Сяньлин-цзы поначалу опешил, а следом его охватил безумный восторг.
Он решил, что злой дух хочет слиться с ним воедино, чтобы вместе отразить врагов.
Однако в следующее мгновение радость на его лице сменилась безграничным ужасом.
Хлюп!
Черный луч вовсе не собирался растворяться в его теле – он насквозь пронзил грудь Сяньлин-цзы!
─ Ах ты... ублюдок!
Сяньлин-цзы с неверием опустил взгляд на черную дыру в собственной груди, чувствуя, как жизненные силы стремительно покидают его.
Злой дух использовал его.
Воспользовался его живой кровью и еще не развеявшейся духовной силой для последней отчаянной схватки!
─ Ге-ге-ге... Какой прекрасный сосуд!
Впрочем, по сравнению с тем, что он ощущал в тот день, этот всё же значительно хуже.
Тело Сяньлин-цзы забилось в судорогах, под кожей забурлила черная дымка, а глаза вмиг стали черными, как смоль, исторгая нечеловеческий, жуткий смех.
Из него вырвалась волна свирепой злобы, намного превосходящая позднюю стадию Основания Обители и почти касающаяся порога Зарождения Души.
Лицо Ши Шуханя слегка изменилось: ─ Принудительное слияние. Долго тебе в таком состоянии не продержаться.
Он неуловимо сменил стойку.
Каждый удар его меча нес в себе смертоносную острову, способную разорвать саму душу!
Лу Фэнши тоже до боли сжала зубы, швыряя оставшиеся талисманы так, будто они ничего не стоили.
Она не надеялась ранить врага – ей было достаточно лишь сбить его с толку.
«Сяньлин-цзы», одержимый злым духом, испустил яростный рев.
Его движения заметно ожесточились и замедлились, а черная дымка вступила в яростное столкновение с ослепительным пламенем чистой Ян, порождая пронзительный треск и взрывы.
При каждом столкновении это тело содрогалось от судорог, а черная энергия рассеивалась клочьями.
Было очевидно, что слияние крайне нестабильно и может рухнуть в любую секунду.
Под натиском яростной схватки храм начал разрушаться еще быстрее.
Всюду клубилась пыль.
Лу Цинцин, онемев от ужаса, сидела, прислонившись к стене в самом углу, и, глядя на развернувшуюся вокруг картину настоящего ада, то плакала, то смеялась, напоминая безумную.
Пэй Чжиянь, не обращая внимания на смертельную опасность, ворвался в накренившиеся ворота храма и рывком оттащил потерявшую рассудок Лу Цинцин в относительно безопасный угол, однако взгляд его был прикован к хрупкой фигурке в густой пелене пыли, что отчаянно билась со злым духом.
Впервые в жизни он познал всю горечь и жжение в груди, когда душа рвется на части.
Что до боевых искусств – кое-какие навыки у него имелись.
Но рядом с этими заклинателями они казались сущим ничтожеством.
Обломки сыпались градом, и, заметив, что один из тяжелых кусков норовит обрушиться на потерявшего сознание прихожанина, Пэй Чжиянь бросился вперед, оттаскивая несчастного в безопасное место.
Черная дымка вновь столкнулась с чистым пламенем меча Ши Шуханя, и каждое их соприкосновение заставляло оболочку чудовища содрогаться, а мрак таял, словно капли чернил, упавшие в чистую воду.
─ Оно больше не держится!
Улучив момент, Лу Фэнши метнула два последних талисмана нейтрализации зла, целясь прямо в то место, где злой дух пытался собрать воедино сгустки черной материи.
Хлюп!
Словно кипяток, плеснувший на снег, золотое сияние разорвавшегося талисмана вмиг прожгло брешь в непроглядной тьме.
Злой дух испустил пронзительный, запредельно жуткий визг.
─ Сокрушить зло!
Глаза Ши Шуханя полыхнули ледяным светом.
Поймав мимолетную брешь в защите врага, он обрушил свой меч с мощью низвергнутого с небес Серебряного потока, и подлинный огонь чистой Ян, способный испепелить любую скверну, вонзился прямо в грудь «Сяньлин-цзы».
Гул!
На сей раз обошлось без глухого треска.
Раздался грохот, подобный удару грома.
Ослепительное золотисто-алое пламя вырвалось изнутри злого духа, мгновенно пожрав и искореженную оболочку, и клубящуюся черноту.
И без того полуразрушенная плоть Сяньлин-цзы под воздействием истинного пламени чистой Ян обратилась в пепел, не успев издать даже крика; следом за ней в ослепительном сиянии окончательно рассеялся и жуткий оскал призрачной маски.
Бесновавшаяся зловещая аура угасла на глазах, оставив после себя лишь изувеченные руины.
Некоторые прихожане уже пришли в себя – дрожа всем телом, они обнимали себя за плечи, стараясь казаться как можно менее заметными.
Что они только что видели?
Это было слишком страшно.
Ши Шухань медленно опустил меч, и на его холодном лице проступила тень сосредоточенности.
Он подошел к куче пепла, кончиками пальцев подцепил щепотку оставшейся гари и, прикрыв глаза, замер на мгновение, слегка нахмурившись.
─ Ну как?
Лу Фэнши быстро подошла к нему, слегка запыхавшись, но ее глаза ярко блестели.
Пэй Чжиянь тут же бросился к ней, окинув ее тревожным взглядом с ног до головы, и лишь убедившись, что жена не пострадала, с облегчением выдохнул, переведя взгляд на Ши Шуханя.
─ Злой дух уничтожен, его плоть и душа обратились в прах, ─ открыв глаза, произнес Ши Шухань, но в его голосе сквозило сомнение. – Однако в остатках мыслеобразов этой твари обнаружился слабый след чиновничьего зла и приемов из канонических талисманов Лунхушаня. И хотя скверна изрядно изуродовала его, первородство силы несомненно: подобное чудовище никоим образом не могло зародиться в каком-нибудь захудалом деревенском капище.
─ Боюсь, дело куда сложнее, чем кажется, и за этим кроются чужие интересы.
─ Чиновничье зло? Лунхушань?
Сердцебиение Лу Фэнши и Пэй Чжияня на миг синхронно оборвалось.
Некогда линия небесного мастера Чжана с горы Лунхушань пользовалась высочайшим почетом, имея официальное императорское соизволение на управление делами даосизма в южных землях.
Однако после того, как Вдовствующая императрица Гао взяла бразды правления в свои руки и приблизила Сыма Гуна вместе с прочими приверженцами старой партии, ожесточенная борьба между старыми и новыми фракциями тяжким грузом легла на все религиозные течения.
У них отобрали полномочия возглавлять южное даосизм.
И в последние годы они вели себя тихо, словно мыши под метлой.
Если этот злой дух действительно связан с талисманами Лунхушаня – пусть даже крадеными, – это дело из ряда вон выходящее!
─ Расследовать всё служащее надлежит с предельной осторожностью, не делая опрометчивых выводов.
Промолвив это, Ши Шухань обвел взглядом разгромленный храм и бесчисленных бесчувственных прихожан: ─ Первостепенная задача – разобраться с тем, что осталось после бури.
Услышав это, Пэй Чжиянь со спокойным выражением лица отозвался: ─ Не извольте беспокоиться, господин Ши, у меня уже кое-что на этот счет продумано.
Он перевел взгляд на выход из храма и громко произнес: ─ Старший стражник Лин, можете входить.
Его слова едва успели замереть в воздухе, как за дверями храма замаячил отряд стражников в темно-синей форме с поясными саблями наперевес.
Впереди шел подтянутый, с суровым лицом человек – тот самый старший стражник Лин, да и двое подчиненных, с которыми Лу Фэнши уже успела познакомиться, тоже были здесь.
Судя по всему, они давным-давно ждали снаружи, и теперь, воочию узрев царящий внутри разгром – словно здесь пронеслась буря, – даже видавшие виды служаки не смогли скрыть изумления в глазах.
─ Господин Пэй.
Старший стражник Лин поспешно подошел и отдал честь Пэй Чжияню: ─ Получив ваше послание о том, что в здешних местах лютуют нечистые силы и зреет беда, я немедленно привел людей. Только... этот шум...
Пожалуй, оказался слишком сильным.
Оглядев практически сровнянный с землей главный алтарь и усеянный телами пол, он просто не мог представить, что же здесь произошло.
─ Благодарю за службу, Лин.
Пэй Чжиянь ответил на поклон и коротко, без лишних слов указал на несколько фигур в руинах, которые пытались отползти прочь, получив ранения от талисманов Лу Фэнши: ─ Перед нами еретический даос Сяньлин-цзы из храма Усянь-гуна и его подручные, кои под личиной жертвоприношений промышляли
тем, что крали чужие жизни и человеческую ци.
─ Более того, они поклонялись злому духу, сея смуту среди крестьян. Мы сочли своим долгом искоренить эту заразу; в разгар схватки храм рухнул, еретик пал, а нечисть уничтожена.
─ Что до этих негодяев, прошу старшего стражника Лина взять их под стражу, устроить допрос с пристрастием и выбить имена всех сообщников.
После случая в частной школе стражник Лин проникся к обоим глубоким уважением.
Да и снаружи он уже слышал отзвуки битвы, так что сомнений у него не возникло – он тут же приказал Чжан Цзюню и остальным скрутить преступников.
Затем Лин перевел взгляд на усыпанный телами бесчувственных прихожан пол и поморщился: ─ А эти бедолаги...
─ Все они – несчастные жертвы обмана, замороченные еретиком, и по большей части невиновны.
Продолжил Пэй Чжиянь: ─ Уповаю на то, что старший стражник найдет людей, чтобы привести их в чувство, составить списки и допросить. Дело это государственной важности, его придется докладывать в окружную управу, так что наведение порядка займет немало времени.
─ Наш долг – служить закону, господин Пэй может не волноваться.
Он прекрасно понимал, что это дело имеет огромный резонанс и грозит серьезными последствиями. Мало того, что Пэй Чжиянь избавил округу от страшной напасти, так еще и подсказал верный путь, позволив ему, стражнику, вписать свое имя в списки отличившихся. Разумеется, он приложит все усилия.
Ши Шухань в этот момент подошел к углу, где пряталась Лу Цинцин.
Пережив тяжелейшее потрясение от горя и радости, а также ужас на грани рассудка, и воочию увидев гибель злого духа, девушка была полностью сломлена – она сжалась в комок, глядя перед собой пустым взглядом.
Кончик пальца Ши Шуханя вспыхнул алостью и растворился у нее между бровей; печать успокоения сердца ярко вспыхнула, временно зафиксировав ее трепещущую на краю пропасти душу.
─ Она тоже жертва, а к тому же – ключевой свидетель.
Произнес Ши Шухань, глядя на Пэй Чжияня: ─ Ее необходимо как следует пристроить, ее показания имеют решающее значение.
─ А это кто? – взгляд Лина упал на Ши Шуханя.
Оценив его необыкновенную, отрешенную от суеты стать, он понял, что перед ним вовсе не рядовой отпрыск благородного семейства.
Особенно после того, как тот убрал меч, а в воздухе всё еще висело леденящее душу марево, и помня о том, с каким благоговением тот собирал пепел – всё это заставляло старшего стражника инстинктивно трепетать.
Пэй Чжиянь шагнул вперед и представил спутника: ─ Лин, это даосский наставник Ши, странствующий мастер из сокровенных врат. Если бы не его праведный гнев и молниеносное уничтожение злого духа, одним нам сегодня ни за что не справиться с этой напастью.
─ Мастер сокровенных врат?
Старший стражник Лин и следовавший за ним Чжан Цзюнь сотоварищи потрясенно ахнули, втягивая воздух ртом.
Всю жизнь промышляя по улочкам и переулкам, они относились к россказням о богах и демонах скептически.
Но сегодня, воочию узрев рухнувший храм и клубящуюся черную скверну, а также услышав из уст Пэй Чжияня подтверждение об «истреблении злого духа», всякая доля сомнения испарилась, сменившись страхом и благоговейным трепетом.
Теперь взгляды, брошенные на Ши Шуханя, казались совершенно иными – они были пропитаны глубочайшим почтением.
─ Оказывается, к нам пожаловал бессмертный наставник!
Старший стражник Лин поспешно сложил руки в глубоком поклоне, согнувшись едва ли не пополам: ─ Наставник покарал нечисть и встал на защиту праведности, сие есть величайшая добродетель. От лица всех жителей уезда я выражаю бессмертному наставнику глубочайшую благодарность.
Чжан Цзюнь и остальные тоже поспешили отвесить поклон, затаив дыхание.
Бессмертный наставник из сокровенных врат!
Это же те самые легендарные мужи, что способны повелевать ветрами и дождями, рубить демонов и изгонять духов.
Не мудрено, что в храме полыхало золотое сияние и грохотали молнии с огнем!
Подобных людей простым служителям закона за всю жизнь довелось бы увидеть едва ли.
Ши Шухань слегка кивнул, принимая этот поклон, и его голос остался все таким же холодным, лишенным эмоций: ─ Долг каждого. Зло повержено, зачинщик мертв, а в остальном – уповаю на ваши хлопоты по наведению порядка.
Слова его были кратки, и продолжать беседу он явно не собирался.
─ Наставник может быть спокоен, я... то есть уезд сделает всё возможное, чтобы довести дело до конца, отчитаться перед округом, сурово покарать уцелевших негодяев и утешить народ.
Поспешно заверил его Лин, выказывая предельную почтительность.
С таким небожителем, чей след и след простыл, за счастье было хотя бы словом перемолвиться – кто осмелился бы докучать ему расспросами?
Он лишь молил небо, чтобы этот господин не вздумал гневаться на их прежнее упущение и недосмотр за столь скверным капищем.
Ши Шухань не стал больше задерживаться. Бросив взгляд на всё еще безутешную Лу Цинцин, он перевел взор на Пэй Чжияня и Лу Фэнши: ─ Дело завершено, я покидаю вас. Что до талисманов, я продолжу поиски.
С этими словами он достал из рукава еще один бумажный листок – на сей раз для передачи звука: ─ До встречи, господа.
Стоило звуку замереть, как его фигура качнулась.
Присутствующим на миг показалось, будто в глазах рябь пошла, а когда они моргнули, на прежнем месте уже никого не было – словно человек этот никогда здесь и не появлялся.
─ Ох... –
Среди стражников пронесся сдавленный вздох.
Сюй Фэйлу яростно протер глаза и тихо прошептал Чжан Цзюню: ─ Брат Чжан, а этот наставник – и вправду небожитель!
Выходит, легенды не лгут.
И впрямь существуют такие места, как орден Сюаньсяогэ, и неведомые им высшие мастера.
Старший стражник Лин перевел дух, справясь с потрясением, и повернулся к Пэй Чжияню: ─ Благодарю господина Пэя и госпожу Лу за то, что искоренили еретика и спасли наших земляков от гибели.
─ Порядок в округе я наведу лично, и потерпевшим будет воздано по справедливости!
─ Вы слишком добры, Лин, мы лишь исполнили свой долг.
Пэй Чжиянь перевел взгляд на Лу Цинцин и слегка нахмурился: ─ Вот только эта госпожа Лу – ключевая пострадавшая в данном деле, она слишком сильно пострадала от рук злого духа и едва ли сможет сейчас отвечать на вопросы.
─ Осмелюсь просить старшего стражника разрешить нам забрать ее к себе домой для отдыха и приведения чувств в порядок.
p>─ Как только ее разум прояснится, а эмоции улягутся, я лично доставлю ее в управу, клянусь, задержки не будет.
─ Если стражник опасается за исход, можете отправить с нами пару подчиненных для присмотра.
Лин окинул взглядом жалок и опустошенный вид Лу Цинцин, вспомнив, сколь страшным издевательствам со стороны мерзкого даоса могла подвергнуться эта несчастная женщина, и в душе его шевельнулось сострадание.
Вспомнив же, с каким уважением к Пэй Чжияню держался таинственный бессмертный наставник, он понял, что подобная малая просьба – сущая безделица.
─ Доброе сердце у господина Пэя, разве мог я усомниться в ваших словах? –
тут же произнес Лин. – Эта госпожа перенесла столь страшное испытание, ей необходим покой. Берите ее с собой, господин Пэй, и обеспечьте хороший уход.
─ Что до сопровождения – излишне, раз господин Пэй дает слово, я верю!
Пэй Чжиянь выделил эту женщину особо, очевидно, приходясь ей каким-то родственником, и раз уж случилась такая беда, огласки впору было избегать.
Чтобы не ставить бедную женщину в неловкое положение.
Такие тонкости он понимал отлично.
Раз Пэй Чжиянь сам завел об этом речь, он был только рад услужить.
─ Благодарю за понимание, Лин.
Пэй Чжиянь отдал должное уважение в ответ.
Лин замахал руками: ─ Долг службы, долг службы! Господин Пэй, госпожа Лу, здесь шумно и оставаться дольше нечего, ступайте домой.
Вернувшись в дом в деревне Тяньюньсы, госпожа Ван и Пэй Цююн, увидев в каком виде находится Лу Цинцин, смертельно перепугались.
─ Что это с ней?
Лу Фэнши ответила: ─ Мы с супругом ходили в поселок по делам и как раз увидели, как старший стражник Лин забирает паломников из храма Усянь-гуна на допрос; расспросив их, мы узнали, что Сяньлин-цзы – еретик, а храм – настоящее сборище нечисти.
─ Заметив, что сестрица Цинцин не в себе, мы договорились с Лином и привели ее передохнуть на несколько дней.
В прошлый раз госпожа Ван уже упоминала храм Усянь-гуна и относилась к нему с крайним отвращением; услышав, что власти его прикрыли, она приложила руку к груди: ─ Я же говорила, что от этого места одни беды, только прихожан жалко...
Добрая женщина тут же принялась суетиться: велела приготовить комнату, вскипятить воды и отыскать чистую одежду.
Лу Цинцин же сидела словно марионетка на ниточках, позволяя делать с собой всё что угодно.
Госпожа Ван смотрела на нее и сокрушенно качала головой, приговаривая, какое же это горе.
И это они еще не знали о перенесенных ею муках – если бы узнали, и вовсе бы поседели от жалости.
─ Верно, а как же семья Чен? Мы ведь даже не предупредили их о том, что она у нас.
Пэй Чжиянь молвил: ─ Еще не успел, сейчас схожу.
Изначально они планировали купить для Лу Фэнши пару нарядов и кое-какие вещи для экзаменов, но из-за заминки с бумагой, тушью и кистями пришлось отложить поездку.
...
В мгновение ока наступило двадцать пятое число десятого месяца.
С назначенной Пэй Чжиянем даты отъезда прошло уже больше месяца задержки.
Этим морозным утром, едва забрезжил рассвет, ледяной ветер пробирал до костей.
─ Янь-гээр, –
госпожа Ван вышла из кухни, держа в руках увесистый синий узелок, а глаза ее слегка покраснели. – Всё собрала в дорогу. Вот здесь промасленной ткани твой второй дядя специально в поселке раздобыл. И сухой паек с флягой полны...
Она без конца давала наставления, сунула узелок в руки Пэй Чжияню и не удержалась, поправляя ему воротник.
Мальчик всё же вырос.
Раньше, уходя в академию, он хоть изредка возвращался домой.
А в этот раз на дорогу уйдет не меньше полугода, а то и дольше.

Комментарии

Загрузка...