Феликс покосился на усевшуюся за столик Таню. Его лицо выражало крайний скепсис.
Феликс покосился на усевшуюся за столик Таню. Его лицо выражало крайний скепсис.
Конечно, это просто замечательно, что эта бездельница, которая целыми днями отиралась в баре без дела, решила наконец принести хоть какую-то пользу. Но зная её репутацию ходячего генератора безумных идей...
Конечно, это просто замечательно, что эта бездельница, которая целыми днями отиралась в баре без дела, решила наконец принести хоть какую-то пользу. Но зная её репутацию ходячего генератора безумных идей...
Как бы она парой фраз не довела Юки до того, что её Модификатор взлетит на воздух.
Как бы она парой фраз не довела Юки до того, что её Модификатор взлетит на воздух.
— Дзинь-дзинь!
— Дзинь-дзинь!
Заметив, что Феликс всё ещё медлит, Таня требовательно нажала на настольный звонок и уставилась на него в упор.
Заметив, что Феликс всё ещё медлит, Таня требовательно нажала на настольный звонок и уставилась на него в упор.
Выглядела она при этом точь-в-точь как тот знаменитый мем с хаски, которому для полноты картины не хватало только указующего жеста. Всем своим видом она показывала: «Меньше слов, проваливай давай!».
Выглядела она при этом точь-в-точь как тот знаменитый мем с хаски, которому для полноты картины не хватало только указующего жеста. Всем своим видом она показывала: «Меньше слов, проваливай давай!».
Феликс лишь вздохнул. Впрочем, ладно. Таня сегодня ещё не пила, а на трезвую голову соображала вполне здраво... По крайней мере, оставалось на это надеяться.
Феликс лишь вздохнул. Впрочем, ладно. Таня сегодня ещё не пила, а на трезвую голову соображала вполне здраво... По крайней мере, оставалось на это надеяться.
— Ладно, я пошёл работать.
— Ладно, я пошёл работать.
Приподняв бровь, Феликс не стал упрямиться. В баре действительно хватало забот. К тому же Таня не владела какой-нибудь «Территорией», так что в случае чего он всегда успеет вернуться и вмешаться.
Приподняв бровь, Феликс не стал упрямиться. В баре действительно хватало забот. К тому же Таня не владела какой-нибудь «Территорией», так что в случае чего он всегда успеет вернуться и вмешаться.
Бросив напоследок быстрый взгляд на Юки, он развернулся и ушёл в зал.
Бросив напоследок быстрый взгляд на Юки, он развернулся и ушёл в зал.
Стоило Феликсу скрыться с глаз, как тоска, которую ему удалось ненадолго унять стаканом тёплой воды и парой ободряющих слов, вновь навалилась на Юки. Она шмыгнула носом, но под пристальным, оценивающим взглядом Тани поспешно сдержалась.
Стоило Феликсу скрыться с глаз, как тоска, которую ему удалось ненадолго унять стаканом тёплой воды и парой ободряющих слов, вновь навалилась на Юки. Она шмыгнула носом, но под пристальным, оценивающим взглядом Тани поспешно сдержалась.
Без Феликса Таня неуловимо переменилась — её взгляд стал куда острее и проницательнее.
Без Феликса Таня неуловимо переменилась — её взгляд стал куда острее и проницательнее.
Рыжая шумно выдохнула, открыла изящный портсигар, в котором ровным рядком лежали тонкие дамские сигареты. В левой руке привычно замелькала бензиновая зажигалка. Щелчок кремня, яркая искра — и кончик сигареты затеплился багровым огоньком.
Рыжая шумно выдохнула, открыла изящный портсигар, в котором ровным рядком лежали тонкие дамские сигареты. В левой руке привычно замелькала бензиновая зажигалка. Щелчок кремня, яркая искра — и кончик сигареты затеплился багровым огоньком.
Из-под косой чёлки блеснули глаза, словно разгоревшиеся от затяжки. Сквозь полупрозрачную сизую струйку дыма было видно, как её заспанное, апатичное лицо постепенно приобретает томное, вальяжное выражение.
Из-под косой чёлки блеснули глаза, словно разгоревшиеся от затяжки. Сквозь полупрозрачную сизую струйку дыма было видно, как её заспанное, апатичное лицо постепенно приобретает томное, вальяжное выражение.
От неё веяло опасностью. Это была классическая обитательница района Минами — из тех, с кем приличным девочкам лучше не пересекаться.
От неё веяло опасностью. Это была классическая обитательница района Минами — из тех, с кем приличным девочкам лучше не пересекаться.
Юки испуганно наблюдала, как собеседница лезет рукой во внутренний карман куртки.
Юки испуганно наблюдала, как собеседница лезет рукой во внутренний карман куртки.
Раздался негромкий стук.
Раздался негромкий стук.
На полированное дерево легла увесистая электрошоковая дубинка.
На полированное дерево легла увесистая электрошоковая дубинка.
Юки испуганно округлила глаза, покосившись на Таню, но та, не обращая на неё внимания, продолжила шарить в карманах.
Юки испуганно округлила глаза, покосившись на Таню, но та, не обращая на неё внимания, продолжила шарить в карманах.
Снова стук.
Снова стук.
Рядом с дубинкой приземлился сложенный нож-бабочка.
Рядом с дубинкой приземлился сложенный нож-бабочка.
Юки онемела от ужаса. Заметив, что рыжая собирается вытащить что-то ещё, девушка порывисто вскочила со стула.
Юки онемела от ужаса. Заметив, что рыжая собирается вытащить что-то ещё, девушка порывисто вскочила со стула.
— Я... я сейчас уйду. Не нужно из-за меня беспокоиться.
— Я... я сейчас уйду. Не нужно из-за меня беспокоиться.
— Куда так торопишься? Сядь.
— Куда так торопишься? Сядь.
Юки не смела шевельнуться. К её облегчению, Таня не стала доставать револьвер M1917 Smith & Wesson, а лишь извлекла плоскую металлическую фляжку.
Юки не смела шевельнуться. К её облегчению, Таня не стала доставать револьвер M1917 Smith & Wesson, а лишь извлекла плоскую металлическую фляжку.
Рыжая, пожалуй, даже пугливее самой Юки, зыркнула в сторону зала, куда ушёл Феликс, свинтила крышку и сделала быстрый глоток.
Рыжая, пожалуй, даже пугливее самой Юки, зыркнула в сторону зала, куда ушёл Феликс, свинтила крышку и сделала быстрый глоток.
«Так она просто хотела выпить... Но к чему такая секретность?»
«Так она просто хотела выпить... Но к чему такая секретность?»
Юки не понимала этого, однако после недолгих колебаний всё же опустилась обратно на стул.
Юки не понимала этого, однако после недолгих колебаний всё же опустилась обратно на стул.
Сделав глоток обжигающего алкоголя, Таня блаженно зажмурилась. Её тон сразу стал заметно мягче и дружелюбнее.
Сделав глоток обжигающего алкоголя, Таня блаженно зажмурилась. Её тон сразу стал заметно мягче и дружелюбнее.
— Глухая ночь на дворе, а ты при параде. Маска, солнцезащитные очки... Честное слово, не знала бы — приняла бы за какого-нибудь извращенца-сталкера. И вообще, если ты сейчас уйдёшь, ты хоть дорогу впотьмах разглядишь?
— Глухая ночь на дворе, а ты при параде. Маска, солнцезащитные очки... Честное слово, не знала бы — приняла бы за какого-нибудь извращенца-сталкера. И вообще, если ты сейчас уйдёшь, ты хоть дорогу впотьмах разглядишь?
Юки промолчала.
Юки промолчала.
А ведь Таня попала в самую точку. Именно этим Юки сегодня и занималась. Экипировалась по полной программе и кралась по пятам за Феликсом, пока дорога не привела их в неблагополучный район Минами.
А ведь Таня попала в самую точку. Именно этим Юки сегодня и занималась. Экипировалась по полной программе и кралась по пятам за Феликсом, пока дорога не привела их в неблагополучный район Минами.
Почувствовав укол совести, она отвела взгляд в сторону.
Почувствовав укол совести, она отвела взгляд в сторону.
— Разгляжу... Всё в порядке.
— Разгляжу... Всё в порядке.
Таня тут же закатила глаза.
Таня тут же закатила глаза.
— Сарказма не понимаешь? Я клоню к тому, чтобы ты сняла очки и маску. Поговорим нормально.
— Сарказма не понимаешь? Я клоню к тому, чтобы ты сняла очки и маску. Поговорим нормально.
— Мне... неудобно.
— Мне... неудобно.
— О как. Уродина, что ли, раз лицо прячешь?
— О как. Уродина, что ли, раз лицо прячешь?
Юки лишь ниже опустила голову и закусила губу, не зная, что ответить. Видя, что девчонка упрямо отмалчивается, Таня вдруг резко подалась вперёд.
Юки лишь ниже опустила голову и закусила губу, не зная, что ответить. Видя, что девчонка упрямо отмалчивается, Таня вдруг резко подалась вперёд.
Молниеносный бросок руки — и солнцезащитные очки Weber оказались в её пальцах. Без очков открылось её лицо: покрасневшие веки и прекрасные глаза, полные слёз.
Молниеносный бросок руки — и солнцезащитные очки Weber оказались в её пальцах. Без очков открылось её лицо: покрасневшие веки и прекрасные глаза, полные слёз.
— Что... что вы делаете?!
— Что... что вы делаете?!
Юки испуганно вскрикнула, пытаясь отобрать очки назад. Однако Таня откинулась на спинку стула, не спеша возвращать добычу. На её лице отразилось искреннее удивление.
Юки испуганно вскрикнула, пытаясь отобрать очки назад. Однако Таня откинулась на спинку стула, не спеша возвращать добычу. На её лице отразилось искреннее удивление.
— Надо же, какая милашка. И зачем только прятаться?
— Надо же, какая милашка. И зачем только прятаться?
— Я...
— Я...
— И зачем взрослой девочке реветь посреди ночи в дешёвом кабаке? Наш бар — не детская площадка при фастфуде, малолеткам здесь не место. Слыхала о таком?
— И зачем взрослой девочке реветь посреди ночи в дешёвом кабаке? Наш бар — не детская площадка при фастфуде, малолеткам здесь не место. Слыхала о таком?
Юки отвела взгляд и тихо пробурчала под нос:
Юки отвела взгляд и тихо пробурчала под нос:
— Но у вас ведь тоже работает несовершеннолетний...
— Но у вас ведь тоже работает несовершеннолетний...
— Ишь какие пошли, слова поперёк не скажи. Вы тут все к защите диссертации готовитесь, что ли?
— Ишь какие пошли, слова поперёк не скажи. Вы тут все к защите диссертации готовитесь, что ли?
Таня проворчала это, аккуратно положив влажные от слёз очки на стол, и подтянула поближе пепельницу.
Таня проворчала это, аккуратно положив влажные от слёз очки на стол, и подтянула поближе пепельницу.
— По трудовому кодексу Кайдо Ринмон подработка разрешена — не более двадцати восьми часов в неделю. Мой сотрудник оформлен абсолютно легально. Ещё вопросы есть?
— По трудовому кодексу Кайдо Ринмон подработка разрешена — не более двадцати восьми часов в неделю. Мой сотрудник оформлен абсолютно легально. Ещё вопросы есть?
Юки промолчала, не найдя аргументов. Стряхнув пепел, Таня скользнула взглядом по очкам, и её тон стал серьёзнее.
Юки промолчала, не найдя аргументов. Стряхнув пепел, Таня скользнула взглядом по очкам, и её тон стал серьёзнее.
— Очки Weber. Модель тысяч за пять, не меньше. С такими деньгами в Минами не живут. Откуда ты сбежала, егоза? Сама ведь понимаешь, что с такой внешностью разгуливать ночью по подворотням и лить слёзы — нарываться на неприятности. Снимай маску. Может, я и смогу чем помочь.
— Очки Weber. Модель тысяч за пять, не меньше. С такими деньгами в Минами не живут. Откуда ты сбежала, егоза? Сама ведь понимаешь, что с такой внешностью разгуливать ночью по подворотням и лить слёзы — нарываться на неприятности. Снимай маску. Может, я и смогу чем помочь.
Юки ничего не ответила. Она лишь протянула руку, забрала со стола свои очки и поднялась.
Юки ничего не ответила. Она лишь протянула руку, забрала со стола свои очки и поднялась.
— Спасибо, не надо... Я пойду.
— Спасибо, не надо... Я пойду.
— Как знаешь. Но если уйдёшь — я сразу наберу полицию.
— Как знаешь. Но если уйдёшь — я сразу наберу полицию.
Таня лениво потянулась к телефону, чтобы полистать ленту. Юки удивлённо обернулась.
Таня лениво потянулась к телефону, чтобы полистать ленту. Юки удивлённо обернулась.
— В полицию? Зачем?
— В полицию? Зачем?
Таня посмотрела на неё как на умалишённую.
Таня посмотрела на неё как на умалишённую.
— Да ты совсем дурная... Телефон вдребезги, на тебе тонкое платьице, наличных явно при себе нет. И куда ты пойдёшь? В Минами-то? О безопасности подумала? Если я сейчас не сообщу копам, завтра они сами заявятся сюда с вопросами о пропавшей девочке и распугают мне всех клиентов.
— Да ты совсем дурная... Телефон вдребезги, на тебе тонкое платьице, наличных явно при себе нет. И куда ты пойдёшь? В Минами-то? О безопасности подумала? Если я сейчас не сообщу копам, завтра они сами заявятся сюда с вопросами о пропавшей девочке и распугают мне всех клиентов.
Юки невольно скосила глаза на свой зажатый в ладони смартфон. Трещины на экране сверкали в искусственном свете бара — Таня заметила их сразу.
Юки невольно скосила глаза на свой зажатый в ладони смартфон. Трещины на экране сверкали в искусственном свете бара — Таня заметила их сразу.
Она открыла рот, силясь возразить, но глаза вновь предательски защипало от слёз. На самом деле угрозы Тани её мало заботили — ведь у неё были карманные часы, способные исправить любую беду.
Она открыла рот, силясь возразить, но глаза вновь предательски защипало от слёз. На самом деле угрозы Тани её мало заботили — ведь у неё были карманные часы, способные исправить любую беду.
Проблема заключалась в другом: ей действительно было некуда идти.
Проблема заключалась в другом: ей действительно было некуда идти.
К Инес соваться нельзя — мама уже обо всём пронюхала. Наверняка из-за этой выходки сестре знатно досталось. Сама она после ссоры с матерью в порыве гнева разбила телефон, осталась без копейки в кармане и теперь не могла даже вызвать такси.
К Инес соваться нельзя — мама уже обо всём пронюхала. Наверняка из-за этой выходки сестре знатно досталось. Сама она после ссоры с матерью в порыве гнева разбила телефон, осталась без копейки в кармане и теперь не могла даже вызвать такси.
Одиночество и беспомощность сковали её. Новые слёзы покатились по щекам. Юки не знала, как поступить, но упрямо порывалась уйти.
Одиночество и беспомощность сковали её. Новые слёзы покатились по щекам. Юки не знала, как поступить, но упрямо порывалась уйти.
Почему? Да потому что мысль о возвращении домой, о встрече с матерью была ей невыносима. Ей хотелось просто раствориться, спрятаться там, где холодные материнские глаза никогда её не отыщут.
Почему? Да потому что мысль о возвращении домой, о встрече с матерью была ей невыносима. Ей хотелось просто раствориться, спрятаться там, где холодные материнские глаза никогда её не отыщут.
По лицу беззвучно бежали две дорожки слёз. Девушка сжала карманные часы так сильно, что побелели костяшки пальцев.
По лицу беззвучно бежали две дорожки слёз. Девушка сжала карманные часы так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Таня, уставившаяся в экран смартфона, внезапно почувствовала, как по спине пробежал неестественный холодок. Нахмурившись, она отложила телефон. Боковым зрением она видела, как плачет стоящая перед ней девчонка — будто Таня своими расспросами довела её до ручки.
Таня, уставившаяся в экран смартфона, внезапно почувствовала, как по спине пробежал неестественный холодок. Нахмурившись, она отложила телефон. Боковым зрением она видела, как плачет стоящая перед ней девчонка — будто Таня своими расспросами довела её до ручки.
«Да ладно... Ты серьёзно, подруга? От пары слов в рёв?»
«Да ладно... Ты серьёзно, подруга? От пары слов в рёв?»
— Да твою же...
— Да твою же...
Таня едва сдержала кантонское ругательство. Но со стороны кассы раздался спокойный голос Феликса, прервавший её гневную тираду:
Таня едва сдержала кантонское ругательство. Но со стороны кассы раздался спокойный голос Феликса, прервавший её гневную тираду:
— С вас двести девяносто восемь. Оплата через Plane или...
— С вас двести девяносто восемь. Оплата через Plane или...
Кантонский колорит Тани мгновенно улетучился. Она поспешно выпрямилась, молча стряхнула пепел в пепельницу и вздохнула. Сделав Юки знак сесть обратно, она негромко произнесла:
Кантонский колорит Тани мгновенно улетучился. Она поспешно выпрямилась, молча стряхнула пепел в пепельницу и вздохнула. Сделав Юки знак сесть обратно, она негромко произнесла:
— Судя по твоему нежному возрасту и этим ручьям слёз, даю восемьдесят процентов, что поссорилась с родителями. Оставшиеся двадцать — проблемы в школе.
— Судя по твоему нежному возрасту и этим ручьям слёз, даю восемьдесят процентов, что поссорилась с родителями. Оставшиеся двадцать — проблемы в школе.
Юки растерянно подняла глаза, столкнувшись с её проницательным взором. Таня слегка усмехнулась:
Юки растерянно подняла глаза, столкнувшись с её проницательным взором. Таня слегка усмехнулась:
— Угадала? Семья?
— Угадала? Семья?
— Да...
— Да...
— Тоже мне трагедия. Я вот уже взрослая тётка, а с роднёй грызусь регулярно. Они меня всю жизнь ни во что не ставили, да и сейчас не особо жалуют. Вечно я для них какая-то неправильная... Но видишь — жива-здорова, ни в чём себе не отказываю, да ещё и на симпатичных парней каждый день любуюсь.
— Тоже мне трагедия. Я вот уже взрослая тётка, а с роднёй грызусь регулярно. Они меня всю жизнь ни во что не ставили, да и сейчас не особо жалуют. Вечно я для них какая-то неправильная... Но видишь — жива-здорова, ни в чём себе не отказываю, да ещё и на симпатичных парней каждый день любуюсь.
Юки захлопала ресницами. В её душе эти простые, грубоватые слова отозвались неожиданным облегчением. Немного помолчав, она опустилась обратно на стул и несмелым движением стянула с лица защитную маску.
Юки захлопала ресницами. В её душе эти простые, грубоватые слова отозвались неожиданным облегчением. Немного помолчав, она опустилась обратно на стул и несмелым движением стянула с лица защитную маску.
Таня бросила на неё беглый взгляд и удивлённо вскинула брови. Девчонка оказалась невероятно красивой.
Таня бросила на неё беглый взгляд и удивлённо вскинула брови. Девчонка оказалась невероятно красивой.
— Вы уже взрослая и ни от кого не зависите... — шмыгнув носом, тихо проговорила Юки. — У меня всё совсем иначе.
— Вы уже взрослая и ни от кого не зависите... — шмыгнув носом, тихо проговорила Юки. — У меня всё совсем иначе.
Таня отпила из фляжки и картинно вздохнула:
Таня отпила из фляжки и картинно вздохнула:
— Ну конечно. Вот доживёшь до моих лет — сама всё поймёшь.
— Ну конечно. Вот доживёшь до моих лет — сама всё поймёшь.
— Я не о том.
— Я не о том.
Вытерев нос, Юки продолжила:
Вытерев нос, Юки продолжила:
— Я просто не понимаю, как мне общаться с мамой. Мне ведь нужно совсем немного — обычное человеческое признание. Но чтобы заслужить его, приходится ломать себя, делать то, чего я совсем не хочу... Она постоянно сравнивает меня с другими. Иногда мне кажется, что ей нужна не я, а какой-то идеальный чужой ребёнок.
— Я просто не понимаю, как мне общаться с мамой. Мне ведь нужно совсем немного — обычное человеческое признание. Но чтобы заслужить его, приходится ломать себя, делать то, чего я совсем не хочу... Она постоянно сравнивает меня с другими. Иногда мне кажется, что ей нужна не я, а какой-то идеальный чужой ребёнок.
— Иными словами, ты хочешь и её одобрение получить, и при этом не загнать себя до полусмерти?
— Иными словами, ты хочешь и её одобрение получить, и при этом не загнать себя до полусмерти?
Таня подпёрла щеку ладонью. Юки опустила глаза, оставив вопрос без ответа.
Таня подпёрла щеку ладонью. Юки опустила глаза, оставив вопрос без ответа.
— А отец твой где?
— А отец твой где?
Юки покачала головой:
Юки покачала головой:
— Мама снова вышла замуж. Но отчим вечно на работе, мы почти не видимся.
— Мама снова вышла замуж. Но отчим вечно на работе, мы почти не видимся.
— Как он к тебе относится?
— Как он к тебе относится?
— На самом деле... хорошо. Он совсем не такой, как мама. Он хотя бы выслушивает меня.
— На самом деле... хорошо. Он совсем не такой, как мама. Он хотя бы выслушивает меня.
Делая очередной глоток, Таня вдруг замерла. Её глаза заговорщически блеснули. Она победно подняла указательный палец и расплылась в улыбке:
Делая очередной глоток, Таня вдруг замерла. Её глаза заговорщически блеснули. Она победно подняла указательный палец и расплылась в улыбке:
— О! У меня есть гениальная идея!
— О! У меня есть гениальная идея!
— А?..
— А?..
Не успела Юки расспросить подробнее, как почувствовала чужое присутствие. Обернувшись, она наткнулась на невозмутимый взгляд Феликса.
Не успела Юки расспросить подробнее, как почувствовала чужое присутствие. Обернувшись, она наткнулась на невозмутимый взгляд Феликса.
— Сестра Таня...
— Сестра Таня...
Таня застыла с поднятым пальцем, её жизнерадостная улыбка мгновенно увяла. Недовольно цыкнув, она опустила руку и со вздохом развела ладонями:
Таня застыла с поднятым пальцем, её жизнерадостная улыбка мгновенно увяла. Недовольно цыкнув, она опустила руку и со вздохом развела ладонями:
— Ладно, забудь. Идея отменяется.
— Ладно, забудь. Идея отменяется.
Попутно она с раздражением затушила окурок в пепельнице. Быстро, стараясь не привлекать внимания, Таня спрятала фляжку обратно под куртку. Феликс же перевёл взгляд на Юки, оставшуюся без очков и маски, и в его глазах промелькнуло удивление.
Попутно она с раздражением затушила окурок в пепельнице. Быстро, стараясь не привлекать внимания, Таня спрятала фляжку обратно под куртку. Феликс же перевёл взгляд на Юки, оставшуюся без очков и маски, и в его глазах промелькнуло удивление.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...