Глава четвёртая: Монстр воображения.
Как она дошла до жизни такой? Размышляя об этом, Саки стояла в собственной комнате в квартире, открыв холодильник. Было уже за половину двенадцатого ночи.
В итоге Саки привела Куро и Иванагу к себе домой от торговых автоматов. Можно было бы, как договаривались изначально, перебраться в семейный ресторан, но если углубляться в тему Хаганами Сэнаны, то лучше избегать мест со множеством посторонних глаз. Да и как работающей в этом районе полицейской, ей не хотелось, чтобы её видели знакомые. Если бы это как-нибудь дошло до Тэрады, объяснения были бы хлопотными.
И главная причина — после того, как она увидела кодаму, парящего призрака, Хаганами Сэнаны, а заодно и воскресшего бессмертного бывшего парня, она чувствовала, что не сможет вынести подъём на велосипеде в одиночку по тёмному склону к своему дому. Пусть Куро и Иванага были близки к монстрам, но как спутники они, наверное, ещё не опасны. Во что ещё можно было верить.
Доставая из холодильника бутылку минеральной воды и наливая её в кружку, она услышала разговор.
— Так почему же, сэмпай Куро, вы так пристально смотрите на спину своей бывшей девушки, когда рядом ваша нынешняя?
— Тебе показалось.
— Нет уж, смотрели. «Она, похудела по сравнению с прошлым, она нормально ест? Не из-за меня ли она стала такой костлявой? О, но линия талии красивая», — вот о чём вы думали, это было видно по глазам.
— Как точно угадала. Действительно, так и думал. Саки красива.
— Не признавайся! Не признавайся так легко!
Иванага, сидевшая на стуле, пнула Куро в спину левым протезом. Куро, сидевший на подушке, расстеленной на полу, откручивая крышку бутылки зелёного чая, легко уклонился от этой ноги.
В комнате Саки не было ни посуды, ни стаканов для гостей, поэтому напитки они купили в комбини, и каждый пил из своего.
— Ладят же вы, — заметила Саки, смотря на них с кружкой в руке, и села на кровать. С этой позиции можно было сохранять примерно равное расстояние до обоих.
— То, что мы ладим, — факт. Но я хочу более сладких отношений, — недовольно указав на Куро, сказала Иванага.
Куро проигнорировал её и с беспокойством склонил голову к Саки.
— Саки, вы, случайно, всё ещё не можете есть говядину и рыбу?
— В последнее время стала есть. Похудела из-за работы.
— Простите.
Почувствовав, что это ложь, Куро опустил глаза.
— Так что это не по вашей вине, Куро.
Хотя и нельзя сказать, что это совсем не по вине Куро, но и извиняться ему не за что. Он ведь тоже не по своей воле обрёл это тело. Наверное, он хотел, чтобы Саки приняла его. И в том, что она, обычная, не смогла этого сделать, тоже есть её вина.
Если бы не приближающийся выпуск, если бы место работы не было так далеко, если бы они не думали о браке... Может, она бы отложила проблемы на время, продолжала встречаться и привыкла бы к аномальности Куро. Или же, поняв, что это ещё более невозможно, не оставила бы сожалений.
Встретившись после долгой разлуки, оказавшись с ним в одном пространстве, Саки была спокойнее, чем ожидала. Она боялась, что при встрече сердце заколотится сильнее, что охватят щемящие чувства, но оказалось удивительно мирно.
Возможно, она просто онемела от всего, что произошло даже за этот час. А если бы не было Иванаги, может, она бы сильнее захотела вернуть прошлое. Хотя эта девушка, Иванага Котоко, и была существом, с которым трудно мириться, мысль оттолкнуть её и начать всё заново с Куро казалась нереальной.
— Давайте перейдём к сути, — сказала Саки, отпив глоток воды из кружки и приняв позу для допроса. — Куро, вы сражались с Хаганами Сэнаной по указанию Иванаги?
— Я приехал сюда по звонку Иванаги, но столкнулся с Хаганами Сэнаной случайно.
По словам Куро, вечером он прибыл на станцию в городе и направлялся в отель, где остановилась Иванага, как вдруг к нему пристала стареющая кошка-оборотень, обретшая силу.
— Раньше такие существа чуяли меня издалека и обходили стороной. Но стоило мне потаскаться с Иванагой по решению проблем, связанных с монстрами...
Куро с видом, полным забот, почесал лоб.
— ...как пошла молва, что «если юная госпожа с одним глазом и одной ногой крепко держит поводья, то он не станет слишком безрассудным и даже выполнит просьбы вместо госпожи». И меня тоже стали просить о помощи.
Вот эта кошка-оборотень, преследуемая Хаганами Сэнаной, случайно встретив Куро, и умоляла его что-нибудь сделать. Поскольку он и так приехал в этот город из-за Хаганами Сэнаны, у него не было времени связаться с Иванагой, и он в одиночку побежал туда, где она появилась.
А парящий призрак, с другой стороны, в то же время тоже преследовался Хаганами Сэнаной и, зная, где находится Иванага, попросил помощи у неё.
Саки сделала вид, что вроде как поняла.
— Как хорошо. Если эта молва распространится, в следующий раз, может, и каппа не убежит.
— Мне и так не хочется, чтобы со мной дружили и что-то просили.
Куро всё же сморщился.
— Но что меня беспокоит — Хаганами Сэнана не испугалась ни при виде меня, ни когда я до неё дотронулся. Для ёкаев и призраков я, наверное, должен выглядеть ужасающе, а она вообще не отреагировала. Это, наоборот, страшно.
— Да. Для глаз не-людей сэмпай Куро выглядит уродливой, зловещей, бесформенной смесью человека, русалки и кудан. Даже по меркам монстров он монстр. Некоторые дрожали, говоря, что от него пахнет рыбой и зверем, это невозможная смесь, — как бы между прочим вставила Иванага.
Куро, казалось, был глубоко ранен этими словами.
«У русалки и кудан есть человеческие части, так что, если хорошо смешать, должно выглядеть как обычный человек», — подумала Саки, но это вряд ли было защитой, и она промолчала.
— Тогда, Иванага, что такое Хаганами Сэнана, если она не реагирует даже на такого Куроа?
— Монстр.
— Это я как-то поняла. Перефразирую: можно ли её уничтожить?
Нормальный человек не может до неё дотронуться, а ненормальный, даже сломав ей шею, не заставит её пошатнуться. Другие возможные меры — очистительные обряды, запечатывание — ещё более сомнительные магические методы. Но сможет ли такая Хаганами, похоже, отличающаяся от обычных призраков и оборотней, быть побеждена такими традиционными методами?
Куро, похоже, задавался тем же вопросом и вопросительно посмотрел на Иванагу.
Иванага кивнула.
— Можно. Но потребуется и ваше содействие, Саки. Именно для этого совета я и вызвала вас сегодня ночью.
Приняв более официальный тон, Иванага продолжила:
— Саки, Хаганами Сэнана — монстр. Причём монстр, созданный фантазиями и желаниями современных людей — «монстр воображения».
***
Изначально Иванага не собиралась рассказывать Саки всё это. Приврать, вытянуть нужную информацию и разойтись без последствий было бы лучше для всех. Но раз уж она столкнулась с Куро, да и Саки, похоже, тоже твёрдо решила не отступать от этого дела...
В таком случае, наверное, будет проще для будущего, если рассказать максимальную правду и дать Саки понять, насколько разные миры они с ней населяют.
Пока что ни Куро, ни Саки не подают признаков, что поддадутся сентиментальности, но расслабляться нельзя. Лучшая стратегия — показать эту стену между мирами сейчас и не дать им проникнуться такими чувствами.
— Среди известных нам ёкаев, оборотней, призраков, духов и городских легенд тоже немало таких. Изначально их не было. Ни похожих существ, ни похожих явлений не существовало до вчерашнего дня. Но иногда они внезапно рождаются. Сначала это может быть что-то незначительное. Например, кто-то рассказал историю: «Со мной заговорила женщина в маске с плохим цветом лица, стало как-то страшно, и я убежал». На этом этапе это просто рассказ о повседневном происшествии.
Саки слушала речь Иванаги с серьёзным лицом. Она, похоже, не могла понять, насколько этому можно верить и к чему всё ведёт.
— Но одной этой истории недостаточно, чтобы быть интересной. И тогда добавляют ложь: «Под маской у неё был разорванный рот», «Она преследовала меня с ужасающей скоростью». Но это всё ещё просто выдумка.
Этот мир не так спокоен, как кажется. Из-за самых незначительных поводов сюда могут проникнуть непонятные сущности. Как для людей, так и для ёкаев.
— Постепенно история начинает передаваться из уст в уста. Как слух она выходит за пределы региона и распространяется по всей стране. Но пока это всего лишь «история». Длинный набор слов, не имеющий ни силы, ни формы. Проблема возникает, когда ей дают имя.
Без имени она как бы и не существует. Но с именем, даже без множества объяснений, оно одно вызывает в голове её черты, обстоятельства, историю — пусть и смутно.
— «Кутисакэ-онна». Имя, выражающее эту историю в одном слове, определяющее, пусть и примерно, её облик и форму. Так рождается персонаж. Беспорядочный, бесформенный слух концентрируется в одном-единственном имени и кристаллизуется в единое целое. Имя фиксирует образ в головах отдельных людей.
Саки всё ещё смотрела с полуверой-полунедоверием. Конечно. Она говорит, что ёкаи и призраки иногда создаются людьми. Странно было бы верить в это сразу. Но это не делает это менее правдой.
— Изначально не было ничего. Просто выдумка. Но вымысел, обретший имя и форму, укореняется в головах тысяч, десятков тысяч, сотен тысяч людей и, передаваясь, постепенно обрастает плотью и кровью, обретает форму. Воображение людей порождает монстров.
После этих слов Саки какое-то время молчала, прикрыв рот рукой, размышляя. Она вряд ли могла всё это сразу переварить, и Иванага не торопила её.
Всё так же прикрывая рот рукой, Саки пробормотала:
— Бывает и в мистических рассказах, хоррорах. Когда персонаж наобум выдумывает несуществующего призрака или монстра, а тот вдруг материализуется и преследует или нападает на создавшего. Похожая история — «Ид — создание из подсознания». В каком-то смысле, типичное явление кошмара.
Саки опустила руку и взяла кружку с минеральной водой в обе руки.
— И ты думаешь, я могу поверить, что такое происходит в повседневной жизни постоянно?
— Человеку, который видел и каппу, и призрака, сейчас говорить о неизменности повседневности...
— Допустим, это я еле-еле могу принять. Но хочется, чтобы повседневность всё же была более надёжной и неизменной. Если то, что ты говоришь, правда, то новые ёкаи и оборотни могут рождаться когда и где угодно. «Вымышленные существа, имеющие имя и форму» — их же должно быть бесчисленное множество. Что, персонажи фильмов и игр, герои из интернета тоже могут материализоваться?
— Они не материализуются. Они изначально воспринимаются как «сделанные», как «вымысел» и так распространяются. Пока воображение людей не почувствует, что они «могли бы существовать на самом деле», вымысел не обрастёт плотью.
Саки, должно быть, в какой-то степени понимала это, но Иванага объясняла терпеливо.
— Если же, наоборот, многие сомневаются в их существовании, то, сколько бы ни было у них имени и формы, они не смогут материализоваться. Даже если материализуются, вскоре исчезнут. Даже если смогут поддерживать форму, не смогут обладать значительной силой. Поскольку они порождены воображением людей, если этого воображения недостаточно или оно ослабевает, они легко теряют форму. Новые ёкаи и оборотни редко закрепляются надолго.
Тут Куро тихо поднял руку и вмешался:
— Саки, достойные доверия слухи или истории, которые укореняются в сотнях тысяч голов и постоянно осознаются, — такое бывает не так уж часто. Да и оставаться в головах многих, не вызывая сомнений в правдивости, тоже нелегко. Их повторяют, в них сомневаются, и лишь тогда они наконец как-то стабилизируются как сущности.
Видимо, Куро хотел этим согласием показать, что Иванага не говорит какую-то чепуху.
— Сэмпай прав. Более того, даже материализовавшись, чтобы обрести интеллект, способность мыслить и физическую силу, требуется ещё больше времени. Только те, о ком говорили и в кого верили на протяжении ста лет или около того, получают право стать новыми ёкаями или оборотнями. «Монстры воображения» сами по себе не страшны. Даже если они на время обретут популярность и материализуются, они слабы, призрачны и скоро исчезают. «Кутисакэ-онна» и «собака с человеческим лицом», хоть и нанесли ущерб репутации, в итоге не причинили прямого вреда и исчезли.
Этот мир не так стабилен, как кажется. Логика искажается, ломается, и где-то накапливается некая энергия хаоса, способная стать чем угодно и превратиться во что угодно. Если в неё вольётся искажённая человеческая фантазия и соберётся вокруг ядра по имени «имя», энергия породит форму. Или же так называемый «иной мир» рождается из этой энергии. Все ёкаи и призраки, если копнуть на тысячу, две тысячи лет назад, возможно, сводятся к человеческому воображению.
Иванага представляла себе примерно так.
Саки же всё ещё выглядела не до конца убеждённой.
— Я видела и ёкаев, и призраков, так что не могу категорично сказать, что человек своим воображением не может породить монстра. Но тогда Хаганами Сэнана слишком отличается от такого «монстра воображения», не так ли?
Совершенно верно. Саки продолжила:
— У неё есть особое имя «Хаганами Сэнана» и характерный облик — «платье, стальная балка, большая грудь». Но Сэнана Карин умерла только в начале этого года, ещё не прошло и года. Даже если это тема в интернете, она не настолько общеизвестна, чтобы крепко укорениться в сотнях тысяч голов. И всё же у неё есть форма и сила, достаточная, чтобы убивать. Это ужасно опасно.
— Именно поэтому «сама по себе» она и не страшна.
Сама по себе, даже материализовавшись, она была бы слаба и не причиняла бы вреда местным призракам и оборотням. Она бы исчезла уже на этапе, когда в неё врезалась Иванага, а Куро сломал ей шею. Даже Иванага была не рада существованию такой сущности.
— Причина, по которой Хаганами Сэнана обрела такую форму и силу, — как раз в этом самом интернете. Интернет позволяет мгновенно передать информацию, на распространение которой обычно уходит время, на другой конец света, сделать её доступной множеству людей. А также позволяет собрать в одном месте бесформенные, расползающиеся темы.
Саки, похоже, тоже что-то припомнила.
— А, как тот сайт «Хаганами Сэнана: всё собрано»?
Если Саки знала о нём, это ускоряло дело.
— Да. Он быстро закрепил и распространил имя и обстоятельства «Хаганами Сэнаны». Более того, иллюстрация на главной странице мгновенно зафиксировала внешний вид, который в слухах передаётся нечётко и на совместное представление которого уходит время. Чёткое имя и форма быстро распространились, а воображение людей по всей стране ежедневно накапливалось в одном месте, что позволило за несколько месяцев совершить материализацию, на которую в обычных условиях ушли бы годы.
Иванага решила привести решающее доказательство.
— Саки, вы помните иллюстрацию вверху на том сайте? Не кажется ли вам, что та Хаганами Сэнана, которую мы видели, была в точности такой же до мельчайших деталей?
Саки на мгновение уставилась в потолок, но вскоре согласилась.
— Если так подумать, то да. И что?
Иванага продолжила, глядя на Саки, на лице которой читалась тревога оттого, что она сама не заметила нечто чудовищное:
— Как вы думаете, можно ли нарисовать иллюстрацию призрака, о котором рассказывают только слухи без внятных свидетельств очевидцев, с абсолютным сходством? Конечно, нет. Всё наоборот. Не иллюстрация нарисована на основе призрака, а многие представляют себе Хаганами Сэнану на основе той иллюстрации, поэтому она и материализовалась в таком виде.
Глаза Саки расширились от понимания.
Иванага кивнула: правильно.
— Призрак умершей с неоконченными делами айдол — банальная история. Не слишком привлекательный сюжет. И всё же один сайт, собирая информацию и активизируя посты со всей страны, породил монстра.
Сайт «Хаганами Сэнана: всё собрано» — первопричина. Место, просто собравшее информацию, стало началом.
— Всё наоборот. Не сайт появился потому, что был призрак, а призрак появился потому, что создали сайт.
Как ни трудно в это поверить, причинно-следственная связь именно такова.
— Можно сказать, что этот сайт и есть сущность Хаганами Сэнаны.
Саки всё ещё широко смотрела, но, кажется, была готова слушать.
— Как я уже говорила, «монстр воображения» поддерживает своё существование благодаря человеческому воображению. То есть, пока люди своим воображением постоянно думают о нём, постоянно желают его существования, Хаганами Сэнана бессмертна. Ей могут оторвать ногу, сломать шею — она будет воскресать снова и снова. Её жизнь не в её теле, её форма и свойства формируются внешними желаниями, поэтому, даже отруби ей голову или проделай дыру в груди, она не разрушится.
Следовательно, у неё нет и самостоятельного интеллекта или способности мыслить. Это марионетка, движущаяся так, как хотят те, кто её воображает. Чудовище, отделённое чертой от обычных ёкаев и призраков.
Однако Иванага не собиралась рассказывать Саки всё. У Хаганами Сэнаны есть ещё глубина. Нельзя обрести такую форму лишь благодаря одному сайту. Работает сила, поднимающая концентрацию человеческого воображения на новый уровень.
— Тогда как её победить? — спросил Куро, подняв взгляд на Иванагу.
Рубашка с оторванными пуговицами и разорванная так и осталась на нём. Видны тонкие ключицы и узкие плечи. Рост высокий, телосложение хрупкое. «Хорош же он, мой парень, решился сразиться с безликим монстром, размахивающим стальной балкой», — в очередной раз с восхищением подумала Иванага.
— Иванага, ты слушаешь?
— А? А, нет, я засмотрелась на ваши ключицы, сэмпай. Если подумать, я давно уже не трогала их.
— Сейчас не время для этого.
Куро вздохнул и посмотрел строго.
— Хаганами Сэнана определённо убивает людей. Если слухи утихнут, её сила ослабнет, и она, наверное, потеряет бессмертие. Но ждать на это времени нет. Если оставить как есть, жертвы могут появиться уже сегодня ночью. Такой выросший свирепый «монстр воображения» — непредвиденное. Я тоже видел тот сайт, и мне кажется, он даже подталкивает к тому, чтобы делать Хаганами Сэнану более агрессивной.
— Да, я согласна. Поэтому, чтобы победить Хаганами Сэнану, придётся использовать тот сайт.
Сколько ни бей Хаганами Сэнану — бесполезно. Пока не уничтожить источник её жизни, проблема не решится.
— Если её тело становится бессмертным благодаря человеческому воображению, то нужно атаковать именно это воображение.
Куро, который всё это время знал обстоятельства, похоже, тоже не до конца понимал план Иванаги. Иванага перевела взгляд на задумавшуюся Саки.
— И здесь потребуется помощь вас как полицейского, Саки.
***
Саки, неожиданно вернувшись к себе в разговоре, моргнула. Пока что она могла принять идею «монстра воображения». Если не только Иванага, но и Куро это признают, то это вряд ли просто надувательство.
Но тогда почему же официальная профессия полицейского так важна для уничтожения монстра? Связь она вообще не понимала.
— Вы что, хотите, чтобы я с помощью полицейских полномочий закрыла тот сайт?
Если сайт — первопричина, то это, наверное, самая действенная мера. Но для офицера дорожной полиции это непосильная просьба. Даже если попросить Тэраду с его связями, он наверняка откажет.
Тогда Иванага с горькой улыбкой покачала головой.
— Конечно, нет. Реалистично ли ограничивать личный сайт без веских причин? Даже если удастся закрыть, если он откроется вновь под другой личиной, это будет бесконечная игра в кошки-мышки. Да и вычислить человека, который его ведёт, наверное, сложно.
Саки тоже понимала, что вмешательство полиции в сайт, просто собирающий городские легенды и поощряющий посты, было бы слишком натянутым. Да и если без чётких причин настаивать на закрытии, это может лишь усилить воображение тех, кто верит в призрака Хаганами Сэнану или хочет в него верить.
«Если полиция вмешивается, значит, в деле Хаганами Сэнаны есть что-то тёмное, полиция хочет скрыть, что призрак совершает преступления» — такие мысли только придадут Хаганами Сэнане жизненной силы.
— Тогда что я должна сделать?
— Информацию. Я хочу, чтобы вы предоставили точную информацию, связанную со смертью Сэнаны Карин. На её основе мы построим историю, превосходящую слухи о «Хаганами Сэнане».
Опять не понимаю. Саки снова моргнула. Она посмотрела на Куро — «а он как?», но он, всё так же сжимая бутылку, похоже, тоже не поспевал за мыслями Иванаги.
Иванага, видимо, заранее ожидала, что её не сразу поймут. Зажав прядь, падающую на правый глаз, она спокойно продолжила:
— Хаганами Сэнана — призрак, персонаж городской легенды, монстр воображения, рождённый из этой истории. Чтобы вырвать её с корнем, остаётся лишь перезаписать историю «призрак существует» историей «призрака не существует». Если люди, верившие и желавшие существования Хаганами Сэнаны, примут эту историю, жизненная сила Хаганами Сэнаны иссякнет, и она исчезнет.
История о том, что призрака нет. Что это значит?
— Вы хотите противопоставить городской легенде рациональное объяснение и доказать, что это ложь? — спросила Саки, вспомнив кое-что. Это, конечно, слух, не о монстре, но тоже своего рода городская легенда.
«Мясо в гамбургере такой-то сети фастфуда — не говядина, а из червей».
Есть вариации — из крыс или кошек. Добавляются детали: «видел мёртвую кошку на кухне», «слышал от работника», «дали денег, чтобы молчал». Городская легенда, распространившаяся из-за образа, что гамбургеры во многих фастфуд-сетях дешёвые, и если не использовать такое плохое мясо, не будет прибыли.
Но если подумать, понятно: ежедневно закупать в больших количествах без перебоев мясо кошек, крыс или червей сложнее, чем говядину. Что дешевле и проще достать — килограмм говядины или килограмм крысиного мяса? Можно попробовать. В любом случае говядину достать легче, и если взвесить хлопоты, риск и стоимость скрытия от общества использования странного мяса, говядина определённо проще и дешевле.
С рациональной точки зрения, червячный бургер, кошачий бургер, крысиный бургер невозможны. Эта городская легенда — полная ложь.
И всё же в том-то и сложность, что это не приводит к триумфу истины через рациональное мышление. На самом деле, эта городская легенда до сих пор рассказывается так, будто в ней есть доля правды. Детали и вариации меняются, но она не исчезает десятилетиями, её постоянно пересказывают.
Образ «похоже, используют непонятное мясо» берёт верх над рациональным объяснением, вызывая смутное беспокойство, чувство «а вдруг». Не верят всему полностью, но где-то в глубине души цепляется. Ложь трогает людские сердца.
Ложь, трогающая сердца, кажется правдивее правды.
— Не получится. Раз распространившийся слух трудно принять рациональному объяснению, даже если оно правдиво. У слуха есть воздействие, если он хоть сколько-нибудь правдоподобен, то даже с некоторыми противоречиями ложь может заменить правду. То, что это правда, ещё не значит, что можно переписать историю.
Дойдя до этого, Саки осознала большую ошибку. Да, изначально призрака Сэнаны Карин не было. Наверное, кто-то безответственно выдумал историю, исходя лишь из образа «если айдол умерла с неоконченными делами, наверное, появится призрак».
Но сейчас Хаганами Сэнана действительно существует. Ложь буквально стала правдой. Какое уж там рациональное объяснение — Хаганами Сэнана теперь неопровержимая правда, разве нет?
Иванага улыбнулась, словно видя всё насквозь.
— Да. Не всегда правда сильнее. Да и Хаганами Сэнана теперь правда. Поэтому я противопоставлю ей рациональный вымысел. Я напрямую внедрю на тот сайт историю «Хаганами Сэнана — вымысел», более привлекательную, чем реальность «Хаганами Сэнана — призрак».
— Рациональный вымысел?
Словосочетание, казалось, содержало чудовищное противоречие, но девушка с одним глазом и одной ногой, сидевшая на стуле и оттого казавшаяся ещё больше похожей на западную куклу, не моргнув глазом, кивнула.
— Саки, вы знаете ёкая по имени «камаитати»?
Показавшаяся внезапной смена темы заставила Саки растерянно ответить:
— Да, название и общее представление. Кажется, это ёкай, появляющийся с ветром, безболезненно рассекающий человеческое тело и уходящий, в облике ласки.
— Да. Есть объяснение, что они действуют втроём: один опрокидывает, двое режут, третий мажет лекарством и уходит. Довольно известный ёкай.
Саки тоже где-то читала подобное объяснение. Может, в той же энциклопедии, где она узнала про кодаму, или видела в манге. Ей кажется, она видела рисунки с зверем, похожим на ласку, в центре вихря или иллюстрации, где передние ласки ласки сами были похожи на серпы.
Иванага продолжала задумчиво:
— «Раньше они часто встречались в горных и холодных районах, но в последнее время их совсем не видно», — сказал на днях молодой хозяин-лисьий оборотень. Может, они ещё где-то выжили, но, наверное, жизненная сила ослабла, и они живут скрытно.
Насколько можно доверять свидетельству молодого хозяина-оборотня? Думая так, Саки указала на более фундаментальную проблему.
— «Совсем не видно»? Но ведь явление камаитати уже давно научно объяснено как раны от вакуума, это же изначально несуществующий ёкай?
Это объяснение тоже было известным, вспомнила Саки. Резкие потоки воздуха, такие как вихри или сильный ветер, вызывают перепады давления, локально создаётся вакуум, который рассекает тело — так называемое явление камаитати, широко известное. Воздушный клинок, поэтому не понятно, когда порезало, и боль не чувствуется из-за мгновенности. Отлично соответствует легенде «появляется с ветром».
Саки знала об этом даже когда не интересовалась ёкаями. Скорее, при слове «камаитати» больше известно именно это научное объяснение явления.
Тут Саки поняла. Так, значит, «камаитати» тоже был разновидностью «монстра воображения». А когда стало больше известно научное объяснение, он исчез. Тогда подход Иванаги к Хаганами Сэнане, возможно, не так уж и беспомощен.
Иванага, словно прочитав её мысли, слегка улыбнулась.
— «Камаитати» существовал. Но поскольку его происхождение уходит в древность, нельзя проверить, был ли он порождён человеческим воображением. Возможно, он существовал независимо от человека, но, получив имя, благодаря человеческому воображению приобрёл больше силы, изменил форму и увеличил своё присутствие.
Значит, бывает и такой вариант. Тогда и настоящая нечисть, если научное объяснение распространится, может ослабеть и стать менее заметной.
Тут до сих пор молчавший Куро с лёгкой горькой улыбкой вставил:
— Но, Саки, это объяснение с вакуумом, рассекающим кожу, — ложь. Такое явление физически невозможно. Сейчас оно считается псевдонаукой.
Саки чуть не уронила кружку. Минеральная вода внутри расплескалась, и капли упали на руку. Псевдонаука. Что-то с научной атмосферой, но на самом деле совсем не научное. То есть, это рациональный вымысел, о котором говорила Иванага?
Иванага слегка кивнула Куро в знак благодарности, затем повернулась к Саки и дополнила объяснение:
— Гипотеза о вакууме существует с эпохи Мэйдзи и была широко известна. Но уже в начале эпохи Сёва возникли сомнения в этой теории. В природе вакуум не возникает так легко, даже если возникает, у него нет силы рассекать человеческую кожу, неизвестны случаи, когда он повреждал что-либо, кроме человеческой кожи. Было сделано заключение, что это явление научно невозможно. Как объяснение явления камаитати вакуумная теория не рассматривается в серьёзных источниках.
— Но в энциклопедиях иногда так пишут...
— Вымысел принимался за правду. Хотя убедительных доказательств не было, все в это верили, и это объяснение стало главным. Просто оно было привлекательнее и понятнее ёкая камаитати. Казалось правдоподобным. Даже если «вакуум» был ложью, если эта история была лучше истории о ёкае «камаитати», то ложь могла уничтожить ёкая.
На мгновение Саки потеряла дар речи. Она и не верила особо в камаитати, и не поклонялась вакуумной гипотезе, но это было шокирующе.
Сама того не зная, она участвовала в убийстве оборотня вымыслом.
Правда и вымысел легко меняются местами, и при поверхностных знаниях не отличить, что есть что. Если ложь трогает сердца и становится правдой, то и эту правду можно поколебать новой ложью и вернуть ко лжи.
— Кстати, сейчас это явление камаитати получило новое научное объяснение: потерявшая эластичность от холода и сухости кожа рассекается от небольшого раздражения. Соответствует и явлению ёкая: часто наблюдается в холодных районах, возникает при внешнем раздражении вроде сильного ветра, порез не осознаётся. В повседневности тоже бывает: от работы с водой или чего-то подобного, когда с кожи смывается жир, иногда на суставах или где-то появляются незаметные трещинки, правда? То же самое.
Саки немного подумала.
— Разве это не называют обветриванием или трещинами?
— Да. По сути явление то же самое.
Более повседневно и последовательно, чем вакуумная гипотеза. Но Саки стала скептичной. Возможно, и это объяснение — просто правдоподобная ложь, которую Иванага придумала для связности.
— Но я никогда не слышала о таком объяснении!
— Оно неброское и непривлекательно как объяснение странного явления, так что о нём неинтересно рассказывать, правда? Поэтому оно вообще не становится темой и не распространяется. «Камаитати — вакуумный клинок от вихря» — круто и привлекательно. А «камаитати — это обветривание» — звучит интересно?
Может, под другим углом и интересно, но вряд ли захочется активно об этом рассказывать. Тот, кому это объяснят, скорее разочаруется в банальности, чем восхитится.
В этом нет ни привлекательности, ни романтики. Не хватает и интуитивной убедительности.
— Хотя, поскольку ёкай камаитати существовал на самом деле, эта гипотеза тоже может быть ложной, выдуманной людьми, которые «не верят в вакуум, но и в ёкая не верят». И о доказательствах я тоже не слышала.
Иванага легко признала то, в чём Саки сомневалась, и затем изменила тон голоса.
— Вернёмся к Хаганами Сэнане.
К этому моменту Саки уже поняла. Поэтому Иванага и говорила, что оружием будет рациональный вымысел.
— Одного рассказа «призраков не существует, поэтому и Хаганами Сэнаны нет» никто не захочет. Нельзя изгнать желание и страх, что «интереснее, если она есть», «с ней больше мечтаний», «она вполне может быть». Если рассказать правду, что Хаганами Сэнана существует, но лишь как «монстр воображения» и исчезнет, если все перестанут её воображать, — будет то же самое. В интернете только увеличатся посты с желанием её появления. Так интереснее.
Иванага, кажется, была уверена в эффективности своего плана.
— Но, как и с «камаитати», даже если это ложь, если представить историю, привлекательнее настоящего чуда, предложить решение, люди пойдут за ним. Люди верят в существование призраков, но в повседневности также желают, чтобы таких страшных вещей не было. Эти векторы противоречиво существуют одновременно, и направление легко меняется на противоположное.
Если вектор изменится, у призрака не останется места. Воображение начнёт желать мира без призраков.
Саки могла только остолбенеть. Логику она признавала. Но она чувствовала и здесь чудовищное противоречие и не удержалась от слов:
— Настоящее чудовище, а вы, находящаяся на стороне чудес, собираетесь объяснять, что таких вещей не существует? Это же чудовищный обман!
— Да, обман. Подделка. Но другого способа победить её нет.
Иванага без колебаний признала это.
— Давайте поговорим практично. Чтобы заставить людей думать, что «Хаганами Сэнана — не призрак», нужно решить две проблемы.
Она подняла палец, изящный, как у мастера восковых фигур.
— Первая. Кто совершает участившиеся в городе Синкурасаке покушения на убийство?
Затем поднялся второй палец.
— Вторая. С какой целью это делается? Если мы сможем предложить реалистичное, привлекательное решение, объясняющее эти два момента, мы сможем поймать Хаганами Сэнану в сеть рационального вымысла.
Слухи уже распространились, в интернете уже мелькают свидетельства о нападениях Хаганами Сэнаны. Если это не дело рук призрака, то, пока не будет представлен убедительный преступник с мотивом, поддержки не добиться лёгкими средствами.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...