Чжан... Ли?
Когда этот смутный образ наконец отчетливо прояснился в памяти, Ло Айго оцепенело вытаращил глаза. Он перевел взгляд на Ло Ин.
— Так... ты рассказала тому пацанцу о своей беременности?
Ло Ин кивнула.
— В любом случае, заставь этого малого взять на себя ответственность, — громко и бессвязно выкрикнул он.
Но тут же поник головой, и боль в висках стала только сильнее. Мысли смешались в сплошной хаос, имя Чжан Ли безумным вихрем кружилось в голове у Ло Айго.
Спустя мгновение Ло Айго резко вздрогнул и судорожно сжал Нефритовую подвеску Инь-Ян у себя на шее.
Точно, ведь это был памятный подарок, связывавший его и Чжан Ли в те далекие дни.
Неужели из-за того, что по воле злого рока он спустя столько лет снова надел ее, неупокоенная мстительная душа первой любви разыскала его?
Что значит то, что я убил твоего сына? О чем ты вообще говоришь?
Как такое возможно?
Прошлое стояло перед глазами во всех подробностях.
Клятва в родовом храме была истинной, и намерение бежать на юг рука об руку со злосчастной возлюбленной — тоже правдой.
И то, что Чжан Ли не могла до конца довериться ему, не было ложью ни на йоту.
Тогда Чжан Ли, цветившая в самую пору юности, была чиста и непорочна, и ее черты до сих пор живо стояли в памяти.
Почему же все обернулось именно так?..
В тот день юный Ло Айго снова разыскал Чжан Ли.
И в тот же самый день влюбленный юноша преподнес девушке Кулон Инь-Ян, над созданием которого его отец трудился изо всех сил, скрепив это клятвой верности до гроба.
— Ли-эр, смотри, с этой штукой у нас появятся деньги. Если заложить ее, нам хватит на еду и кров на несколько лет вперед, — с уверенностью заявил юноша.
— Но ведь... твой отец потратил столько сил на создание этого изгоняющего злых духов магического артефакта! Разве не глупо продавать его?.. — с удрученным видом Чжан Ли поглаживала узоры на подвеске, но в ее глазах читалась лишь жадная тоска.
— Тогда... давай не будем продавать, я просто подарю его тебе, хорошо?
Юноша был так щедр, но свет уверенности в его глазах заметно потускнел.
Не говоря уже о том, сколько сил на эту вещь потратил отец и какова была ее реальная польза...
Сейчас он сам был лишь полуученым недоучкой без гроша в кармане. Какое там отправляться в чужие края с семьей на руках — он о собственном пропитании едва ли мог позаботиться!
— Ну тогда давай это будет просто знаком нашей взаимной любви.
Девушка взяла подвеску в руки и крепко сжала пальцы юноши.
Снова взглянув на него, она увидела в его глазах и чувства, и затаенную обиду: тень Лю Янь так и осталась ее неразрешенным сердечным узлом.
Их чистая страсть была столь палящей, но сам Кулон Инь-Ян холодил кожу.
Их взгляды переплелись, но тут же испуганно разошлись в стороны.
А всё потому, что появилась так называемая хозяйка положения.
Незваная гостьявже примчалась на всех парах.
Это была никто иной, как Лю Янь, с которой Ло Айго был помолвлен.
Дочь семьи Лю пожаловала в глушь, твердо решив не возвращаться без желанного жениха.
Лю Янь отличалась образованностью и вовсе не была вздорной особой — она бы ни за что не стала ревновать на пустом месте, но и ослепительного великодушия, позволяющего спокойно смотреть, как ее жених нежится в объятиях другой, у нее тоже не было.
— Ах ты ж, молодой господин из семьи Лю! Ты уже стал человеком нашего рода Лю, так с какой стати ты околачиваешься в чужом дворе и пускаешь пыль в глаза прочим девицам?
Одетая в простое зеленое платье шестнадцати-семдцатилетняя девица густо накрасила лицо; губы, тронутые румянами, извергали ядовитые речи, в которых уже проступало мещанское высокомерие столичной штучки.
Бросив презрительный взгляд на Чжан Ли, она заметила странноватую внешность этой девицы с выдающимся подбородком; хотя глаза у той были живыми и осмысленными, создавая образ невинной простушки, облик в целом оставлял желать лучшего — любой при встрече испытал бы лишь глупое раздражение.
Лю Янь нахмурилась и, даже не удосужив соперницу прямым взглядом, продолжила не умолкая:
— Ой, да кого я вижу? Неужели это та самая маленькая звездочка из актеров семьи Чжан? Какую пьесу ты сегодня разыгрываешь? На сцене — верная и праведная дева, а в жизни рыскаешь кругом бесстыдной лисицей, распуская хвост? Заманиваешь чужого мужчину и даже не стыдишься! Какая же ты бессовестная!
Отчитав соперницу, Лю Янь прикрыла нос и рот рукавом, словно брезгуя атмосферой этого заброшенного двора.
— Янь-эр, ты же благородная девица из хорошей семьи, почему говоришь такие неприятные вещи?
Юноша встал между двумя девушками, пытаясь сыграть роль миротворца.
Ло Айго в свое время потерял голову от Чжан Ли как раз на шестидесятилетии старейшины рода Ло: Чжан Ли появилась в алых одеждах, а ее грациозный танец заставил его влюбиться с первого же взгляда.
— Я говорю неприятные вещи? А ты, женатый мужчина, заигрываешь здесь с какой-то дикой девкой — это по-твоему приятно?!
Лю Янь вытаращила глаза, держась точь-в-точь как молодая хозяйка дома.
Юноша опустил голову, донельзя растерявшись, покраснев до корней волос и закусив губу.
Наконец он выдавил из себя:
— Янь-эр, ты все не так поняла.
Услышав это, Чжан Ли помрачнела от разочарования; пометавшись в нерешительности и пару раз топнув ногой, она вихрем бросилась в дом и накрепко захлопнула дверь.
Заносчивая старшая барышня Лю тоже рассмеялась от злости.
— Ха-а... Айго, не так поняла? Это я неправильно поняла то, что происходит между нами... или то, что происходит между тобой и этой дикаркой?!
Она ткнула пальцем ему в нос:
— Если я еще хоть раз увижу, что ты путаешься с ней и крутишь шашни на стороне, знай: с тобой я, может, и не справлюсь, но с ней расправлюсь непременно!
Поняв, что оказался виноват перед обеими сторонами, юноша вновь занервничал.
— Ты... почему ты такая деспотичная?!
Их взгляды встретились, но вместо искр любви в них полыхал лишь пожар.
Искренние чувства, которым не суждено было прорасти, и нефрит, не терпящий ни единой песчинки.
Сожаление.
Оно пронизывало всю первую половину жизни молодого господина семьи Ло.
.......
Твою мать, дядя Айго, ну ты и романтик!
В памяти души восприятия ты даже крутил мне воспоминания о своей первой любви?
Ты тут над собакой издеваешься или красуешься?
Это уже ни в какие ворота.
Если та женщина в красных одеждах и впрямь была твоей первой любовью...
Ты, негодяй этакий, действительно заслуживаешь смерти!
Меня вообще ни капли не интересует твоя романтическая история — просто скажи мне, как ты сдох, и подскажи, как тебе помочь, и хватит с меня!
Ло Айго на той стороне по-прежнему хранил молчание.
Мертвая тишина.
Тишина, похожая на грозовую тучу.
.......
Девушка сидела у кровати, обхватив колени руками.
Слезы безостановочно капали
на платье.
— Почему, ну почему! Стоило ему увидеть эту Лю Янь, как он растерялся и тут же забыл свое обещание! Он в конце концов предпочел стать зятем-нахлебником этой богатой семьи Лю! Все эти слова про то, что он обязательно женится на тебе, про то, что он готов уйти с тобой на юг — сплошная ложь от начала до конца!
Но... почему стоило мне закрыть глаза, как перед взором возникал его образ?
Его глаза... когда он смотрел на меня, я ведь все равно была готова верить ему... разве нет?
Он... ушел?
Чжан Ли выглянула в окно.
В руке она сжимала Нефритовую подвеску Инь-Ян.
— Ах... ладно, пожалуй, стоит просто вернуть ее ему.
Лучи света пробивались сквозь трещины в оконной раме, падая прямо на нефрит.
Мм?
Что-то внутри него переливалось?
В тот же миг девушке показалось, что перед глазами все озарилось ярким светом.
Ой!
За окном уже не было ни брата Айго, ни Лю Янь.
Зато на нее смотрела какая-то пожилая женщина.
С доброй улыбкой, от которой ее глаза превратились в щелочки.
Кто это?
Но в следующее мгновение старуха уже оказалась прямо рядом с девушкой.
Она прошла сквозь стену — зрелище поистине жуткое.
Ты... кто ты такая?
Старуха упорно сверлила ее взглядом.
А затем заговорила неторопливым голосом:
— Деточка, ты... видишь меня?
Это... что вообще значит?
Внезапно Чжан Ли обнаружила, что у старухи вовсе нет тени!
Ты... неужели ты...
Девушка мгновенно все поняла.
— Ох-хо... вот это да, просто невероятно...
Старуха выглядела крайне удивленной, но тут же снова расплылась в улыбке.
— Ты... ты же не причинишь мне вреда? — в ужасе пролепетала девушка.
— Ой, да что ты говоришь, с чего бы вдруг? Мы же свои люди, раз ты способна меня разглядеть — значит, между нами есть особая кармическая связь.
Старуха горестно вздохнула
и добавила:
— Впрочем, верно... при жизни этой старухе и впрямь не было никого, кто не боялся бы меня в деревне...

Комментарии

Загрузка...