Прыгнем на батут — скала рушится при приземлении, нас уносит на спине гигантский орёл, и приехали. Получается, ни тот, ни другой путь не верен.
— Так-то да. А что ещё мы можем попробовать?.. Слушай-ка. Только что — между моментом, когда тебя зашвырнули в гнездо, и появлением «game over», ведь была короткая пауза, а?
— Разве?.. А, вы правы, была. Секунда от силы, но, кажется, она специальная. Управление в этот момент работает?
— Скорее всего, да. Тело орла загораживает, но в задней стенке гнезда вроде была дырка, помнишь? Должна вести в какой-то ход... а может, и просто можно затаиться там, пока орёл не свалит.
— Вот оно что... Хи-хи! Какая наблюдательность, господин.
Химёджи отвлеклась от экрана и развернулась корпусом ко мне с похвалой на устах. Форма горничной туго натянулась на груди, мягкий женственный аромат бесцеремонно полез мне в нос.
— ...
Одно я давно усвоил: когда Химёджи поглощена игрой, она увлекается до полной потери защиты. Диван у нас просторный, но где-то посреди сессии она пересела вплотную. К тому же она из тех, кто наклоняется в одну или другую сторону вслед за персонажем, и плечо с бедром то и дело упираются в меня. А эти короткие вскрики при получении урона — тоже, скажем прямо, на любителя... ну то есть слишком уж это всё очаровательно. Сразу со всех сторон.
— ...? Что-то не так, господин?
Химёджи с любопытством приподняла бровь, заметив, что мои реакции стали вяловатыми. И тут она зачем-то придвинулась ещё ближе, едва не наваливаясь на меня сверху, и заглянула прямо в глаза. Если расслабиться хоть на секунду, можно по-настоящему влюбиться в неё, или просто провалиться в эту голубую глубину...
— Слу-у-шай. П-перерыв! Думаю, как раз пора! ...Ведь так?!
Я зажмурился, выкрикивая это.
Шираюки Химёджи готовила великолепно.
И, в общем-то, это было закономерно. Её отобрали из, без всякого сомнения, огромного списка кандидатов, чтобы прислуживать Семизвёздочнику вроде меня (правда это или нет — другой вопрос), так что и в домашнем хозяйстве, и в жульничестве, и в Играх она была сильна заранее. Но даже на этом фоне её таланты били рекорды.
— Это так вкусно...
— Ваша похвала — высокая честь, господин, — сказала она, ставя передо мной на низкий столик две чашки и слегка улыбаясь. К сегодняшнему послеобеденному чаю шли мадлены на один укус: свежая корочка, маслянистый, прямо-таки художественный аромат, разжигающий аппетит. От первого же укуса по рту разливалась сладость, а тело наполнялось эйфорией. Идеально под не-слишком-сладкий чай.
— Хи-хи! ...Тогда и мне тоже, — почти шёпотом сказала она и мягко присела рядом. В первые дни после нашего знакомства она нарочно садилась наискосок, через стол, — а теперь мы делили один диван. От такой её открытости стало одновременно неловко, тепло и... и сердце моё определённо забилось чаще.
Какое-то время я плавал в этом мгновении, ощущая его как чистое счастье, а потом потянулся к экрану — пора было возвращаться к игре. Тут устройство в кармане коротко завибрировало. Я кивнул уже готовой к продолжению Химёджи и достал терминал.
— О... Запрос на Игру?
Я нахмурился, пробегая глазами строчку на экране.
Чтобы объяснить, что такое «запрос на Игру», сначала придётся сказать пару слов о здешней системе рангов. Каждый старшеклассник на этом острове имеет звёзды — крайне важные предметы, фиксирующие его «ранг». По сути, видимая каста: чем выше ранг, тем больше у тебя привилегий.
Самый традиционный (и самый эффективный) способ зарабатывать звёзды — Игры. Правила такие: вызывать на дуэль можно только тех, кто рангом выше тебя, и каждый ставит на кон свои звёзды и свою гордость. Проиграл — отдай звезду; победил — при определённых условиях поднимешься в ранге. Помимо личного рейтинга есть ещё и «школьный»: старшие школы соревнуются между собой, и стоит тебе в Игре отнять звезду у студента из другой школы — позиция твоей школы в общем зачёте сразу растёт.
Как единственный Семизвёздочник Академии, я был идеальной мишенью для ребят из других районов. Победишь — мгновенно станешь героем и подкинешь свою школу в верх таблицы. Получать такие запросы было обычным делом... вот только.
— Странно... Я же отключал уведомления.
Я недоумённо смотрел на экран. Благодаря легенде, под которой я тут жил, моё имя гремело по всей Академии. И всё бы ничего, но, отвечай я каждому встречному, — телефон бы трезвонил круглосуточно. Поэтому почти все уведомления, кроме сообщений от друзей и пары-тройки исключений, я заглушил. И всё же что-то прорвалось сквозь фильтры.
— Что скажешь, Химёджи?
— Что ж... Если запрос не от Рины и не от Акизуки-сан, первое, что приходит в голову, — у вызывающего больше прав, чем у вас. Но в обычной ситуации этого вообще быть не должно. Видимо, формат Игры не совсем стандартный.
— Не стандартный?
— Да, господин. Ваше устройство настроено игнорировать почти все ненужные оповещения, но мы не можем позволить себе пропускать действительно важные. Поэтому сообщения, которые могут потребовать вашего внимания немедленно, идут к вам как есть. Например, запрос на Игру от Шестизвёздочника. Или вызов в нестандартном формате. Эм... можно мне на секунду?
— Хм? Конечно.
Химёджи перегнулась, открыла на моём терминале страницу с подробностями. Внутри Игра называлась просто DearScript, а жанр был помечен как «Геймбук» — сочетание, ничего мне не говорившее.
— Геймбук...? — пробормотала Химёджи и отбросила за плечо серебряные пряди. — Этот формат и для меня в новинку. Эм... Если читать по описанию, это не классическое «игрок против игрока», а скорее «гейм-мастер против игрока»: вызывающий выстраивает для вас ситуацию, а ваша задача — добраться до конца. Только в таком формате звёзды по итогам не переходят, ведь гейм-мастер не на равных условиях с игроком.
— Звёзды не переходят? Неприятно. Студентам из других районов вообще-то и нужно одно — сорвать звезду с лучшего на острове. А тут кто-то втягивает меня в особую Игру, со звёздами никак не связанную... Зачем?
— Хм... Хороший вопрос, господин. Если кому-то нужен лишь шанс вас обыграть, не рискуя своими звёздами, — это, как минимум, неплохой способ устроить шум быстро. Либо, конечно, остаются господин Микадо Курахаши... он, конечно, выбыл, но кто-то из его людей, возможно, пытается собрать на вас данные.
Я молчал. Догадки Химёджи звучали довольно фантастично.
Микадо Курахаши был бывшим директором Школы Сэйдзё в Двенадцатом районе и членом Совета Попечителей, управлявшего всем островом. Со времени Вызова Четвёртого района он методично пытался отнять у меня звёзды и в итоге вмешался прямо в Майский межшкольный. Его раскрыли и выгнали с острова. Но в тех же Майских межшкольных всплыло, что Тоя Киригайя, Шестизвёздочник из Школы Синра в Седьмом районе, был его сообщником (хотя сам он никогда не подавал это в таком свете). И стало понятно: Курахаши не одиночка-бунтарь, а часть организации — настолько обеспокоенной моим царствованием, что они хотят меня убрать.
Курахаши мы свалили, но он был лишь маленьким кусочком пазла. И сейчас от этой самой организации можно было ждать чего угодно.
— Ну, давай хотя бы посмотрим.
Без действия думать бессмысленно. Я провёл пальцем по терминалу и вывел в воздух экран DearScript. Перед нами появилось вот что:
Специальная Игра: DearScript
DearScript — Игра, построенная по образу классического геймбука. На устройстве каждого участника появляется приложение электронной книги под тем же названием. Каждая страница содержит два элемента: текстовый отрывок с описанием ситуации и приказ, диктующий, что необходимо сделать для продолжения. Выполнение приказа автоматически переводит вас на следующую страницу.
Условия победы: дойти до последней страницы, не выбыв по пути. Достигшие финала получают встречу с гейм-мастером DearScript.
Условия поражения: игроки, оказавшиеся в ситуации, в которой один или несколько данных приказов невыполнимы, удаляются из DearScript.
Приказ для страницы 0 ниже. Его выполнение трактуется как согласие участвовать в DearScript.
— ...?
Мы оба нахмурились. С одной стороны... общие правила я в целом не понимал. Идея «текста и приказов» — окей, но в чём же смысл-то? За поражение никакого штрафа — даже звезды не теряю. Просто не получу награду за победу — а сама эта награда, между прочим, не казалась такой уж заманчивой. Ну встречусь я с гейм-мастером, и что мне с того?
— М-м...?
Химёджи, какое-то время молча рассматривавшая экран, в итоге тихонько покачала головой.
— Меня кое-что цепляет, но... похоже, этот запрос можно спокойно проигнорировать, господин. Получить особо нечего, потерять — тем более. Это, скорее всего, чья-то попытка пиара, не более.
— Ага, наверняка. Принимать его смысла нет. Просто оставим — хм?
Химёджи слегка наклонила голову, заметив, как я внезапно осёкся.
— Стоп, — пробормотал я, увеличивая воздушный экран. — Я только сейчас увидел... кроме самих условий Игры, к запросу прицеплено отдельное сообщение. Видишь, прямо здесь.
— А, точно... Хотите его прочитать? Может, это кто-то таким способом подсовывает вам письмо с угрозами.
— Не, перебор... или нет?
От этого предположения Химёджи мне стало не по себе. Она и не шутила, и не была вполне серьёзна — просто, видимо, переживала за меня. Так или иначе, я открыл вложение. Обычный, без всяких украшательств текстовый файл. Я подумал — какое-нибудь приложение к правилам DearScript, не более. И отчасти это так и было, но...
— Э...?
В тот момент, как мы прочитали сообщение, мы с Химёджи одновременно ошарашенно выдохнули. Будто исподтишка въехали в живот. Я поднёс правую руку ко рту, заставляя себя нормально дышать, и снова перевёл взгляд на экран.
Привет, Хирото! Сколько лет не виделись, а?
Ты уже прочитал правила DearScript, той самой Игры, в которую я тебя приглашаю? Это совсем не те простодушные боевые Игры, в которые ты обычно играешь, — думаю, пройти её будет довольно непросто. Не зевай, а то и в беде окажешься!
Если доберёшься до последней страницы — наградой будет встреча со мной. Ты ведь меня всё это время искал, правда? И в Академию приехал ради этого, верно? ...Это меня так радует. Серьёзно, я просто на седьмом небе!
Но если б ты приехал сюда меня искать и нашёл всё это слишком легко — было бы совсем неинтересно, да? А вдруг ты разочаруешься и вообще обо мне забудешь. Этого мне совсем не хочется! Так что постарайся как следует, Хирото, потому что я очень-очень хочу, чтобы ты меня нашёл. Хочу, чтобы ты прошёл DearScript и пришёл ко мне.
Это обещание, договорились?
На этом сообщение заканчивалось. Аудио не было — ни голоса, ничего такого. Текст цифровой — ни почерка не разглядишь. И всё-таки за этими строчками отчётливо стоял один-единственный человек.
— Та, кого вы ищете, господин...?
В голосе Химёджи смешались растерянность и тревога. Она угадала.
Около двух месяцев назад на меня вышел директор Школы Эймэй и предложил пожить здесь, в Академии. Я согласился сразу же, и причина у меня была вполне веская: моя подруга детства когда-то приехала сюда (или мне так думалось), и я хотел её найти. Именно поэтому я и торчал тут, среди всех своих гигантских вранья, после того как пара случайностей дала мне обыграть в Игре одну юную леди. Пересёк океан — ради одного-единственного шанса встретиться с ней снова.
Только вот воспоминания о ней были уже почти десятилетней давности. Какие-то фрагменты ещё всплывали отчётливо, но я не помнил толком ни её имени, ни даже как она выглядит. Найти её обычным способом было бы почти невозможно — единственный реальный шанс заключался в том, чтобы стать Семизвёздочником и получить доступ ко всем сведениям, какие имеет Академия. Но вот...
— ...А теперь она сама протягивает мне руку? Через Игру? — прошептал я дрогнувшим голосом.
Сердце колотилось чуть быстрее, чем должно. Иначе этот текст и не прочесть: она знала, что я приехал в Академию, знала зачем — потому и пишет. Если хочешь меня встретить — пройди эту Игру. Полной уверенности, что гейм-мастер DearScript и есть та самая девушка, у меня не было; но людей, посвящённых в мою настоящую цель, можно было пересчитать по пальцам — и никто из них ничего бы не выиграл, разыграв такую вот удочку.
— Если это правда... это для меня хороший шанс, ведь так?
Пальцы рефлекторно сжались на терминале.
— ...
Химёджи, видевшая мою реакцию совсем близко, со своей обычной невозмутимостью собралась было что-то сказать — и вместо этого ушла в раздумья. Она чуть приоткрыла рот, чтобы нерешительно подобрать слова, и снова молча покачала головой. Затем подняла лицо.
— Может быть, — сказала она, и серебристые волосы качались с каждым её движением. — Меня очень волнует, что за приказ на нулевой странице... и игнорировать это я больше точно не предлагаю. Но давайте сначала навестим эту старую лису, господин, — чтобы исключить хотя бы один сценарий, что это просто чей-то изощрённый розыгрыш.
На следующий день мы с Химёджи зашли в кабинет директора Школы Эймэй в Четвёртом районе. Только встретила нас не Нацумэ Ичиносе, юный директор, а девочка совсем младше. Среднеклассница с тёмными волосами, разноглазая — один глаз чёрный, другой красный. Несмотря на то что это была частная школа со строгим дресс-кодом, на ней пышное готик-Лолита-платье без единой нитки не на месте. Цумуги Шиина, как всегда, обитала где-то глубоко в собственном мире.
— О! Это ты!
Она ковыряла какую-то гранолу с фруктами крошечной ложечкой, но, увидев меня, расцвела, спрыгнула с дивана и помчалась навстречу. Не сбавляя темпа, врезалась в меня и обхватила за пояс, поднимая снизу вверх взгляд самых милых сияющих глаз на свете.
— Ого, я тебя неделю не видела! Ты что, со мной тусоваться пришёл?
— А? Нет... Ну, может, и да. Я просто волновался — вдруг ты грустишь или что-то такое.
Под этим взглядом — полным абсолютного доверия и любви — мне стало неловко, но виду я не показал. Я ведь и правда за неё переживал. Шиина, как-никак, разнесла Майский межшкольный в щепки под маской Хамелеона, и сразу после события её взял под стражу Совет Морали — нечто вроде местной полиции.
Впрочем, отпустили её довольно быстро: установили, что Курахаши её обманул и что она была невольным соучастником. И всё же она была первым в истории Академии человеком, сумевшим завести рабочий поддельный студенческий аккаунт, что в глазах большинства учителей делало её абсолютной проблемной ученицей. Прежняя её школа, по всей видимости, не горела желанием принимать её обратно, а сама Шиина — учитывая её любовь к Академии и её Играм — была не в восторге от перспективы вернуться к родителям на главный остров. Пока стороны нащупывали компромисс, директор Эймэй ворвалась во все эти переговоры и согласилась её принять.
В качестве обоснования директриса, конечно же, выдала, что Эймэй — едва ли не единственное место, где за Шииной можно нормально присматривать, поскольку больше всего она любит тусоваться со мной...
Вот вам и директор. Хитра, как всегда, и не упустит случая вмешаться в любой разговор.
В итоге Шиина оказалась под опекой Школы Эймэй... Только речь идёт о девушке, которая когда-то называла себя «элитной хикикомори». С директрисой они, как и ожидалось, ладили не очень — но при её абсолютной неприспособленности к взрослой жизни оставлять её жить одну было бы рискованно. Поэтому Шиина обустроилась во временном «общежитии», устроенном в комнатке при кабинете директора.
Я мельком глянул на дверь, ведущую в эту комнатку, и вернулся к разговору.
— Я, конечно, ничего против такого соседства с кабинетом не имею... но Совет Морали допрашивал тебя весь прошлый уикенд, верно? Всё нормально прошло?
— А, да, ничего. Незнакомцы — это, конечно, страшновато, но не я их боялась. Я сама боялась их напугать своей магической аурой, поэтому, отвечая, держалась к ним спиной. А в остальном всё классно!
— Ничего себе. Ну, молодец. А ты ещё какое-то время тут будешь?
— Ага! Они пока не решили, что со мной делать, и сказали, что мне никуда нельзя. Так что заходи поиграть, когда захочешь, Хирото! Я бы с удовольствием снова в какой-нибудь ASTRAL поиграла!
— Зайти-то могу. Но повторного ASTRAL’a в ближайшее время не предвидится. Прикинь, скольких людей ты в это втянула?
— Да-а-а ну... но ты ведь каждый день играешь с людьми в Игры, разве нет?
— Нет. Если бы — стресс уложил бы меня в больницу.
— Не каждый? О-о-о... А сегодня тогда что? О чём пришёл говорить?
— А?.. Ну, об Игре, но...
— Я так и знала! Хи-хи-хи! От моих магических глаз не скроешь, Хирото. Я тоже хочу! Я тоже хочу!
Шиина уткнулась лбом мне в грудь, ноющим тоном, как малыш, выпрашивающий конфету. Так продолжалось ещё какое-то время — пока она не зевнула во весь рот. Веки её прямо у меня на глазах тяжелели, а потом и вовсе сомкнулись. Шиина замерла, вцепившись в меня. Случилось это в один миг, но я уже знал: она не притворяется.
— И в ASTRAL’e было то же самое. Где она научилась так вырубаться где попало?
— Хе-хе! Не сердитесь. Она со вчерашнего дня глаз не сомкнула.
?!
Я резко обернулся на голос, внутренне опешив. Передо мной стояла та, к кому я и пришёл, — директор, с лукавой улыбкой. Только обычной её свирепости в этом взгляде не было.
— А тебя, оказывается, любят, Шинохара. И ведь ты, как назло, почти не появляешься, когда я рядом. У меня просыпается совершенно нехарактерная для меня ревность.
— Мм... нр, нрффф...
— И впрямь как маленькая, для среднеклассницы-то, — устало отметила директор и в то же время охотно потянулась и потрепала Шиине шелковистые волосы. После пары таких поглаживаний она самодовольно вздохнула, прошла мимо нас с Химёджи и плюхнулась на диван у дальней стены, нагло закидывая ногу на ногу.
— ...Так. И с чем пожаловали в этот раз?
Перенеся уже крепко спящую Шиину в её комнатку, я устроился рядом с Химёджи и взглянул на директора через стол.
Нацумэ Ичиносе — действующий директор Школы Эймэй: молодая, но в полной мере исполняющая обязанности главы Четвёртого района. Темноволосая красавица в деловом костюме — звучит как комплимент, но характер у неё был злодейский и садистский. Конечная её цель — единолично царствовать над Академией, и я, фальшивый Семизвёздочник, был связан с ней довольно специфическими отношениями «ты мне — я тебе».
Я в общих чертах изложил ей про DearScript и в лоб спросил, не её ли это работа. В ответ — насмешливый прищур.
— Хи-хи... Ну вы и парочка балбесов. Ты всерьёз думаешь, что я устрою такой вот розыгрыш именно тебе, Шинохара? Брось, это даже не смешно. Свободного времени у меня столько нет. Я последние четыре часа застряла на 9-м уровне Hydrazia.
— Это и звучит как «свободного времени навалом», — буркнул я с отвращением. Когда директор вообще занимается своей работой и занимается ли — для меня было загадкой. — Но всё равно. Уверены, что это не вы решили так разнообразить досуг?
— Давай так. С чего ты решил, что это я?
— Ну, дело в том...
— ...Кроме вас, я больше ни на кого подумать не могу, госпожа стерва.
Шираюки Химёджи оборвала меня, в её тоне чётко слышалось раздражение. Она сидела рядом, сцепив руки, и смотрела на директора в упор голубыми глазами.
— Насколько мне известно, людей, которые знают истинную причину приезда моего господина на этот остров, можно пересчитать по пальцам. Из них устраивать подобный розыгрыш — это в характере исключительно вас.
— О, серьёзно? Ты так говоришь, будто я и впрямь способна.
— Именно об этом я и говорю, госпожа стерва. Положите руку на сердце и поклянитесь в обратном — слабо?
— Да пожалуйста. Не такое внушительное, как у тебя, но всё же ничего так на ощупь. Или хочешь сама убедиться?
— Я... я не об этом, — тихо запротестовала Химёджи, чуть зардевшись.
Директор лениво нажала ладонью себе на грудь и довольно усмехнулась реакции Химёджи. — Хе-хе... Ладно, ладно, не буду тебя дразнить. Но в этот раз, по крайней мере, я не вру ни на грамм, Шираюки. Всё это для меня новость от и до.
— Правда...? В самом деле?
— Богом клянусь... Хотя, может, тебе было бы спокойнее, если бы это всё-таки оказалось розыгрышем, а?
— ...! Это...
Химёджи дёрнулась вперёд, голос её сорвался от волнения, но она тут же остановилась. — Прошу прощения, — тихо сказала она и, опустив взгляд, села обратно. — Господин, эм...
— А? А, точно.
Глубокий взгляд её голубых глаз вернул меня в реальность. Я снова повернулся к директору, выпрямился и нарочито прокашлялся.
— Кхм! Что ж, очевидно: эта особая Игра — не ваших рук дело. Но если так, то всё становится только страннее.
Я замолчал, достал из кармана терминал и открытым на нём приложением спроецировал страницу DearScript в воздух. О правилах и формате я директрисе уже всё сказал, но на странице 0 был ещё один любопытный кусок, ниже основного.
Приказ: вступить в соревнование за Уникальную Звезду против Сарасы Сайонджи, Шестизвёздочницы из Оги.
Дополнительно: с этой минуты DearScript будет выдавать три задания «любовных консультаций». Вы и Сараса Сайонджи будете решать эти задачи, стремясь выполнить установленные для каждой условия победы. Игрок, первым выполнивший два задания, становится общим победителем соревнования за Уникальную Звезду и получает права на фиолетовую звезду, утраченную Цумуги Шииной во время ASTRAL'а.
Ваш DearScript начнётся с принятием этого приказа.
...Соревнование за Уникальную Звезду.
Когда я только впервые увидел эти слова, они показались взявшимися из ниоткуда. Но если читать дальше — задумка ясна. Драться будем за то, кому достанется Уникальная Звезда Шиины. Она устроила в ASTRAL’e сущий хаос смесью жульничества и сырого таланта, но раз её оправдали, её Уникальная Звезда формально оставалась на доске. Никто её не конфисковывал и не аннулировал.
Вот за неё-то и предстояло биться. Только перед этим, пожалуй, надо рассказать о второй упомянутой в тексте — Сарасе Сайонджи, Императрице и непобедимой Шестизвёздочнице из Школы Ога. Она жила под чудовищной ложью, что она дочь Масамунэ Сайонджи, самого влиятельного человека в Академии; а теперь, когда её ложь сплелась с моей, нам пришлось работать в одной упряжке, чтобы обе выдержали — хоть на публике мы и заклятые соперники. Сообщники, в общем. Самые странные «отношения», в которых я когда-либо состоял.
Во второй половине ASTRAL’a мы с Сайонджи вместе оказались в дуэли с Шииной. Crossboard — Игра внутри Игры, — а для меня заодно и опосредованная битва против Микадо Курахаши. Закончилось всё поражением Шиины, и тем самым она лишилась своей особо окрашенной Уникальной Звезды... Только в той партии победителя так и не назвали. Шиина выбыла раньше нас, но условий победы для той Игры ни я, ни Сайонджи не выполнили. И фиолетовая звезда так и зависла в неопределённости.
В обычной ситуации Эймэй и Ога просто договорились бы между собой, что с ней делать. Но речь шла об Уникальной Звезде, а их на весь остров — едва ли с десяток. Для нас обоих эта звезда была критически важной: меня она приближала к настоящему статусу Семизвёздочника, а Сайонджи — возвращала в клуб обладателей Уникальных. Никто из нас отступаться не собирался, и, по слухам, директора обеих школ всё ещё пытались сшить хоть какое-то соглашение.
— Так вот...
Прокрутив всё это ещё раз в голове, я тихо поднял лицо.
— Я знал, что Эймэй и Ога до сих пор спорят, что делать с этой звездой, — задумчиво проговорил я, прижимая палец к губам. — Но не странно ли, что об этом известно кому-то на стороне? И нам приказывают за неё драться — а ведь решать это в одиночку я никак не могу. Поэтому я и подумал, что вы, директор, к этому имеете отношение.
Если честно, в груди у меня смешались сомнение и тревога. Чтобы в самом деле подключиться к DearScript, мне понадобится разрешение Эймэй, Оги и самой Сайонджи. Вопрос серьёзный — присуждение Уникальной Звезды; и я не верил, что всё пройдёт легко.
— ...Хех. Прямо ностальгия, — неожиданно бросила директор, глядя в экран и слушая меня вполуха. Не успел я сообразить, как она сложила руки на пышной груди и приняла задумчивый вид.
— DearScript — уникальная Игра, в которой никто не ставит звезду. Да... это и впрямь удобно.
— ...Удобно?
— Безусловно. Смотри сам. Мы должны решить, кому достаётся Уникальная Звезда — тебе или Императрице, — и самый естественный способ — Игра. На этом обычае держится весь остров. Только, как ты понимаешь, Шинохара, для Эймэй обычная Игра между вами невозможна. Один проигрыш — и ты социально мёртв; стравить тебя с Императрицей в честной Игре — буквальное самоубийство. Слишком высоки риски.
— М-м... Но, госпожа стерва, разве у Оги есть желание затевать Игру? Не говоря уже про Эймэй.
— Вот и я сомневаюсь. Императрица только что лишилась Седьмой Звезды; ещё один шаг вниз — и удар по их репутации будет колоссальный. У неё, конечно, есть шанс отыграться, но в глазах самой Оги Хирото Шинохара — настоящий Семизвёздочник, к тому же с тремя Уникальными. Никто не станет рисковать против заведомо превосходящего противника.
— Да-да, — кивнула рядом Химёджи, удовлетворённая объяснением Нацумэ. И хотя сама Сайонджи знала о моих враньях и не считала меня хоть на йоту сильнее себя, её сторона очень не хотела никакой Игры со мной — это было очевидно. Из-за переплетения наших врань и Сайонджи, и я обречены оба, если кто-то один проиграет. Игра, в которой один выигрывает, а второй проигрывает, изначально была не вариант.
Только...
— Вот именно поэтому я и говорю, что это предложение нам так подходит. Обычная Игра — самоубийство, а в DearScript поражение не стоит ни одной звезды. Честно, безопасно, и для зрителей будет занятно. Идеально буквально по всем параметрам.
— ...Да, действительно, — тихо согласился я. Раз звёзды между нами не переходят, формула «проигрыш = смерть» не работает... и столкновение между мной и Сайонджи становилось куда более реалистичным. В своей чудовищной точности DearScript устраивал, кажется, всех заинтересованных.
И тут с резким «Постойте-ка минутку» директор поднялась с места. Её каблуки застучали; она прошла к столу в дальнем конце комнаты, разбудила компьютер и принялась с бешеной скоростью что-то набирать.
— Поделюсь нашими данными с директором Оги. Им это тоже выгодно. Спорим, согласятся?.. Хм?
— ...? Что не так, госпожа стерва? Ваше «хм» прозвучало уж очень многозначительно.
— Ты никогда мне поблажек не даёшь, а, Шираюки? ...Ну так вот, Ога времени не теряла и уже ответила. Похоже, Императрица тоже успела зашевелиться. Они спрашивают, нельзя ли устроить онлайн-конференцию между тобой и ней — с обеими директрисами на связи.
— ...А? В каком смысле — Сайонджи уже что-то делает?
— Пока не уверена, но кое-какая идея у меня есть... Хе-хе. Вот теперь становится по-настоящему интересно.
С хищной ухмылкой директор вернулась к столу с ноутбуком в руках. Развернула экран к нам. На экране уже открыто приложение видеочата: в маленьких окошках — две женщины. Одна — изящная пожилая дама, по всей видимости, директор Оги, а вторая — прекрасная девушка в школьной форме: роскошные рыжие волосы, сияющие, своевольные нефритовые глаза. Сараса Сайонджи.
— ...А? Мы на связи? Алло? Слышишь меня, Шинохара?
Сайонджи на экране слегка склонила голову набок и потянулась — то ли ко мне, то ли к своему устройству, чтобы подкрутить громкость. Я ответил привычной светской улыбкой и заговорил в микрофон.
— ...Привет, Сайонджи. Сколько лет.
— О, слышу. Здравствуй и ты, Шинохара... только разве «Сколько лет» уместное приветствие? Мы вместе работали в ASTRAL’e всего пару дней назад.
— Да, ты, пожалуй, права, если так рассуждать. Виделись каждый день — ну, может, восприятие сбилось.
— Хм-м-м? Заскучал, что некем теперь любоваться?
— Не, скорее облегчение, что не приходится тебя видеть.
— Что ж, у меня абсолютно те же чувства... Хи-хи! Но к делу.
Сайонджи положила правую руку на бедро — классическая поза Императрицы, насквозь уверенная. На губах блеснул едва заметный изгиб улыбки, и её рубиново-красные глаза остановились на мне.
— Так понимаю, ты тоже получил приглашение в эту Игру DearScript?
— А? ...А-а. Так это об этом?
И только теперь до меня дошло: Сайонджи не просто обозначена как моя соперница в борьбе за Уникальную Звезду — она и сама активный участник. В рамках формата геймбука нам предстояло гнаться друг за другом за фиолетовой звездой. Оттого мы и зашевелились одновременно.
Сайонджи улыбнулась с той стороны чата. — Похоже на запрос от той, кого ты ищешь, согласись? Мне она тоже оставила маленькое приветственное сообщение. Хи-хи! Как мило, что про меня не забыла. Только мне предложили довольно соблазнительную награду, так что просто так уступать эту Игру я не намерена.
— Да, и я её тебе не уступлю. Что у тебя написано на нулевой странице?
— «Устроить соревнование за Уникальную Звезду против Хирото Шинохары, Семизвёздочника из Эймэй». Слегка тревожно, что этот гейм-мастер настолько в курсе нашей ситуации, но ведь нам обоим выгодно, не так ли? Если моя Уникальная Звезда так и провисит в воздухе слишком долго — в Оге начнут нервничать.
— Не сомневаюсь. И в Эймэй, между прочим, тоже многим интересно. Пора уже однозначно показать, что это моя звезда.
Мы старательно подкалывали друг друга, но было предельно ясно: и Сайонджи, и я хотим в этом поучаствовать. Когда я только увидел приказ устроить соревнование за Уникальную Звезду, он показался нереальным; а в итоге между нами всё уладилось пугающе быстро.
Не знаю, насколько далеко гейм-мастер всё это просчитала...
В любом случае, дойдя до этой точки, отступать не было причин.
— Ха! Ну что, Сайонджи, играем по-честному, окей?
— О, в этом я не уверена! Я не из тех, кто бьёт вполсилы. Особенно против тебя.
Дерзкие улыбки оставались на наших лицах всё это время, пока мы переглядывались сквозь чат. И, как будто принося клятву, мы одновременно нажали «принять» приказ на своих устройствах.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...