Выяснилось, что компания Рембрандта оказалась гораздо масштабнее, чем я предполагал.
В прошлый раз, когда меня провели в эту огромную комнату, я решил, что она служит одновременно торговым залом и резиденцией. Но, как выяснилось, это была всего лишь приемная торговой компании.
Когда мы с алхимиком прибыли в назначенное время, нас уже ожидал дворецкий. Он проводил нас к роскошной карете, и вскоре мы отправились к величественному особняку на окраине Циге. Это здание, окруженное огромным садом, выглядело так, словно принадлежало знатной или даже королевской семье. Подобные сады редко встретишь даже в Японии.
И я, и алхимик потеряли дар речи. Хотя, честно говоря, думаю, что мне, простолюдину, масштабы казались настолько грандиозными, что я не чувствовал себя так уж неловко — скорее просто растерянно.
Мы должны были создать особое зелье, и я решил сопровождать алхимика, чтобы наблюдать за этим процессом. Алхимия казалась мне чем-то загадочным и даже магическим, так что я был рад получить возможность увидеть ее в действии.
Возможно, я рассчитывал на спокойный день, но планы компании Рембрандта оказались куда более амбициозными. Они намеревались не только завершить приготовление зелья, но и сразу использовать его по назначению.
Такое изменение планов застало меня врасплох. Мое представление об алхимии включало долгие часы кипячения и смешивания ингредиентов, поэтому я полагал, что сегодняшний день будет посвящен исключительно приготовлению. Наверное, мне следовало заранее расспросить Рембрандта о подробностях.
Кроме того, я не мог не задуматься, насколько безопасно было показывать нам, двум малознакомым людям, его жену и дочерей. Но если Рембрандт сказал, что все в порядке, значит, так и должно быть.
Как бы то ни было, день уже начинал казаться непростым. Особенно с учетом того, что мои тревоги в этом мире редко оказывались беспочвенными.
Я начал нервничать, но все же решил довериться Рембрандту.
— Уважаемый Райдо, это моя вина, что я бросился за идеей с изготовлением зелья, не выяснив деталей, — с заметным беспокойством признался алхимик, пока мы ждали в приемной. — Но лучше бы Вы сразу сказали мне, что это связано с компанией Рембрандта!
Что ж, я не собирался унывать. Он ведь сам с энтузиазмом согласился, как только я упомянул зелье.
На самом деле я и сам не знал, что компания Рембрандта настолько известна и богата, пусть и относительно молода. Если бы я заранее представлял, как будет выглядеть этот особняк, то, пожалуй, принарядился бы.
Мне следовало надеть что-нибудь из прототипов, созданных гномами. У них наверняка были вещи, подходящие для такого визита. Появляться здесь в одежде, предназначенной для путешествий, было, мягко говоря, неуместно.
Как бы то ни было, теперь мы сидели в приемной, которая по своим размерам превосходила холл гостиницы, в которой я остановился. Мы устроились на нелепо мягком диване и ждали.
Даже напиток, стоящий на столе перед нами, благоухал роскошью.
Несмотря на привычку разворачивать Сферу обнаружения во время путешествий, в городах, особенно в закрытых помещениях, я старался этого избегать.
Может быть, моя осторожность была излишней.
А может быть, это связано с тем, что я вырос в мире, где строго следят за конфиденциальностью и персональной информацией. Мне не хотелось использовать свои способности лишь потому, что я мог это сделать.
В конце концов, в этом особняке находились больная супруга Рембрандта и, вероятно, две дочери деликатного возраста. Шпионаж или подслушивание здесь были бы абсолютно неуместны.
«Я впервые в Циге, поэтому не знал о репутации компании Рембрандта», — написал я, чтобы успокоить нервничающего молодого алхимика.
— Ах, понимаю, — ответил он, слегка расслабившись. — Приношу свои извинения. В Циге его имя имеет большой вес. Честно говоря, мне не по себе находиться здесь, зная, что он будет наблюдать за нами.
«Понятно. Это действительно может заставить понервничать».
— Именно! И вдобавок к этому — запрос на очищение Амброзии! Несмотря на то, что методика уже известна, я весь день беспокоюсь, вдруг что-то пойдет не так...
Будет ли наказание, если мы потерпим неудачу? Хотя это казалось маловероятным. Даже если на кону стояли жизни близких, это были торговцы, а не мафия.
«Все должно быть в порядке», — написал я, желая успокоить и его, и себя. — «Они сказали, что это не составит труда для кого-то 80-го уровня».
— Зелье Амброзии... Я слышал, что это универсальное противоядие, изготавливаемое в основном из нектара цветка Амброзии, который, как говорят, уже вымер, — пробормотал алхимик, погруженный в свои мысли. — Интересно, как его делают...
Рембрандт и дворецкий все еще не появились.
Как долго они собираются заставлять нас ждать? Не то чтобы я злился, но находиться в этом богато обставленном помещении было невыносимо.
Когда я допил лишь половину своего напитка, который, как я понял, был чем-то вроде чая, служанка быстро заменила его на свежий.
Судя по предыдущему опыту алхимика и его квалификации, проблем с приготовлением зелья возникнуть не должно.
Возможно, стоит запомнить его имя...
Клац.
Мы оба перевели взгляды на звук открывающейся двери.
— Простите, что заставили Вас ждать, — в комнату вошли Рембрандт и его дворецкий.
Ну, наконец-то.
— Все готово, — объявил дворецкий, — и мы пришли, чтобы проводить Вас. Оборудование находится в подвале. Прошу следовать за мной.
— Насколько помню, уважаемый Райдо тоже желал наблюдать, — добавил Ремрандт. — Пожалуйста, сопровождайте уважаемого Хазала.
Спасибо, господин Рембрандт! Выходит, его зовут Хазал. Я что то подобное и предполагал. Если бы выяснилось, что я привел кого-то с собой, даже не зная его имени, это выглядело бы плохо. Я был близок к этому.
«Что планируете делать Вы, уважаемый Рембрандт?», — спросил я своего спасителя.
— Для начала я отправлюсь к жене и дочерям, — ответил он. — Как только зелье будет готово, я попрошу кого-нибудь сопроводить Вас в их комнату. Вскоре мы сможем продолжить беседу.
Очевидно, он хотел быть рядом с женой и дочерьми, пока они ждали своего исцеления. Я бы поступил так же.
«Конечно. Тогда до скорой встречи», — написал я.
Рембрандт отвесил поклон нам с Хазалом, а затем вышел из комнаты.
Дворецкий быстро объяснил нам, что мы должны спуститься в подвал, и мы отправились за ним.
Пока мы шли, Хазал пристроился рядом со мной на ступеньку позади. Я оглянулся и увидел, что с его бледного лица смотрят стеклянные глаза. Он выглядел так, словно шел на собственную казнь, а не на сеанс приготовления зелья. С ним точно все будет в порядке?
Все, что я мог сейчас сделать — это продолжать следовать за дворецким, который вел нас в нижнюю часть особняка.
***
Заморозить смесь нектара цветков Амброзии и лекарственной настойки на спирту.
В принципе, это и был весь рецепт приготовления зелья Амброзии.
Вы заливаете в емкость определенное количество различных целебных настоек и нектара Амброзии. Затем вы берете что-то вроде льда, сделанного из особой воды (замороженной при температуре около минус двадцати градусов), и мелко крошите его на тонкие, как бритва, пластинки. Затем на лед в строго определенных количествах несколько раз выливалась смесь нектара и целебных настоек.
Вот и все. Алхимия использовалась для регулирования температуры, дозировок и внешней среды. Судя по всему, в этом мире магия в области алхимии в основном заключалась в регулировании окружающей среды и температуры, создании стерильных или чистых условий, хотя она также запускала и поддерживала химические реакции.
Процесс казался достаточно простым. Даже Хазал бросил на меня взгляд, говоривший: “И это все?”. Однако заклинания, использованные в этом процессе, были невероятно неэффективны.
Мне хотелось крикнуть: “Какого черта!”. Сами слова заклинаний и порядок их использования были настолько небрежными, что казалось, будто на создание одной единицы магии тратится десять единиц магической силы.
Даже если они использовали заклинания на мертвых древних языках, это все равно было ужасно. У меня возник вопрос, действительно ли такая магия в порядке вещей. Но... надо полагать, таков был стандарт магии в этом мире. Даже атакующие и поддерживающие заклинания, которые Тоа и остальные использовали во время нашего путешествия по Пустоши, были такими же. Разве это не пустая трата магической силы?
Если бы удалось выявить и воспроизвести слова, более точно отражающие суть заклинаний, тексты могли бы стать значительно эффективнее, даже при использовании древних мертвых языков. Возможно, магия, которой меня обучила Эмма, была редким и невероятно удобным стилем.
Наблюдая за процессом приготовления зелья, я в очередной раз убедился, что самая важная часть заключалась в его создании.
Ключевой задачей было извлечь нектар Амброзии — единственную сложную составляющую этого процесса.
Как упоминал ранее Хазал, самым серьезным препятствием являлось получение достаточного количества нектара Амброзии из растения, которое считалось вымершим. Однако редкие глаза Рубиноглазок устраняли необходимость в самом растении. С их помощью, используя особый метод, можно было извлечь компоненты, идентичные нектару. Это, без сомнения, была самая секретная часть метода.
Даже наблюдая за процессом, я не мог до конца понять, что именно происходило. Возможно, Томоэ, просмотрев позже мои воспоминания в Подпространстве, сможет раскрыть больше деталей. Вероятно, мой алхимик из алке сумеет воспроизвести этот процесс.
Я был удивлен, узнав, что "Рубиноглазки" — это вовсе не отдельный вид пчел, а обычные красные пчелы, питающиеся нектаром Амброзии, отчего их глаза приобретают алый оттенок.
Это означало, что где-то поблизости находилась скрытая делянка с цветами Амброзии. Без точных данных о местах обитания Рубиноглазок сложно было сказать, как далеко она могла находиться, но ее существование было несомненным.
Иными словами, цветок Амброзии все-таки не вымер. Это открытие имело огромную ценность.
Спустя некоторое время замороженная смесь, вобравшая в себя все жидкости, затвердела, превратившись в алый кристалл.
Затем в кристалле появилась трещина, и жидкость, гораздо более прозрачная и розовая, чем предполагал цвет кристалла, начала стекать в емкость.
Сам кристалл, тем временем, становился еще насыщеннее и ярче. Процесс выглядел завораживающе красивым.
Хазал молча закрыл крышку контейнера и, некоторое время изучая содержимое, наконец облегченно выдохнул.
— Теперь готово... зелье Амброзии, — подтвердил он.
Комнату наполнил хор восхищенных голосов. Помимо Хазала, дворецкого и меня, в процессе участвовали несколько сотрудников компании Рембрандта в качестве помощников.
Хотя процесс был относительно прост, ценность зелья заключалась в его исключительном действии и, главным образом, в сложности добычи ингредиентов.
Тем не менее, получившееся количество оказалось значительно меньше, чем я ожидал: в контейнере собралось примерно две трети объема небольшого энергетического напитка.
Хазал снова вздохнул, на этот раз облегченно. Однако нам предстояло повторить процесс еще дважды.
Будет ли он в порядке?
Чтобы снизить риск неудачи, мы решили готовить три дозы отдельными партиями.
Конечно, у нас было шесть глаз Рубиноглазок, так что сырья хватило бы на шесть доз, но я планировал по возможности сохранить это в секрете. Если лишние глаза не понадобятся, я был уверен, что смогу найти им другое применение.
В конце концов, за все наше долгое путешествие до Циге мы лишь однажды встретили Рубиноглазок. Без сомнения, эти глаза представляли собой невероятно редкие и ценные предметы.
Позже я собирался попросить ящеролюдов поискать Амброзию в Пустоши. Если удастся наладить ее выращивание, это может превратиться в прибыльный бизнес... ♪
Точно, нужно будет и Мио привлечь. Она ведь тоже неплохо разбирается в лекарствах. Это должно повысить наши шансы на успех.
Хе-хе-хе-хе.
— В таком случае, я немедленно доставлю зелье хозяину! Уважаемый Хазал, продолжайте, пожалуйста, с остальными! — дворецкий осторожно взял флакон обеими руками и поспешил покинуть комнату.
Хотя его лицо оставалось, как всегда, бесстрастным, в его голосе чувствовалось едва заметное удовлетворение.
“Что ж, наверху я им не понадоблюсь”, — подумал я. — “Останусь здесь, внизу, и продолжу наблюдать за приготовлением следующего зелья”.
Рембрандт и дворецкий, вероятно, снова расплачутся от радости. Честно говоря, мне даже становилось неловко находиться рядом со взрослыми мужчинами, которые так открыто рыдают.
Кроме того, я хотел дать Хазалу возможность выразить свои искренние чувства, учитывая, под каким напряжением он находился с момента нашего прибытия в поместье Рембрандта.
— Похоже, мы добились успеха, — сказал я на древнем языке, решив, что Хазал поймет меня, поскольку ранее читал заклинания на этом языке.
Ассистенты непонимающе уставились на меня, но Хазал тут же оживился.
— Уважаемый Райдо?! Вы действительно говорите на древнем языке? — изумился он.
Я вспомнил, что Томоэ упоминала, будто этот язык иногда используют как простой метод шифрования, так что ничего удивительного в этом не было. Хотя, судя по реакции Хазала, информация об использовании этого языка явно устарела.
— Да, я владею несколькими языками, кроме всеобщего, — ответил я ему. — Подумал, что один из них может оказаться пригодным для общения.
— Ах, действительно. Невозможность пользоваться всеобщим языком, должно быть... раздражает.
В яблочко!
— Никто больше не понимает этого языка, так что он идеально подходит для нашего общения. Давай поторопимся и приготовим остальные две дозы. Я хочу вылечить их как можно скорее.
— Согласен, — кивнул Хазал. — Судя по всему, у нас меньше времени, чем я предполагал.
— Я не очень хорошо разбираюсь в проклятых болезнях, но должен признаться: я зол на тех, кто приказал это сделать, и на тех, кто это исполнил.
— Уважаемый Райдо, вы так добры... — Хазал тяжело вздохнул. — А вот у меня были мысли о том, чтобы продать свои услуги подороже.
Видимо, возможность говорить на языке, который никто из присутствующих не понимает, развязала ему язык. Теперь Хазал без колебаний делился своими мыслями.
Судя по всему, проклятые болезни были ему не в новинку. Он уже привык к приготовлению таких зелий. Возможно, его закалил ритм жизни авантюриста. В отличие от меня, эмоционально вовлеченного в любую ситуацию, Хазал придерживался более прагматичного подхода, необходимого для выживания.
— Награда будет значительной. Давай продолжим, — сказал он, прежде чем вновь сосредоточиться на работе.
Пусть я и предполагал, что древний язык даст нам возможность вести приватную беседу, теперь, размышляя об этом, я осознал, что всегда оставался шанс, что кто-то из помощников все же его понимает. Возможно, мне не стоило рисковать.
Я продолжил наблюдать за Хазалом, который быстро приготовил второе зелье. Рембрандту повезло, что процесс оказался достаточно простым. Если бы успех зависел от слишком высокой сложности, надежда, за которую мы цеплялись, могла бы рухнуть.
Однако сам процесс выглядел так, будто в него вложили нечто чрезмерное, словно использовали все, кроме самых ценных частей тунца. Это казалось неоправданным увеличением стоимости эликсира.
Если бы удалось усовершенствовать этот процесс, сделав его более эффективным, цена могла бы стать доступнее. Возможно, это даже станет флагманским продуктом для компании "Кудзуноха".
Идея создания продукта... Вот уж чего я не ожидал получить от сегодняшнего наблюдения за приготовлением. Редкие эликсиры, безусловно, смогут обеспечить успех.
Учитывая весь беспорядок, который Мио устроила вчера, эта мысль немного улучшила мое настроение.
— Фьюх! Приготовление остальных зелий завершено, — сказал Хазал, подходя ко мне. Одной рукой он вытирал пот со лба, а в другой держал две бутылочки с зельями.
Ах, чтоб тебя! Будь осторожнее! Ты должен следовать примеру дворецкого и нести их обеими руками, глупец!
Бах!!!
— Господин Райдо! Господин Хазал!
Какого...?!
Внезапным гостем оказался дворецкий!
— Вах?! — я обернулся на голос.
От неожиданности Хазал выпустил обе бутылочки из рук.
Они разлетелись в разные стороны и начали падать на пол.
Хазал, я тебя определенно ударю позже!
Я быстро бросил взгляд на падающие бутылочки.
Несмотря на растерянность, я заставил себя начать действовать. Спасибо тебе, мое сверхчеловеческое тело.
Резкий прыжок, словно отстрел туго сжатой пружины, позволил мне метнуться к бутылочке, падавшей справа. Вытянутая рука надежно поймала цель. Теперь главное — не разбить ее в этом положении!
К сожалению, вторая бутылочка падала в противоположном направлении, и я уже не мог ее достать.
Черт возьми, только не это!
Положив левую руку на пол, я выпустил легкий импульс магии.
Энергия слегка подтолкнула мое тело в сторону второй бутылочки, но рука все равно не дотягивалась.
Пожалуйста, упади мне на спину!
Неужели боги услышали мою молитву?
Что-то легкое приземлилось мне на спину. Но в следующий момент я почувствовал удар головой о край стола.
Будь оно все проклято! Ладно, пока зелье в порядке, все не так плохо.
— У-уважаемый Райдо, к-как и следовало ожидать от вас! — воскликнул Хазал с дрожью в голосе.
Ну, Хазал, ну погоди! Я определенно стукну тебя пару раз за это.
***
Мы последовали за дворецким наверх и по длинному коридору. Через какое-то время я уловил тошнотворно-сладкий запах, напоминающий парфюмерный магазин. Аромат доносился из-за закрытой двери.
Рембрандт ждал нас в приемной, но что-то явно было не так. Он сидел на диване, а его левая рука была вся в крови. Рядом с ним медсестра осторожно перевязывала рану.
— Хаа... — изумленно ахнул Хазал.
На него напал монстр? Судя по следам от клыков или когтей, нападавший не был крупным.
Рембрандт поднял голову, заметив нас.
— Ох, это вы, уважаемый Райдо. И вы, уважаемый Хазал, — слабо произнес он.
«Не волнуйтесь», — написал я, подняв бутылочки. — «Лекарства готовы, они у меня».
После произошедшего я решил не доверять Хазалу бутылочки и держал их у себя.
— Что... что случилось?! — взволнованно спросил Хазал, охваченный паникой.
Рембрандт лишь покачал головой. Казалось, он не столько не мог говорить, сколько не знал, как объяснить произошедшее.
Хазал собирался задать еще несколько вопросов, но я поднял руку, чтобы остановить его. Лучше подождать, пока Рембрандт соберется с мыслями.
Единственным звуком в комнате оставалось шуршание бинтов, которыми медсестра перевязывала его рану.
Затем и этот звук прекратился.
— Прошу прощения. Спасибо, что дали мне немного времени; теперь мне стало легче, — произнес Рембрандт.
«Что случилось?», — написал я.
Если бы это произошло в первые дни после моего появления в этом мире, я, вероятно, впал бы в панику, увидев кого-то с такими серьезными ранениями. Но сейчас я чувствовал удивительное спокойствие — возможно, это означало, что я уже вполне приспособился к жизни здесь.
Я мог подумать только об одном: вероятно, кто-то пытался похитить больных членов семьи Рембрандта, и он, рискуя своей жизнью, защищал их.
— Когда Моррис доставил эликсир, — начал Рембрандт, его голос был тихим и напряженным, — я услышал шум из спальни моей супруги.
Ах, это, должно быть, та комната, из которой доносился этот сладкий запах, — подумал я.
«Шум?».
— Да. Я решил, что это просто один из ее обычных приступов.
«Приступ?», — переспросил я, прервав его объяснение. Это было впервые, когда я услышал о таких симптомах.
— Ох, точно. Я ведь еще не рассказывал вам о симптомах, — продолжил Рембрандт, покачав головой. — Сначала у всех троих была постоянная лихорадка, но...
Сначала симптомы напоминали обычную простуду. Но постепенно состояние его жены и дочерей ухудшалось. Они начали бояться воды и света, временами теряли рассудок и становились агрессивными, разрушая стены и мебель в своих комнатах. Все это напоминало бешенство у собак.
Потом проклятая болезнь начала разрушать их внешность. Некогда прекрасные волосы выпали, щеки запали, а глаза засияли ярким, безумным красным светом. Они изменились до неузнаваемости.
Когда они приходили в себя и видели, что с ними стало, их охватывало отчаяние. Они рыдали, прося прощения у близких, чувствуя себя опустошенными.
Рембрандт рассказывал о муках, которые выпали на долю его семьи, и я не находил слов. Я даже не мог встретиться с ним взглядом.
— А потом они начали нападать на окружающих с невероятной силой, — продолжил он. — Но в последнее время они стали слишком слабы, чтобы делать даже это. Максимум, на что они сейчас способны — это слабо стонать.
Я снова подумал, что если бы оказался на его месте, я бы не смог говорить об этом так спокойно. Без сомнения, я бы выслеживал и убивал виновных, их заказчиков и даже их семьи.
— Сегодня должен был наступить день, когда этот ад наконец закончится! И все равно, и все равно... — его голос дрожал от муки. — Когда Моррис доставил лекарство, я сразу же отправился к жене. Мысль о том, что я наконец смогу спасти ее, доводила меня до слез. Но как только я подошел к двери спальни...
— В этот момент...
— Звуки хаоса стали громче, и вдруг сквозь деревянную дверь просунулась иссохшая рука, — голос Рембрандта дрогнул, словно он все еще не мог поверить в произошедшее.
— Все произошло так быстро. Моя супруга... она напала на меня, — голос Рембрандта дрожал от смеси отчаяния и горечи. — ...моя жена, которую должно было спасти это лекарство... выхватила его у меня из рук и разбила.
Он сделал глубокий, дрожащий вдох, прежде чем продолжить:
— Внезапно воздух наполнился этим тошнотворно сладким ароматом, и моя жена снова набросилась на меня. Она была совершенно невменяема. Только благодаря охранникам и Моррису я выжил; они сумели усмирить ее. Но даже тогда она продолжала кричать, скаля клыки, будто зверь. В конце концов, ее силы иссякли, и она упала, словно сломленная, провалившись в сон.
Это происшествие поставило нас перед нынешней ситуацией.
Можно ли было выбрать более неудачное время для такого эпизода жестокости?
Хазал первым нарушил гнетущую тишину:
— Это был не приступ, — его голос звучал тяжело и мрачно. — Скорее всего, это реакция на приближение лекарства. Защитный механизм, встроенный в саму болезнь, чтобы предотвратить излечение. Жертва становится последним препятствием на пути к своему спасению.
Хоть у него и не было достаточного опыта для точного анализа, Хазал отметил, что проклятая болезнь восьмого уровня вполне могла обладать такой особенностью.
— По словам раненых стражников, чтобы сдержать ее, потребовались значительные навыки ближнего боя.
Тело, которое едва могло двигаться, вдруг обретает такую невероятную силу, что требуется несколько взрослых мужчин, чтобы удержать его. Это объясняло, почему для ее усмирения понадобились профессиональные бойцы.
"Значительные навыки ближнего боя, да?” — подумал я. У меня уже были на примете несколько людей, которые подошли бы для этого.
Однако сам я был всего лишь первого уровня. Логика подсказывала, что мне следовало бы обратиться за помощью к Тоа и ее отряду, чтобы они разобрались в этой ситуации.
Но... несмотря на это, я решил сделать это сам.
Глядя на раненого Рембрандта и его охранников, я ощутил непоколебимое чувство долга. Снова и снова жизнь убеждала меня: если хочешь быть уверен в результате, делай все сам.
Я бросил взгляд на удрученного Рембрандта и его дворецкого и написал:
«Я разберусь с этим. Пойдемте».
— Уважаемый Райдо! — воскликнул Рембрандт в смятении. — Вы не сможете этого сделать! Ведь вы...
Я остановил его поднятой рукой и устремил на него взгляд, полный решимости. Рембрандт замолчал и сник, вновь опускаясь на место.
Затем я резко схватил Хазала за воротник и притянул его ближе, твердо приказав:
— Используй оставшиеся материалы для приготовления еще одной порции лекарства.
Не произнеся ни слова в ответ, Хазал бросился в подземную лабораторию. Даже если у него не получится с первого раза, у нас все еще оставались глаза Рубиноглазок для создания новой дозы.
Если бы я отправился в Подпространство, то смог бы вернуть дополнительные запасы, но это заняло бы слишком много времени. Пока шанс еще оставался, я собирался использовать все возможное, чтобы спасти семью Рембрандта.
Я протянул Рембрандту один из двух приготовленных эликсиров.
В подземной лаборатории запахи оставались под контролем, поэтому раньше я не обращал внимания. Но теперь, когда я стоял здесь, неужели этот эликсир действительно так пахнет? Символ надежды, пропитанный сладким ароматом отчаяния... Какая извращенная ирония.
Что ж, давайте покончим с этим проклятием.
***
«Скорее, лекарство!».
Я удерживал миссис Рембрандт, женщину, превратившуюся в едва узнаваемую тень самой себя. Крепко прижимая ее к себе, я держал ее за руки и туловище, пытаясь справиться с ее невообразимой силой, вызванной присутствием эликсира.
Ее облик внушал ужас: выпавшие волосы, впалые щеки, налитые кровью глаза, изо рта безостановочно текла слюна. Лишь ее очертания напоминали человека.
Что же это за фильм, в котором парень жил со своей собакой в городе, опустошенном вирусом?* Она напоминала одного из монстров из того фильма. Скорее, даже не зомби, а упыря. Хотя я никогда раньше не видел ее, было трудно поверить, что когда-то она могла быть красивой женщиной.
[П.П.: Фильм «Я легенда», 2007 г.]
Она яростно дрыгала ногами, но сейчас мы, наконец, могли влить лекарство ей в рот.
— Вы действительно всего лишь первого уровня? — тихо спросил Рембрандт, забыв о своих действиях.
Разумеется, его удивление было вполне объяснимо: первый уровень должен быть сродни ребенку, а это значило, что моя сила, по логике вещей, должна быть гораздо ниже его собственной.
«Быстрее, лекарство!», — подгонял я его, игнорируя удивление.
— Ах, да!
Мои слова вернули Рембрандта в реальность. Он снова сосредоточился. Строение тела его супруги не изменилось до такой степени, чтобы методы, применимые к людям, стали бесполезны. Примитивные приемы захвата, которым меня учила сестра, увлекавшаяся дзюдо, сейчас оказались кстати. Тогда, в детстве, я не блистал в этом успехами, но с моими нынешними физическими возможностями это стало реальностью.
Скорее, даже моя текущая сила выглядела экстраординарной. Несмотря на то что прямо сейчас супруга Рембрандта демонстрировала силу, превосходящую пределы ее тела, в прошлом она была обычной женщиной. Это не стало для меня проблемой.
Однако нельзя было недооценивать силу человеческой челюсти. Особенно сейчас, в ее необузданном состоянии. Один ее укус мог стать смертельно опасным для обычного человека, даже авантюриста.
Надо отдать должное Рембрандту: даже когда его жена вцепилась пальцами в его руку, он не дрогнул, продолжая вливать лекарство. Глядя на выражение решимости, застывшее на его лице, можно было с уверенностью сказать, что он был готов пожертвовать всем, что потребуется. Постепенно ее тело начало дрожать, а алый свет безумия в глазах медленно угас. В конце концов она обмякла, ее дыхание стало ровным и спокойным, словно она уснула.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...