Глава 10

– В тот вечер мы ещё вместе ужинали. Как же потом всё обернулось? Не может быть! Как Е Цзянь мог внезапно погибнуть?! – За письменным столом Чжоу Жун закурил сигарету, лицо его выражало скорбь и мрачную серьёзность.

Они с Е Цзянем были одноклассниками, ему тоже было тридцать девять, но выглядел он намного моложе сверстников. Красивая внешность, резкие, словно высеченные черты лица. Благодаря постоянным тренировкам у него не было живота – редкость для мужчины в таком возрасте. Он никогда не был женат, всё время холост, а у таких мужчин, как он, обычно нет недостатка в женщинах.

Мужчина лет тридцати, сидевший напротив Чжоу Жуна, был корпоративным секретарём совета директоров Ху Цзяньжэнем – доверенным лицом, много лет следовавшим за ним. Ху Цзяньжэнь был невысок, худощав, носил очки в металлической оправе, выглядел очень сметливым и деловитым – и был таким на самом деле. Большую часть дел Чжоу Жуна он вёл сам.

– На этот раз управление общественной безопасности держит язык за зубами. Я наводил справки через людей – ничего не удалось узнать. Говорят, дело лично ведёт новый начальник Чжан.

– Чжан Иан? Он человек Гао Дуна. Дядя Дун говорил, что Гао Дун задействовал связи и силой продавил его перевод, чтобы он занял место Лу Чжэна. Возможно, он нацелен именно на нас. Слышал, он с первого же дня в Саньцзянкоу раскрыл громкое дело на всю страну. Если такой сильный человек докопается до дела Лу Чжэна... – На лицо Чжоу Жуна наползла тень. Он прижал руку к груди: – Каждый раз, когда вспоминаю Лу Чжэна, у меня, чёрт возьми, сердце колотится.

Ху Цзяньжэнь простодушно улыбнулся и принялся успокаивать:

– Брат Жун, столько времени прошло, никаких улик не осталось. Не волнуйся. А что до Е Цзяня – мне всё время казалось, он подозревал, что дело Лу Чжэна связано с нами. Его смерть для нас, наоборот, минус одна головная боль.

– Чушь! Ты, чёрт возьми, совсем не понимаешь! – отрезал Чжоу Жун и с чувством покачал головой. – Многие на стороне думают, будто мы с Е Цзянем крутили торговлю властью и деньгами. А на самом деле мы просто друзья с детства. В детстве я был щуплым, меня постоянно обижали – да, обижали братья Лан Бовэнь и Лан Боту. Е Цзянь заступался за меня, дрался за меня, а я за него списывал домашку. Потом он стал полицейским, я занялся бизнесом. Все эти годы, кроме совместных ужинов и встреч, между нами ничего не было. Эх, в нашем возрасте много ли остаётся настоящих друзей? Если я узнаю, кто погубил Е Цзяня, я его собственными руками придушу!

Ху Цзяньжэнь смущённо усмехнулся и сменил тему:

– Брат Жун, появились новости по крупнейшему тендеру на инфраструктуру промышленного парка в Восточном новом городе. Правительство объявит торги в течение трёх месяцев. Около двухсот му земли: половина – офисная и коммерческо-жилая, половина – сопутствующее жильё. Стартовая цена – шестьсот миллионов, плюс финансовая субсидия. Финансовый отдел прикинул: только прибыль от продажи жилья покроет затраты, а оставшиеся офисные и коммерческие площади будут приносить сотни миллионов аренды ежегодно просто так. Если заполучим этот проект, у группы каждый год будет чистый поток в десятки миллионов.

– Так много! – Чжоу Жун вдохнул, задумался на пару секунд и слегка нахмурился. – При такой высокой ожидаемой доходности другие компании тоже всё посчитают. Наверняка будет много желающих, особенно пришлые застройщики с биржи. Если честно выйти на торги и соревноваться в цене, разве мы их перебьём? М-м... вот что: пусть мэр Ло что-нибудь придумает. Условия допуска к тендеру нужно скроить под нас. Проект в итоге обязательно должен достаться нам!

Ху Цзяньжэнь с трудом скрыл замешательство:

– Мэр Ло говорит, на этот раз нам придётся справляться самим. Восточный новый город – проект провинциального уровня. Он и начальник управляющего комитета хоть и сидят в одном здании, но кадрово начальник комитета подчинён вышестоящему городу, у него административный ранг выше на полступени. Мэр Ло с ним почти не пересекался и повлиять не может.

– Этот начальник, кажется, фамилия Фан?

– Верно, Фан Юн. Пять лет назад, когда только планировали Восточный новый город, его перевели туда начальником управляющего комитета. Тогда новый район никто особо не жаловал, и он был незаметен. А теперь все рвутся в новый город, и статус комитета давно не тот. Мэр Ло ещё говорит: на этот раз заполучить проект можно только честно, через тендер. Через начальника Фана не пройти – этот человек исключительно принципиален, известный образец неподкупности. Вот пример: чиновникам по инвестициям обедать с бизнесом – обычное дело, верно? А начальник Фан – нет. Он не разрешает никому из комитета без утверждения участвовать в банкетах с бизнесом: поймают – получишь выговор. Взятки – вообще немедленное дисциплинарное взыскание. Он даже привлёк вышестоящий аудиторский орган, чтобы каждый год проводить финансовую проверку всех в комитете, включая себя. Найдут проблему – сразу доклад в комиссию по проверке дисциплины.

– Подумаешь! – Чжоу Жун презрительно хмыкнул и рассмеялся. – Мэр Ло ведь тоже каждый день кричит о борьбе с коррупцией. Во всём Саньцзянкоу громче всех о ней кричит именно Ло Цзыюэ.

– Но начальник Фан – не мэр Ло. Мэр Ло борется с коррупцией языком. А начальник Фан и сам живёт очень скромно. Говорят, он до сих пор пользуется кнопочным телефоном многолетней давности. Управление выделило ему машину с водителем – он отказался, сказал, что нужно экономить на служебных расходах, и продолжает каждый день ездить на работу на велосипеде. В ветер и дождь он вместе с обычными людьми толкается в автобусе. В будни ни за что не скажешь, что это рулевой Восточного нового города. Сэкономленные зарплату и надбавки он каждый месяц перечисляет в благотворительные организации. Провинциальное телевидение и газеты писали об этом не раз.

Выслушав эту почти рекламную характеристику от Ху Цзяньжэня, Чжоу Жун не удержался от изумлённого возгласа:

– Этот Саньцзянкоу... чёрт возьми, тоже может породить Хай Жуя![1]

Что же за человек был этот «Хай Жуй из Саньцзянкоу», в которого не верил даже местный «змеиный король»?

1 - Хай Жуй — знаменитый честный чиновник эпохи Мин, в китайской культуре символ абсолютной неподкупности, принципиальности и бескорыстия. Его называют «Хай Цинтянь» — «Хай Небо-судья».