— Мяу...
— Мяу...
В багровых лучах закатного солнца, заливавших школьный коридор, медленно шел красивый юноша с перекинутой через плечо сумкой. Следом за Феликсом бесшумно семенила черная кошка. Яцухасиги к этому моменту уже и след простыл.
В багровых лучах закатного солнца, заливавших школьный коридор, медленно шел красивый юноша с перекинутой через плечо сумкой. Следом за Феликсом бесшумно семенила черная кошка. Яцухасиги к этому моменту уже и след простыл.
Уроки закончились, и всё, что должно было произойти дальше, Феликса уже не касалось. Черкнув в общий чат слова благодарности Яцухасиги, он вежливо отказался от дальнейшего сопровождения. Поднявшись на этаж, где располагался кабинет директора, юноша замер в глубокой тишине коридора. Из-за приоткрытой двери кабинета уже доносились приглушенные голоса.
Уроки закончились, и всё, что должно было произойти дальше, Феликса уже не касалось. Черкнув в общий чат слова благодарности Яцухасиги, он вежливо отказался от дальнейшего сопровождения. Поднявшись на этаж, где располагался кабинет директора, юноша замер в глубокой тишине коридора. Из-за приоткрытой двери кабинета уже доносились приглушенные голоса.
Он не вошел сразу. Повернувшись к окну, он поправил лямку сумки, перекинув ее на одно плечо, оправил одежду и посмотрел на Мяу-чан, которая устроилась на полу и лениво вылизывала лапку.
Он не вошел сразу. Повернувшись к окну, он поправил лямку сумки, перекинув ее на одно плечо, оправил одежду и посмотрел на Мяу-чан, которая устроилась на полу и лениво вылизывала лапку.
— Мяу-чан, подожди меня здесь, — негромко шепнул Феликс. — Не броди повсюду. Будет нехорошо, если тебя кто-нибудь заметит.
— Мяу-чан, подожди меня здесь, — негромко шепнул Феликс. — Не броди повсюду. Будет нехорошо, если тебя кто-нибудь заметит.
Кошка посмотрела на него с легким неодобрением — имя «Мяу-чан» ей явно не нравилось, но устраивать сцену она не стала. Лениво моргнув чистыми изумрудными глазами, она отозвалась прямо в его сознании:
Кошка посмотрела на него с легким неодобрением — имя «Мяу-чан» ей явно не нравилось, но устраивать сцену она не стала. Лениво моргнув чистыми изумрудными глазами, она отозвалась прямо в его сознании:
«Не беспокойся обо мне».
«Не беспокойся обо мне».
«Если хочешь, я сделаю так, что видеть меня сможешь только ты. И не переживай, куда я денусь: просто позови мысленно, и я тут же появлюсь перед тобой».
«Если хочешь, я сделаю так, что видеть меня сможешь только ты. И не переживай, куда я денусь: просто позови мысленно, и я тут же появлюсь перед тобой».
«Надо же, как удобно... Тогда ладно», — мысленно ответил Феликс.
«Надо же, как удобно... Тогда ладно», — мысленно ответил Феликс.
— Мяу, — послышалось в ответ.
— Мяу, — послышалось в ответ.
Удовлетворенный этим, Феликс кивнул и, больше не оглядываясь на черную кошку, уверенно зашагал к дверям кабинета, в котором за время учебы успел побывать не один десяток раз.
Удовлетворенный этим, Феликс кивнул и, больше не оглядываясь на черную кошку, уверенно зашагал к дверям кабинета, в котором за время учебы успел побывать не один десяток раз.
У самой двери он невольно помедлил.
У самой двери он невольно помедлил.
«Случай из ряда вон выходящий. Когда у сироты с рождения внезапно объявляется женщина, утверждающая, что она его мать... Это пахнет либо городскими легендами, либо проделками проклятого Модификатора»
«Случай из ряда вон выходящий. Когда у сироты с рождения внезапно объявляется женщина, утверждающая, что она его мать... Это пахнет либо городскими легендами, либо проделками проклятого Модификатора»
Феликс слегка подался вперед, прислушиваясь к голосам, пробивавшимся сквозь толстое дерево.
Феликс слегка подался вперед, прислушиваясь к голосам, пробивавшимся сквозь толстое дерево.
— О да, разумеется! Юноша чрезвычайно одарен. Не зря ведь он занимает пост Президента студенческого совета Академии Тоцуки. Конечно, общественные обязанности отнимают немало времени, но взамен он получает полную скидку на обучение, рекомендательные письма, да и место в престижном университете ему практически гарантировано...
— О да, разумеется! Юноша чрезвычайно одарен. Не зря ведь он занимает пост Президента студенческого совета Академии Тоцуки. Конечно, общественные обязанности отнимают немало времени, но взамен он получает полную скидку на обучение, рекомендательные письма, да и место в престижном университете ему практически гарантировано...
Голос принадлежал директору Гермесу. Тонкий, слегка дребезжащий фальцет старого руководителя было трудно с чем-то спутать.
Голос принадлежал директору Гермесу. Тонкий, слегка дребезжащий фальцет старого руководителя было трудно с чем-то спутать.
— И все же, насколько мне известно, все льготы покрывают лишь две трети стоимости обучения. Как же он справляется с остальной частью?
— И все же, насколько мне известно, все льготы покрывают лишь две трети стоимости обучения. Как же он справляется с остальной частью?
Собеседницей директора была женщина. Ее мягкий, бархатистый голос ласкал слух, словно теплый весенний ветерок. Возраст определить по нему было невозможно — в нем слышались лишь бесконечная нежность и забота.
Собеседницей директора была женщина. Ее мягкий, бархатистый голос ласкал слух, словно теплый весенний ветерок. Возраст определить по нему было невозможно — в нем слышались лишь бесконечная нежность и забота.
— Ну... Академия не запрещает студентам подрабатывать в свободное время, — замялся Гермес. — К тому же я всерьез подумываю обратиться к совету директоров с просьбой учредить персональную стипендию для покрытия расходов. Особенно для таких выдающихся учеников.
— Ну... Академия не запрещает студентам подрабатывать в свободное время, — замялся Гермес. — К тому же я всерьез подумываю обратиться к совету директоров с просьбой учредить персональную стипендию для покрытия расходов. Особенно для таких выдающихся учеников.
— Вот как... Что ж, весьма кстати. Я как раз планировала от имени «Вэнс Интернэшнл» основать в Тоцуки специальный благотворительный фонд поддержки иммигрантов из Драконьей Нации. Надеюсь, это поможет вашей инициативе, господин Гермес. Что касается объемов финансирования, мои люди свяжутся с вами в ближайшее время...
— Вот как... Что ж, весьма кстати. Я как раз планировала от имени «Вэнс Интернэшнл» основать в Тоцуки специальный благотворительный фонд поддержки иммигрантов из Драконьей Нации. Надеюсь, это поможет вашей инициативе, господин Гермес. Что касается объемов финансирования, мои люди свяжутся с вами в ближайшее время...
— Вы невероятно щедры, леди Элеонора! Ах, прошу прощения, что заставляю вас ждать. Сегодня у ребят экзамены, Феликс, должно быть, просто перевел телефон в авиарежим.
— Вы невероятно щедры, леди Элеонора! Ах, прошу прощения, что заставляю вас ждать. Сегодня у ребят экзамены, Феликс, должно быть, просто перевел телефон в авиарежим.
— Ничего страшного.
— Ничего страшного.
Так и не прояснив ситуацию, Феликс решил, что прятаться бессмысленно — пора встретиться с неизбежным лицом к лицу. Он уверенно постучал в дверь.
Так и не прояснив ситуацию, Феликс решил, что прятаться бессмысленно — пора встретиться с неизбежным лицом к лицу. Он уверенно постучал в дверь.
— Господин директор, вы меня искали?
— Господин директор, вы меня искали?
— О, а вот и он! — радостно всполошился Гермес, обращаясь к своей гостье, после чего повысил голос: — Войдите, Феликс!
— О, а вот и он! — радостно всполошился Гермес, обращаясь к своей гостье, после чего повысил голос: — Войдите, Феликс!
Феликс толкнул тяжелую дверь и вошел в роскошный кабинет. Директор Гермес сидел на кожаном диване прямо напротив входа. Строгий классический костюм, аккуратно уложенные седые волосы и длинные, закрученные на концах усы придавали ему сходство со старинным английским джентльменом.
Феликс толкнул тяжелую дверь и вошел в роскошный кабинет. Директор Гермес сидел на кожаном диване прямо напротив входа. Строгий классический костюм, аккуратно уложенные седые волосы и длинные, закрученные на концах усы придавали ему сходство со старинным английским джентльменом.
Напротив него, спиной к вошедшему юноше, сидела женщина. Ее темные волосы были уложены в элегантный строгий пучок. Внимание Феликса тут же привлекла изящная нефритовая шпилька, вколотая в прическу — она казалась продолжением этой утонченной, дышащей благородством женской фигуры. Одна темная прядь была аккуратно заправлена за ушко, открывая взору безупречно белую кожу шеи, а на мочке покачивалась капля дорогого изумруда.
Напротив него, спиной к вошедшему юноше, сидела женщина. Ее темные волосы были уложены в элегантный строгий пучок. Внимание Феликса тут же привлекла изящная нефритовая шпилька, вколотая в прическу — она казалась продолжением этой утонченной, дышащей благородством женской фигуры. Одна темная прядь была аккуратно заправлена за ушко, открывая взору безупречно белую кожу шеи, а на мочке покачивалась капля дорогого изумруда.
Услышав шаги, гостья обернулась. Феликс замер: перед ним сидела необычайно красивая женщина. Ее лицо сочетало в себе юную свежесть и зрелое очарование, но сейчас ее зрачки слегка сузились от волнения.
Услышав шаги, гостья обернулась. Феликс замер: перед ним сидела необычайно красивая женщина. Ее лицо сочетало в себе юную свежесть и зрелое очарование, но сейчас ее зрачки слегка сузились от волнения.
Слегка приоткрыв рот от изумления, она приподняла подол своего темно-зеленого шелкового ципао с изысканным цветочным узором и поспешно поднялась с дивана. Ее глаза с жадным любопытством принялись изучать растерянного юношу, подолгу задерживаясь на его лице.
Слегка приоткрыв рот от изумления, она приподняла подол своего темно-зеленого шелкового ципао с изысканным цветочным узором и поспешно поднялась с дивана. Ее глаза с жадным любопытством принялись изучать растерянного юношу, подолгу задерживаясь на его лице.
Глаза женщины мгновенно повлажнели. Она судорожно прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать подступившие слезы.
Глаза женщины мгновенно повлажнели. Она судорожно прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать подступившие слезы.
— Как похож... Господи, как же похож... — всхлипнула она.
— Как похож... Господи, как же похож... — всхлипнула она.
Феликс растерянно переводил взгляд с плачущей красавицы на сияющего директора Гермеса, совершенно не понимая, что здесь происходит. В голове снова возникло то же странное чувство, что и при недавней встрече с Юки.
Феликс растерянно переводил взгляд с плачущей красавицы на сияющего директора Гермеса, совершенно не понимая, что здесь происходит. В голове снова возникло то же странное чувство, что и при недавней встрече с Юки.
«Кто вы? Мы ведь точно раньше не встречались»
«Кто вы? Мы ведь точно раньше не встречались»
Он вопросительно посмотрел на поднявшегося следом директора. Тот, добродушно улыбаясь, поспешил представить гостью:
Он вопросительно посмотрел на поднявшегося следом директора. Тот, добродушно улыбаясь, поспешил представить гостью:
— Феликс, позволь познакомить тебя. Это леди Элеонора Вэнс, новый руководитель представительства конгломерата «Вэнс Интернэшнл» здесь, в Кайдо Ринмоне.
— Феликс, позволь познакомить тебя. Это леди Элеонора Вэнс, новый руководитель представительства конгломерата «Вэнс Интернэшнл» здесь, в Кайдо Ринмоне.
Кайдо Ринмон — колоссальный независимый мегаполис на воде, где и находилась Академия Тоцуки, славился ультрасовременной инфраструктурой, процветающей экономикой и огромным количеством иммигрантов. В его прошлой жизни такого места не существовало. А «Вэнс Интернэшнл» входила в сотню крупнейших корпораций Драконьей Нации, которая во многом напоминала его прежнюю родину.
Кайдо Ринмон — колоссальный независимый мегаполис на воде, где и находилась Академия Тоцуки, славился ультрасовременной инфраструктурой, процветающей экономикой и огромным количеством иммигрантов. В его прошлой жизни такого места не существовало. А «Вэнс Интернэшнл» входила в сотню крупнейших корпораций Драконьей Нации, которая во многом напоминала его прежнюю родину.
Все это говорило об одном: перед ним стояла фигура невероятного масштаба.
Все это говорило об одном: перед ним стояла фигура невероятного масштаба.
«Я прекрасно это понимаю, но меня по-прежнему мучает главный вопрос: с какого перепугу эта влиятельная дама заявляет, будто она моя мать?»
«Я прекрасно это понимаю, но меня по-прежнему мучает главный вопрос: с какого перепугу эта влиятельная дама заявляет, будто она моя мать?»
— Э-э... Здравствуйте, леди Элеонора, — нерешительно произнес Феликс. — Простите, но разве мы знакомы?
— Э-э... Здравствуйте, леди Элеонора, — нерешительно произнес Феликс. — Простите, но разве мы знакомы?
Элеонора поспешно смахнула слезы свободной рукой и сделала шаг навстречу юноше. Она хотела что-то сказать, но спазм перехватил ей горло, и слова превратились в тихий плач. Не в силах больше сдерживаться, она порывисто шагнула вперед и крепко прижала Феликса к себе.
Элеонора поспешно смахнула слезы свободной рукой и сделала шаг навстречу юноше. Она хотела что-то сказать, но спазм перехватил ей горло, и слова превратились в тихий плач. Не в силах больше сдерживаться, она порывисто шагнула вперед и крепко прижала Феликса к себе.
Ощутив неожиданное тепло и мягкость женского тела, Феликс испуганно окаменел. Ему стоило огромных усилий не отпрянуть назад. В голове даже промелькнула дикая мысль: а не скрывается ли за этим порывом какой-нибудь эффект Модификатора, требующий тактильного контакта?
Ощутив неожиданное тепло и мягкость женского тела, Феликс испуганно окаменел. Ему стоило огромных усилий не отпрянуть назад. В голове даже промелькнула дикая мысль: а не скрывается ли за этим порывом какой-нибудь эффект Модификатора, требующий тактильного контакта?
Но стоило ему напрячься для побега, как над самым ухом раздался дрожащий, прерывающийся от рыданий голос Элеоноры:
Но стоило ему напрячься для побега, как над самым ухом раздался дрожащий, прерывающийся от рыданий голос Элеоноры:
— Прости... Прости меня, глупую... Просто ты... ты так похож на свою маму... О боже...
— Прости... Прости меня, глупую... Просто ты... ты так похож на свою маму... О боже...
Феликс немного расслабился, хотя по-прежнему не решался шевельнуться.
Феликс немного расслабился, хотя по-прежнему не решался шевельнуться.
«На маму?..»
«На маму?..»
Спустя минуту Элеонора наконец взяла себя в руки. Она мягко отстранилась, удерживая Феликса за плечи, и посмотрела на него заплаканными глазами.
Спустя минуту Элеонора наконец взяла себя в руки. Она мягко отстранилась, удерживая Феликса за плечи, и посмотрела на него заплаканными глазами.
— Твои родители... Мы когда-то очень близко дружили в Драконьей Нации. Особенно с твоей мамой, Валерией. Она была моей лучшей, самой преданной подругой... Мы вместе учились в университете. После выпуска они решили попытать счастья в Кайдо Ринмоне, а я осталась на родине. Мы как-то потеряли связь, и я даже представить не могла, что с ними случилось такое несчастье...
— Твои родители... Мы когда-то очень близко дружили в Драконьей Нации. Особенно с твоей мамой, Валерией. Она была моей лучшей, самой преданной подругой... Мы вместе учились в университете. После выпуска они решили попытать счастья в Кайдо Ринмоне, а я осталась на родине. Мы как-то потеряли связь, и я даже представить не могла, что с ними случилось такое несчастье...
Феликс облегченно вздохнул. Напряжение наконец спало.
Феликс облегченно вздохнул. Напряжение наконец спало.
«Так вот оно что... Подруга родителей»
«Так вот оно что... Подруга родителей»
Честно говоря, после перерождения в этом мире он никогда особо не интересовался прошлым своей семьи. Причина была проста — со своими новыми родителями он толком и не пожил. В младенчестве его мозг еще не до конца сформировался, поэтому первые годы он провел в каком-то полузабытьи. А когда окончательно пришел в себя, родителей уже давно не было в живых — они погибли в авиакатастрофе.
Честно говоря, после перерождения в этом мире он никогда особо не интересовался прошлым своей семьи. Причина была проста — со своими новыми родителями он толком и не пожил. В младенчестве его мозг еще не до конца сформировался, поэтому первые годы он провел в каком-то полузабытьи. А когда окончательно пришел в себя, родителей уже давно не было в живых — они погибли в авиакатастрофе.
Младенец в чужой стране, без единого близкого человека... Зато откуда-то набежала целая свора дальних родственников. Все эти стервятники слетелись в Ринмон с единственной целью — обобрать сироту до нитки и растащить скромное наследство. У этого грязного дела было вполне конкретное название: разграбление чужого гнезда.
Младенец в чужой стране, без единого близкого человека... Зато откуда-то набежала целая свора дальних родственников. Все эти стервятники слетелись в Ринмон с единственной целью — обобрать сироту до нитки и растащить скромное наследство. У этого грязного дела было вполне конкретное название: разграбление чужого гнезда.
К тому моменту как Феликс окончательно осознал себя в этом теле, родственнички уже заграбастали всё подчистую и благополучно испарились, оставив его выживать в приюте. За долгие годы он привык рассчитывать только на себя. И вот сегодня перед ним наконец появился человек, знавший его родителей по-настоящему. Пусть даже эта встреча запоздала на добрый десяток лет.
К тому моменту как Феликс окончательно осознал себя в этом теле, родственнички уже заграбастали всё подчистую и благополучно испарились, оставив его выживать в приюте. За долгие годы он привык рассчитывать только на себя. И вот сегодня перед ним наконец появился человек, знавший его родителей по-настоящему. Пусть даже эта встреча запоздала на добрый десяток лет.
Смягчившись, Феликс вежливо произнес:
Смягчившись, Феликс вежливо произнес:
— Тетя Элеонора.
— Тетя Элеонора.
— Какое чудо... — лицо женщины озарилось нежной, теплой улыбкой.
— Какое чудо... — лицо женщины озарилось нежной, теплой улыбкой.
Она опустила руки и торопливо промокнула глаза платком.
Она опустила руки и торопливо промокнула глаза платком.
— Прости, милый. Мне не стоило бередить старые раны. Как только я приехала в Ринмон, сразу принялась искать тебя. Я и представить не могла, что ты вырос таким сильным и самостоятельным малым. Мало того что сам со всем справился, так еще и учишься в такой престижной академии! Твоя мама невероятно гордилась бы тобой...
— Прости, милый. Мне не стоило бередить старые раны. Как только я приехала в Ринмон, сразу принялась искать тебя. Я и представить не могла, что ты вырос таким сильным и самостоятельным малым. Мало того что сам со всем справился, так еще и учишься в такой престижной академии! Твоя мама невероятно гордилась бы тобой...
Она снова тихо шмыгнула носом, готовая опять расплакаться при упоминании покойной подруги. Феликсу ничего не оставалось, кроме как мягко поддержать разговор:
Она снова тихо шмыгнула носом, готовая опять расплакаться при упоминании покойной подруги. Феликсу ничего не оставалось, кроме как мягко поддержать разговор:
— Думаю, мама тоже была бы счастлива узнать, что мы встретились.
— Думаю, мама тоже была бы счастлива узнать, что мы встретились.
Зря он это сказал. При этих словах губы Элеоноры обиженно задрожали, а в глазах снова заблестели слезы. Выглядело это детское выражение лица на столь зрелой и утонченной женщине до безумия трогательно. Испугавшись новой волны рыданий, Феликс замахал руками:
Зря он это сказал. При этих словах губы Элеоноры обиженно задрожали, а в глазах снова заблестели слезы. Выглядело это детское выражение лица на столь зрелой и утонченной женщине до безумия трогательно. Испугавшись новой волны рыданий, Феликс замахал руками:
— Пожалуйста, не плачьте! Мы ведь договорились не грустить.
— Пожалуйста, не плачьте! Мы ведь договорились не грустить.
— Прости... Феликс, я ведь могу называть тебя так? — шмыгнула она носом.
— Прости... Феликс, я ведь могу называть тебя так? — шмыгнула она носом.
— Конечно, тетя Элеонора.
— Конечно, тетя Элеонора.
Юноша мельком взглянул на директора Гермеса. Тот стоял позади гостьи, расплывшись в столь приторной улыбке, что морщины на его лице напоминали распустившуюся хризантему. Феликс прекрасно знал это выражение лица — директор всегда так скалился, когда чуял крупное пожертвование.
Юноша мельком взглянул на директора Гермеса. Тот стоял позади гостьи, расплывшись в столь приторной улыбке, что морщины на его лице напоминали распустившуюся хризантему. Феликс прекрасно знал это выражение лица — директор всегда так скалился, когда чуял крупное пожертвование.
Заметив взгляд ученика, Гермес спохватился. Он суетливо вытянул из коробки на столе несколько бумажных салфеток и протянул их гостье:
Заметив взгляд ученика, Гермес спохватился. Он суетливо вытянул из коробки на столе несколько бумажных салфеток и протянул их гостье:
— Леди Элеонора, прошу вас.
— Леди Элеонора, прошу вас.
— Благодарю, господин Гермес...
— Благодарю, господин Гермес...
Элеонора вытерла слезы, деликатно высморкалась и снова посмотрела на Феликса. Стоило ей увидеть черты лица, так сильно напоминавшие покойную Валерию, как ее губы вновь предательски задрожали. К счастью, недавно обретенный навык безупречного контроля эмоций сработал как надо.
Элеонора вытерла слезы, деликатно высморкалась и снова посмотрела на Феликса. Стоило ей увидеть черты лица, так сильно напоминавшие покойную Валерию, как ее губы вновь предательски задрожали. К счастью, недавно обретенный навык безупречного контроля эмоций сработал как надо.
Феликс мгновенно сориентировался. Он слегка поджал губы, едва заметно свел брови к переносице и растерянно посмотрел на заплаканное лицо женщины. В его взгляде читалась легкая паника.
Феликс мгновенно сориентировался. Он слегка поджал губы, едва заметно свел брови к переносице и растерянно посмотрел на заплаканное лицо женщины. В его взгляде читалась легкая паника.
— Тетя Элеонора — именно так.
— Тетя Элеонора — именно так.
Ему удалось идеально изобразить глубокое сочувствие, смешанное с горькой растерянностью сироты, который толком не помнит собственных родителей. Он словно чувствовал всю искренность чувств этой женщины, но не мог ответить ей тем же из-за пустоты в сердце. Эта тонкая игра — смесь искреннего сопереживания и вежливого замешательства — выглядела абсолютно естественной.
Ему удалось идеально изобразить глубокое сочувствие, смешанное с горькой растерянностью сироты, который толком не помнит собственных родителей. Он словно чувствовал всю искренность чувств этой женщины, но не мог ответить ей тем же из-за пустоты в сердце. Эта тонкая игра — смесь искреннего сопереживания и вежливого замешательства — выглядела абсолютно естественной.
Сердце Элеоноры сжалось от жалости. Она поняла, что своим порывом лишь давит на несчастного мальчика, и поспешно взялась за себя.
Сердце Элеоноры сжалось от жалости. Она поняла, что своим порывом лишь давит на несчастного мальчика, и поспешно взялась за себя.
— Всё хорошо, милый. Теперь я в Ринмоне, и ты больше не один. Я помогу тебе во всем, обещаю... Ну, дела мы здесь обсудили. Давай-ка соберем твои вещи, и ты поедешь ко мне на ужин. Господин Гермес, премного благодарна за уделенное время.
— Всё хорошо, милый. Теперь я в Ринмоне, и ты больше не один. Я помогу тебе во всем, обещаю... Ну, дела мы здесь обсудили. Давай-ка соберем твои вещи, и ты поедешь ко мне на ужин. Господин Гермес, премного благодарна за уделенное время.
Видя, что гостья наконец успокоилась, Феликс мысленно перевел дух.
Видя, что гостья наконец успокоилась, Феликс мысленно перевел дух.
Очевидно, эта женщина действительно души не чаяла в его покойных родителях, раз так бурно реагирует на встречу с их сыном. И пусть Феликс совершенно не умел ладить с подобным типом людей, была и хорошая новость: Элеонора, похоже, никак не связана с Модификатором. Она действительно просто искала его все эти годы.
Очевидно, эта женщина действительно души не чаяла в его покойных родителях, раз так бурно реагирует на встречу с их сыном. И пусть Феликс совершенно не умел ладить с подобным типом людей, была и хорошая новость: Элеонора, похоже, никак не связана с Модификатором. Она действительно просто искала его все эти годы.
— Ну что вы, леди Элеонора, это большая честь для Академии Тоцуки! Мы бесконечно признательны за щедрую поддержку со стороны «Вэнс Интернэшнл», — засуетился директор.
— Ну что вы, леди Элеонора, это большая честь для Академии Тоцуки! Мы бесконечно признательны за щедрую поддержку со стороны «Вэнс Интернэшнл», — засуетился директор.
Элеонора улыбнулась и достала из сумочки изящный смартфон. Быстро разблокировав экран, она принялась строчить кому-то сообщение, не переставая ласково смотреть на юношу.
Элеонора улыбнулась и достала из сумочки изящный смартфон. Быстро разблокировав экран, она принялась строчить кому-то сообщение, не переставая ласково смотреть на юношу.
— Кстати, Феликс, твоя старшая сестра тоже совсем недавно приехала в Ринмон. У нее здесь еще нет знакомых сверстников. Будет чудесно, если вы сегодня познакомитесь. Уверена, она будет в восторге! Сейчас я ей напишу.
— Кстати, Феликс, твоя старшая сестра тоже совсем недавно приехала в Ринмон. У нее здесь еще нет знакомых сверстников. Будет чудесно, если вы сегодня познакомитесь. Уверена, она будет в восторге! Сейчас я ей напишу.
Едва улегшееся волнение вновь всколыхнулось в груди. Феликс удивленно моргнул, вычленив из ее слов ключевое понятие:
Едва улегшееся волнение вновь всколыхнулось в груди. Феликс удивленно моргнул, вычленив из ее слов ключевое понятие:
— Сестра?
— Сестра?
Элеонора весело кивнула:
Элеонора весело кивнула:
— Ну да, моя дочь. Она на год старше тебя, в Драконьей Нации училась на втором курсе университета. Скоро она тоже переведется в Тоцуки, так что вы станете однокашниками. Вот сегодня за ужином вас и познакомлю.
— Ну да, моя дочь. Она на год старше тебя, в Драконьей Нации училась на втором курсе университета. Скоро она тоже переведется в Тоцуки, так что вы станете однокашниками. Вот сегодня за ужином вас и познакомлю.
Глядя в ее сияющие от предвкушения глаза, Феликс просто не нашел предлога отказаться от столь любезного предложения.
Глядя в ее сияющие от предвкушения глаза, Феликс просто не нашел предлога отказаться от столь любезного предложения.
Вот только в глубине души, навеянное недавним разговором с Мяу-чан, внезапно зашевелилось нехорошее предчувствие. Но на лице юноши не дрогнул ни один мускул — он лишь вежливо и тепло улыбнулся:
Вот только в глубине души, навеянное недавним разговором с Мяу-чан, внезапно зашевелилось нехорошее предчувствие. Но на лице юноши не дрогнул ни один мускул — он лишь вежливо и тепло улыбнулся:
— С удовольствием, тетя Элеонора.
— С удовольствием, тетя Элеонора.

Комментарии

Загрузка...