─ И то верно! С чего это Лу вдруг похудела так, что на себя не похожа? Чую, нечисто тут дело, извела себя небось! ─
Подхватила разговор старуха Ли, которая состояла с ней в одной компании, когда они в прошлый раз ходили за покупками в город.
Тогда она еще за ее спиной пробормотала себе под нос: «Жирная свинья».
Лу Фэнши, разумеется, расслышала, но опускаться до мести не стала.
Старухи сидели на низких деревянных чурбачках, обхватив коленки руками, и заливисто смеялись.
Госпожа Сюй тут же перехватила инициативу: ─ Либо прибегнула к какому-то греховному способу. Подумайте сами: какая у нее раньше фигура была, а прошло-то всего ничего – высохла, лица на ней нет.
─ Коли совесть твоя чиста, так пригласи людей в дом посидеть или хоть за калиткой встань, поболтай по-человечески! Чего это вдруг тереться у самого порога? Ясное дело, рыльце в пушку, небось заметала следы, чтоб не оставил никто. Слыхала я, в городе изменщиц всегда по следам вычисляют… ─
Тетушка Ван тут же вскочила с места и принялась изображать «позу у порога», устроив такое карикатурное кривляние, что товарки покатились со смеху, даже выронив из рук лукошки с нитками и иголками.
Лу Фэнши прижала бамбуковый поднос к левому боку, придерживая его обеими руками, и неторопливо вышла из густой тени старого вяза.
Полуденное солнце косыми лучами упало на ее бледное, но поразительно безмятежное лицо, а на губах застыла едва заметная, ледяная усмешка, как раз в тот момент, когда хохот после пародии тетушки Ван достиг своего апогея.
На гумне вмиг стало так тихо, что можно было услышать падение булавки.
Уродливая гримаса на лице тетушки Ван застыла, старуха Ли замерла с семечкой на полпути к рту, а госпожа Сюй и вовсе инстинктивно втянула голову в плечи.
Словно стая испуганных уток, которым внезапно свернули шеи, бабы разом оборвали галдеж.
Лу Фэнши даже не глянула на них, словно шла мимо по своим делам.
Она поставила поднос на стоявшую неподалеку чистую каменную жерновую плиту и с размеренным хладнокровием принялась перебирать сушеные травы полыни и пустырника.
─ Хм, ─
наконец тихонько усмехнулась она, и звук этот, несмотря на всю свою сдержанность, отчетливо долетел до каждого уха: ─ Тетушка Ван, матушка Ли, сестрица Сюй, шумно же вы тут гуторите! Гляди-ка, урожай нынче в деревне не богат, зато «урожай» на языках у наших уважаемых соседок просто отменный.
Тетушка Ван тут же занервничала и попыталась с напускной бравадой пойти в отказ: ─ Мы… мы просто треплемся о том о сём! Никого по имени не называли!─
В конце концов, они ведь судачили только о какой-то там Лу.
Если разбираться по справедливости, неужели она станет бояться какую-то молодую невестку, что объявилась в деревне всего несколько месяцев назад?
К тому же, после такого позора третий господин Пэй уж точно не станет за нее заступаться.
─ Неужели? ─
Лу Фэнши подняла глаза, и ее взгляд впился прямо в лицо тетушки Ван, источая такую ясность, что казалось, будто она видит человека насквозь.
От этого взгляда у тетушки Ван внутри всё оборвалось.
─ Тетушка Ван, ─ Лу Фэнши присела на соседний низкий чурбачок и в упор посмотрела на нее: ─ Поглядела я на твои черты лица: у крыла носа серо-коричневая родинка прячется прямо в конце носогубной складки, меж бровей пересекаются хаотичные морщины в виде «колючки», тц-тц-тц…─
Тетушка Ван растерялась.
Она ничего не поняла!
Но это «тц-тц-тц» прозвучало чертовски зловеще.
Она сразу вспомнила собственный недавний смех.
А голос Лу Фэнши меж тем звучал всё мягче: ─ Раз не поняла, скажу то, что тебе ближе.
Короче говоря, с таким лицом в доме мира не жди, да и потомству твоему не поздоровится. Ежели я не ошибаюсь в расчетах, твой младший сын на днях затеял с кем-то драку на юго-западе? Мало того что денежки профукал, так еще и кровью умылся, верно?─
Лицо тетушки Ван в один миг побелело как полотно!
Ее младший сынок пару дней назад резался в кости в соседней деревне – проиграл не только все серебряные монеты, что звенели в кармане, но и схлопотал по голове так, что затылок был разбит!
Она скрывала это происшествие пуще глаза, не посмеявшись признаться даже собственному мужу.
Откуда же Лу Фэнши про это ведает?
Не дожидаясь, пока тетушка Ван успеет возразить, Лу Фэнши перевела взгляд на старуху Ли.
─ Матушка Ли, ─
голос ее оставался ровным, но старуху Ли отчего-то пробрало до костей.
Глядя на то, как переменилось лицо тетушки Ван, она поняла: эта девка не болтает попусту, бьет точно в цель. Естественно, старуха занервничала.
Лицо старухи Ли исказилось: ─ Ты что сказать-то хочешь?─
─ Чего это матушка Ли так трясется, расслабьтесь. Когда честили тетушку Ван, вы ведь вовсю зубы скалили…─
Лу Фэнши поднялась и бесцеремонно подвинула тетушку Ван в сторону: ─ Под глазами у вас глубокие впадины, словно канавы, кожа вокруг сухая, с синевато-черным отливом – верный знак «пресечения рода», да к тому же сулящий одинокую старость в постели неизлечимого недуга.─
Старуха Ли: ─ … Лу, ну у тебя и язык, просто отродье ядовитое!─
─ Ядовитое? Раз матушка Ли сама об этом заговорила, давайте-ка я выложу всё до конца.─
Старуха Ли от злости аж затряслась всеми членами.
─ Коли память мне не изменяет, в молодости у вас умер первенец? И сгинул он неподалеку от воды. Эта обида до сих пор кружит кругами, небось по ночам спать не дает, мерещится детский плач, м?─
Именно поэтому, когда в прошлый раз старуха Ли обозвала ее жирной свиньей, она стерпела.
Но есть такие люди: сами живут по локоть в грязи, так норовят еще и другого пнуть, чтобы тот в луже извалялся.
Тут старухó Ли затрясло так, будто ее ударило молнией!
В молодости у нее и правда был сынишка, который в трехлетнем возрасте захлебнулся, оступившись у самой реки!
Это была самая глубокая рана в ее сердце, к которой она боялась прикасаться на протяжении десятилетий!
После смерти того малóго ей действительно чудился по ночам тихий, надрывный плач, отчего она до ужаса боялась оставаться в темноте в одиночестве.
И откуда только Лу Фэнши про всё это знает?!
Встретившись с ней взглядом, старуха Ли увидела в чужих глазах бездонную пропасть, готовую обнажить все грехи ее прожитой жизни, и у нее вмиг подкосились ноги – она чуть не рухнула на землю.
Наконец, взор Лу Фэнши упал на побелевшую госпожу Сюй.
─ Сестрица Сюй, ─
Лу Фэнши легко вздохнула, и в ее тоне прозвучала даже доля жалости: ─ Дворец мужа у тебя омрачен, сквозь мрак пробивается синеватая дымка – явный признак «неверности супруга». Сестрица, вместо того чтобы судачить тут о чужих заборах, ступала бы ты домой да приглядела за благоверным, а то глядишь – в один прекрасный день станешь матерью ребенка, к коего рождению вовсе не прикладывала рук!─
─ Бах! ─
В голове у госпожи Сюй словно разорвался снаряд!
Муженек ее в последнее время и впрямь вел себя подозрительно, а от одежды порой попахивало чужими благовониями и женской пудрой.
Она уже заводила с ним свары на этот счет.
Однако тот отмахивался, утверждая, будто ей всё мерещится да в носу крутит.
Вспомнив последнее холодное отношение мужа и его бегающие глаза…
Госпожа Сюй в глазах потемнела, дикий ужас и клокочущая ярость вмиг завладели ее рассудком!
Сверля Лу Фэнши безумным взглядом и беззвучно шевеля пересохшими губами, она не могла выдавить из себя ни слова, пока слезы сами собой не хлынули из глаз.
Лу Фэнши обвела взглядом трех лишенных рассудка, ошарашенных баб, и голос ее резко похолодел: ─ Каковы мысли, такова и жизнь; сквернословие – тоже грех! Выискивая сегодня здесь чужие грехи, распуская грязь и стравливая людей, помните: каждое злое слово навлекает беду на вашу же голову.─
─ Тетушка Ван, беда твоего младшенького еще не миновала; матушка Ли, дурная карма твоего рода не рассеялась; сестрица Сюй, семейный крах уже стоит на твоем пороге!─
─ Вот вам и расплата за пустые сплетни и оговор! И послала ее не я – вы сами накликали на себя этот рок!─
Слова эти, словно тяжелые молоты, рухнули на сердца трех женщин.
─ Ты… ты врешь!─
─ Я вру?─
Лу Фэнши усмехнулась, и взгляд ее стал острым, как лезвие: ─ Тетушка Ван, посмеешь ли поклясться на крови, что твой младший сын позавчера не получил по голове и не проиграл ровно триста вэней в игорном доме деревни Линьхэ?─
Тетушка Ван окончательно…
Осела на землю.
Старуха Ли залилась горькими слезами, прижав руку к груди и не в силах вымолвить ни звука.
Госпожа Сюй же, словно лишившись рассудка, истошно завопила: ─ Чжан Юдэ, чтоб тебя громом поразило! ─ и, забыв обо всем на свете, спотыкаясь и падая, бросилась бегом к дому.
Она намеревалась живьем содрать шкуру с этого подлеца!

Комментарии

Загрузка...